Всегда ли нужно заключать мир?

Каждому православному известна одна из заповедей блаженств, которая звучит следующим образом: «Блаженны миротворцы, ибо они буду наречены сынами Божиими» (Мф. 5: 9).

Господь заповедовал христианам стремиться к миру между людьми, стараться найти компромисс с каждым своим соперником и врагом. Человек, прилагающий усилия для прекращения вражды, должен рассматриваться как следующий Божией воле.

Речь идёт не о некоем абстрактном мире, а о том, который может проявляться в самых что ни на есть житейских обстоятельствах. В своей проповеди Христос приводит вполне понятный каждому повседневный пример. «Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним, чтобы соперник не отдал тебя судье, а судья не отдал бы тебя слуге, и не ввергли бы тебя в темницу» (Мф. 5: 25). Понятно, что на практике судебная тяжба могла закончиться с разными результатами. Нельзя исключать того, что в темнице оказался бы ка раз соперник. Однако христианин должен именно стремиться к тому, чтобы не доводить дело до конфликта, стараться уладить спор миром.

Подобное поведение будет правильным и разумным не только для обычного человека, но и для государства с его властями. В Евангелии от Луки мы можем найти пример такой миротворческой дипломатии. «Или какой царь, идя на войну против другого царя, не сядет и не посоветуется прежде, силен ли он с десятью тысячами противостать идущему на него с двадцатью тысячами? Иначе, пока тот ещё далеко, он пошлёт к нему посольство просить о мире» (Лк. 14: 31-32). Задача правителя состоит в том, чтобы постараться добиться примирения с соперником, а не сражаться с ним, намереваясь либо победить любой ценой, либо погибнуть.

Итак, сомнений в том, что православный должен стремиться к миру нет ни у кого. Однако, к сожалению, можно наблюдать своеобразное извращение этой заповеди Христа, которое приводит к тому, что христианам предъявляют требования не быть миролюбивыми, но именно смиряться со злом и ложью.

Необходимо понимать, что подлинный мир между всеми людьми может быть установлен только в Царствии Божием. Это будет мир, основанный не на компромиссе, а на любви, в нём не будет вынужденных уступок и затаённого недовольства. В нашей же земной жизни любой мир, особенно если речь идёт о мире между государствами - это практически всегда именно компромисс, причём такой, который для одной из сторон далеко не всегда может быть справедливым и соответствующим христианским нормам.

Соответственно, очень важным является не только само по себе предложение мира, но и то, на каких условиях предлагают этот самый мир заключить. Вернёмся к случаю с двумя царями из библейского примера. Иисус считает разумным отправить посольство с просьбой о мире. Однако мы должны понимать, что согласие на отказ от войны может быть дано на очень различных условиях. А если идущий войной царь согласен заключить мир только при условии уничтожения значительной части населения и обращения остальных в рабство? Вряд ли согласие на заключение мира на таких условиях можно назвать христианским поступком.

Если говорить о более близких исторических примерах, то та же нацистская Германия явно была бы не против заключить мир с СССР, если бы ей было гарантировано право осуществить на покорившихся землях план «Ост» во всей его нечеловеческой жестокости.

Были в истории ситуации, когда мир предлагался и христианам как некой целостной группе. Речь идёт о первых веках распространения христианства в пределах Римской империи. Государство римлян было на свой манер достаточно веротерпимым. Большинству римских императоров вовсе не хотелось лишать себя значительного числа подданных, тем более что христиане в полной мере исполняли слова Христа о необходимости воздавать «кесарю кесарево», они были законопослушными гражданами и хорошими налогоплательщиками.

Императоры как раз и предлагали христианам мир. Они готовы были терпеть христианские обряды, предоставлять верующим равные права. Всё что нужно было римским властям - это согласие христианина на участие в языческом обряде поклонения императору, при котором этот человек провозглашался одним из бессмертных богов. Причём, судя по всему, сами императоры не требовали даже искренней веры в это. Для них принесение жертвы пред собственным алтарём было своего рода заявлением о лояльности, чем-то вроде присяги на верность.

Однако большинство христиан предпочло принять мученическую смерть, но не отказаться от того на чём основывалась вся их вера, от признания Бога Единого и Единственного. Они отказались от предлагаемого им мира, но при этом были провозвестниками именно грядущего мира в Царстве Божием.

Важно понимать, что предложение мира не обязательно превращает сделавшего в образец христианского благочестия. Предлагать мир вполне может и нераскаявшийся злодей, который просто понимает, что именно компромисс в данном конкретном случае является для него наиболее выигрышным вариантом.

Обратимся вновь к истории. Зимой 1812 года Наполеон, оказавшийся в крайне сложной ситуации, очень даже хотел заключения мира с Россией. Означало ли это, что французский император осознал свою вину, раскаялся и намеревался полностью изменить свою политику в духе примирения и любви? Конечно же нет. Бонапарт просто понимал, что попытка добиться своей цели вооружённым путём провалилась, продолжение конфликта с Россией было явно невыгодно. Поэтому попытки склонить русского царя к заключению мира были сугубо рациональным решением, никак не связанным с христианскими добродетелями. Причём заключение мира с Россией должно было способствовать возможности перегруппировать французские силы и с большим успехом продолжить сражаться с остальными участниками антинаполеоновской коалиции.

Таким образом, христианину нужно понимать, что при заключении мира нужно руководствоваться отнюдь не буквой, а духом этого понятия, не отождествлять христианский мир с любым документом, в названии которого используется выражение «мирный договор».

Занков Дмитрий Сергеевич, кандидат исторических наук, педагог, Санкт-Петербург