Каждая подробность сегодняшнего воскресного Евангелия, которое мы уже знаем почти наизусть, освещает нашу жизнь новым смыслом. Как совершается чудесное насыщение пятью хлебами и двумя рыбами великого множества людей? В Евангелии сказано: «Господь увидел их и сжалился над ними, и исцелил больных их». Не пропустим этого слова «сжалился». Мы должны воспринять это слово во всей его глубине. Христово милосердие — это не только доброта, которая прощает, но также сострадание, которое участвует в страдании других. Господь не мог видеть кого-либо страдающим, не будучи Сам поражен этим страданием — как мать при виде страдания своего ребенка. В дневниках преподобного Силуана Афонского мы читаем: «Как страдает мой мальчик! — восклицает мать. — Я дала бы все свое тело изрезать на куски, только бы он исцелился». А Христос имеет такую же и несравненно большую жалость по отношению к каждому человеку. Если бы могли видеть Христа, Который «сжалился» — Его глаза, Его лицо, движение Его руки, услышать интонацию голоса, исполненного любви, — мы могли бы приблизиться к видению света Его Преображения. И узнать, что и ныне у Спасителя те же чувствования ко всем нам.
«Позде же бывшу, приступили к Нему ученики Его». «Позде же бывшу» — это буквально те же самые слова, которыми Евангелие от Матфея вводит нас в Тайную Вечерю (Мф. 26, 20) и в погребение Господа (Мф. 27, 57). У первых христиан был обычай совершать Евхаристию ночью (как это делаем сегодня мы в самые главные праздники — в Рождество Христово и Пасху). В этом есть некий символ — Евхаристия открывается нам таинством нашего уединения с Господом и Его учениками среди этого мира, исполненного шума и суеты, подкреплением на дальнейший путь, манной, сшедшей с небес, как говорит об этом событии Евангелие от Иоанна. Это также таинство нашей ночи, когда таинственный свет просвещает нашу тьму.
«Приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь пустынное и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи». Таково чисто человеческое решение — по-человечески рассудительное. Во время служения Христа ученики Его обыкновенно заботились о поиске пищи с наступлением вечера. И сейчас они предлагают то же самое. Но Господь видит дальше. За трапезой в пустыне присутствует тайна: недостаточно материально накормить народ, не утолив его более глубокий голод, — не хлебом единым жив человек! Толпы народа бегут за Христом прежде всего не для того, чтобы насытиться, а потому что чувствуют силу, исходящую от Него. Они алчут и жаждут Бога. Они алчут и жаждут Спасителя! И никакой хлеб, купленный здесь или в других селениях, не сможет насытить их.
«Но Иисус сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть. Они же говорят Ему: у нас здесь только пять хлебов и две рыбы». Ученики Христовы не могут не вызвать у нас сочувствия. Они знают, что надо делать, но у них нет возможности этого сделать. Чаще всего мы бываем точно в таком же положении. То, чем они располагают, — смешно: пять хлебов и две рыбы. Господь сказал: «Принесите их Мне сюда». Он мог обойтись и без этих их бедных запасов. Но Бог нуждается в нас. В том, чтобы мы положили наши бедные человеческие средства в руки Господни. Легко и радостно представить эти пять хлебцев и эти две маленькие рыбки в руках нашего Господа.
«И велел народу возлечь на траву и, взяв пять хлебов и две рыбы, воззрел на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики народу». Те же самые глаголы «благословил и, преломив, дал» употреблены в Евангелии при описании действия Господа на Тайной Вечери в Сионской горнице. Никакое событие в жизни Спасителя прежде Его Крестных Страданий не было столь значительным. Евангелие дает шесть повествований о чудесном умножении хлебов. Мы знаем, какое место с самого начала занимала Евхаристия в жизни Церкви, и потому не удивляемся, что так выделено в Евангелии это чудо. Никогда не совершалась трапеза в богоизбранном народе без «благословения хлебов» — без действия благодати Божией. А слово «евхаристия» в переводе с греческого и означает действие благодати, благодарение, дарение блага, сходящего свыше. И мы за каждой нашей трапезой произносим молитву благословения и благодарим Превечного Господа, питающего все Свои создания и Своей великой благостью дающего нам жить.
Пища, которую мы вкушаем, — плод земли и человеческого труда. Но, прежде всего, она — дар Божий. Пшеничное зерно никогда не стало бы колосом, если бы Бог не дал ему силу роста. Наши технические цивилизации приближают мир к концу, потому что люди забывают эту элементарную истину. Что может быть естественней, чем держать кусок хлеба в руке, чтобы утолить свой голод, и благодарить за это Господа! Вольно или невольно мы все более понимаем, что никакого человеческого труда, увы, недостаточно, чтобы накормить всех людей, и что наши технические достижения вместо помощи в материальном могут становиться орудием уничтожения материального, в том числе, самого необходимого. Материализм без Бога — коммунизм и антикоммунизм (мы все были свидетелями этого в недавней истории), Восток и Запад, — отказываясь от благословения, все более становится разрушителем и человеческого достоинства. Это можно видеть, наверное, даже и по тому, что людей заставляют сегодня есть. Все слышали, что в последнее время в Европе активно популяризируются вместо обычной пищи насекомые (сверчки, кузнечики, саранча, стрекозы, мучные черви, личинки жуков и т.п.), и объясняется это необходимостью уничтожать коров и прочий домашний скот, который якобы сильно загрязняют атмосферу. Людей хотят приучить к этому насекомоядению как к нормальному явлению. Что это? Сознательный отказ от премудрого, все предусмотревшего дара Божия? Следует ли удивляться, что в этих же странах насаждается как нормальное явление смена пола. Одно безумие безбожия сопутствует другому безумию. Мы знаем пророчества святых о последних временах, когда будет необыкновенное развитие вещественного и нечего будет есть. Господь снова и снова напоминает нам, что наша каждодневная пища, в конце концов, — только дар, и мы, что бы ни предпринимали, не получим его, пока не научимся не одними устами произносить слова молитвы Господней: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».
Христос «дал хлебы ученикам, а ученики народу». Все святые отцы подчеркивают здесь роль учеников. Перед нами — настоящее богослужение, литургия, где апостолы служат более чем просто распределителями. Они участвуют в самом деле Спасителя. И делают все, как Он. Они являются своего рода посредниками между Господом и народом. Они совершают то, что один Христос может совершить, и то, что Он совершает через них. В этом — служение священников. Если бы не было священников, если не будет их, не будет Евхаристии. Их служение «преломления хлеба» — дар, принятый Христом от Отца Небесного и потому превосходящий коренным образом власть собрания царственного священства.
«И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов полных; а евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей». Это изобилие плодов земных, избыточествующая пища — одно из знамений, возвещенных в псалмах и пророках о мессианских временах, о тайне будущего века. Эта страница Евангелия должна заставить всех нас серьезно задуматься. Мы знаем, что Христос одним щедрым движением руки мог бы в один день уничтожить великое несчастье голода, призрак которого, судя по тому, что происходит в мире, реально угрожает человечеству, как недавняя пандемия ковида. Но не исключительное чудо умножения хлебов имеет здесь цену, а знамение, которое сотворил Господь. И это есть любовь Его, охваченность жалостью к людям. Точно так же каждая литургия направляет нас к деланию разделения с другими людьми того, что мы получили. Иисус Христос — Хлеб ломимый, Хлеб разделяемый для нового мира в тайне Креста и Воскресения. И мы этой тайне причастны.
Протоиерей Александр Шаргунов, настоятель храма свт. Николая в Пыжах, член Союза писателей России
