Несколько дней назад смотрел по телеканалу «Спас» повторение давней передачи с участием епископа Василия (Родзянко), ныне покойного. Я всегда с большой радостью воспринимал все, что говорил этот удивительный человек. Каждое слово владыки шло из глубины его уникального опыта благочестия. Именно про таких говорят – человек святой жизни.
Передача, о которой идет речь, была посвящена митрополиту Антонию (Храповицкому) и Федору Михайловичу Достоевскому. Известно, что будущий митрополит Антоний в юности посещал литературные вечера Федора Михайловича. Есть основания полагать, что незаурядный молодой человек с выразительным лицом стал одним из прототипов Алеши Карамазова.
Вторая часть передачи была посвящена исключительно главе «Великий инквизитор» из романа «Братья Карамазовы». Владыка Василий был великим знатоком творчества Федора Михайловича. Мне очень близки многие его суждения, особенно о старце Зосиме, которого некоторые исследователи несправедливо, на мой взгляд, считают выдуманным старцем с хилиастическим уклоном. Но это вопрос отдельный.
Мое внимание особенно привлекли рассуждения владыки о личности великого инквизитора. Владыка Василий изумительно ясно и глубоко показал антихристову сущность этого лжестарца. Но некоторые мысли владыки вызвали у меня возражения. Что я имею в виду? Прежде всего, утверждения владыки о том, что образ великого инквизитора реализовался в социалистическом обществе, построенном в СССР. При этом слова владыки иллюстрировались видеохроникой советского времени, в которой то и дело появлялись Ленин, Сталин и другие партийные и советские руководители. Коротко говоря, владыка Василий в данном случае излагал наиболее распространенный взгляд, согласно которому Достоевский в своем «Великом инквизиторе» пророчески прозрел коммунистическое будущее России.
В советское время я и сам полностью придерживался этого взгляда, тем более, что моя советская юность проходила под флагом диссидентства. Я хорошо помню, что все известные диссиденты очень любили использовать главу «Великий инквизитор» в своей антисоветской пропаганде. Сейчас такой взгляд на пророческую главу Достоевского вполне можно было бы назвать либеральным. Конечно, владыка Василий к либерализму никакого отношения не имеет. Но он большую часть жизни провел на Западе и поэтому, в известном смысле, в отношении советской России и СССР находился в плену идеологических штампов. Я отнюдь не хочу сказать, что подобная точка зрения абсолютно неверна. Конечно, и в Ленине, и в Сталине можно при желании обнаруживать черты великого инквизитора. Но вместе с тем ощущается, что здесь содержится натяжка. Ну какой из Ленина великий инквизитор?! Маленький страшный гугнивый безбожник! У Достоевского великий инквизитор – это «девяностолетний почти старик, высокий и прямой с иссохшим лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск». Ленин, как и другие большевики, слишком плоский, слишком одномерный, чтобы называть его великим инквизитором. Еще Сталина можно как-то пытаться подверстывать под фигуру великого инквизитора. Действительно, Иосиф Виссарионович, в отличие от Ленина, Троцкого, Свердлова и других более мелких большевиков, представляется личностью трагической, противоречивой, в сердце которой борется Бог и дьявол, красота и уродство. Ведь именно такая борьба была свойственна великому инквизитору у Достоевского. Но и здесь, разве вы не чувствуете диссонанса? Больше всего, на мой взгляд, великий инквизитор напоминает американского католика Збигнева Бжезинского. Вот кому сыграть бы в кино великого инквизитора.
Великий инквизитор совсем другой тип – западный. И как только вы подключаете эту географическую характеристику, тут же все встает на свои места. Кто-то скажет, что я упрощаю Достоевского, социологизирую великое произведение. Подчеркиваю еще раз – советские, коммунистические ассоциации с главой «Великий инквизитор» правомерны, но они вторичны! Скорее социологизируют Федора Михайловича те, кто хочет видеть в великом инквизиторе исключительно красных советских вождей.
Примечательно, что Достоевский помещает своего великого инквизитора в испанскую Севилью. Сегодня Испания – одна из самых либеральных стран мира, которая едва ли не первая узаконила у себя однополые браки. Вчитайтесь внимательно в страницы главы «Великий инквизитор», и вы увидите там точнейшее описание тоталитарного либерализма, который сегодня окончательно утвердился на Западе и который собираются утвердить в России.
Я приведу лишь две цитаты, подтверждающие эту мысль. Великий инквизитор говорит Христу: «Пятнадцать веков мучились мы с этою свободой, но теперь это кончено, и кончено крепко… Но знай, что теперь и именно ныне эти люди уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим…»; «Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы позволим им грешить…».
Конечно, в какой-то мере эти слова можно отнести к СССР, к социализму и советской эпохе. Но, согласитесь, гораздо больше оснований относить эти слова, особенно последние о разрешении на грех, к той либеральной картине жизни, которая утвердилась в странах Западной Европы и США. В советскую эпоху, прежде всего при Сталине, было очень много разных запретов, касающихся идеологической, политической и экономической сторон жизни. В этом были как свои плюсы, так и минусы. Но, бесспорно, в актив советскому врем
Передача, о которой идет речь, была посвящена митрополиту Антонию (Храповицкому) и Федору Михайловичу Достоевскому. Известно, что будущий митрополит Антоний в юности посещал литературные вечера Федора Михайловича. Есть основания полагать, что незаурядный молодой человек с выразительным лицом стал одним из прототипов Алеши Карамазова.
Вторая часть передачи была посвящена исключительно главе «Великий инквизитор» из романа «Братья Карамазовы». Владыка Василий был великим знатоком творчества Федора Михайловича. Мне очень близки многие его суждения, особенно о старце Зосиме, которого некоторые исследователи несправедливо, на мой взгляд, считают выдуманным старцем с хилиастическим уклоном. Но это вопрос отдельный.
Мое внимание особенно привлекли рассуждения владыки о личности великого инквизитора. Владыка Василий изумительно ясно и глубоко показал антихристову сущность этого лжестарца. Но некоторые мысли владыки вызвали у меня возражения. Что я имею в виду? Прежде всего, утверждения владыки о том, что образ великого инквизитора реализовался в социалистическом обществе, построенном в СССР. При этом слова владыки иллюстрировались видеохроникой советского времени, в которой то и дело появлялись Ленин, Сталин и другие партийные и советские руководители. Коротко говоря, владыка Василий в данном случае излагал наиболее распространенный взгляд, согласно которому Достоевский в своем «Великом инквизиторе» пророчески прозрел коммунистическое будущее России.
В советское время я и сам полностью придерживался этого взгляда, тем более, что моя советская юность проходила под флагом диссидентства. Я хорошо помню, что все известные диссиденты очень любили использовать главу «Великий инквизитор» в своей антисоветской пропаганде. Сейчас такой взгляд на пророческую главу Достоевского вполне можно было бы назвать либеральным. Конечно, владыка Василий к либерализму никакого отношения не имеет. Но он большую часть жизни провел на Западе и поэтому, в известном смысле, в отношении советской России и СССР находился в плену идеологических штампов. Я отнюдь не хочу сказать, что подобная точка зрения абсолютно неверна. Конечно, и в Ленине, и в Сталине можно при желании обнаруживать черты великого инквизитора. Но вместе с тем ощущается, что здесь содержится натяжка. Ну какой из Ленина великий инквизитор?! Маленький страшный гугнивый безбожник! У Достоевского великий инквизитор – это «девяностолетний почти старик, высокий и прямой с иссохшим лицом, со впалыми глазами, но из которых еще светится, как огненная искорка, блеск». Ленин, как и другие большевики, слишком плоский, слишком одномерный, чтобы называть его великим инквизитором. Еще Сталина можно как-то пытаться подверстывать под фигуру великого инквизитора. Действительно, Иосиф Виссарионович, в отличие от Ленина, Троцкого, Свердлова и других более мелких большевиков, представляется личностью трагической, противоречивой, в сердце которой борется Бог и дьявол, красота и уродство. Ведь именно такая борьба была свойственна великому инквизитору у Достоевского. Но и здесь, разве вы не чувствуете диссонанса? Больше всего, на мой взгляд, великий инквизитор напоминает американского католика Збигнева Бжезинского. Вот кому сыграть бы в кино великого инквизитора.
Великий инквизитор совсем другой тип – западный. И как только вы подключаете эту географическую характеристику, тут же все встает на свои места. Кто-то скажет, что я упрощаю Достоевского, социологизирую великое произведение. Подчеркиваю еще раз – советские, коммунистические ассоциации с главой «Великий инквизитор» правомерны, но они вторичны! Скорее социологизируют Федора Михайловича те, кто хочет видеть в великом инквизиторе исключительно красных советских вождей.
Примечательно, что Достоевский помещает своего великого инквизитора в испанскую Севилью. Сегодня Испания – одна из самых либеральных стран мира, которая едва ли не первая узаконила у себя однополые браки. Вчитайтесь внимательно в страницы главы «Великий инквизитор», и вы увидите там точнейшее описание тоталитарного либерализма, который сегодня окончательно утвердился на Западе и который собираются утвердить в России.
Я приведу лишь две цитаты, подтверждающие эту мысль. Великий инквизитор говорит Христу: «Пятнадцать веков мучились мы с этою свободой, но теперь это кончено, и кончено крепко… Но знай, что теперь и именно ныне эти люди уверены более чем когда-нибудь, что свободны вполне, а между тем сами же принесли нам свободу свою и покорно положили ее к ногам нашим…»; «Да, мы заставим их работать, но в свободные от труда часы мы устроим им жизнь как детскую игру, с детскими песнями, хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех, они слабы и бессильны, и они будут любить нас как дети за то, что мы позволим им грешить…».
Конечно, в какой-то мере эти слова можно отнести к СССР, к социализму и советской эпохе. Но, согласитесь, гораздо больше оснований относить эти слова, особенно последние о разрешении на грех, к той либеральной картине жизни, которая утвердилась в странах Западной Европы и США. В советскую эпоху, прежде всего при Сталине, было очень много разных запретов, касающихся идеологической, политической и экономической сторон жизни. В этом были как свои плюсы, так и минусы. Но, бесспорно, в актив советскому врем