Кому приходилось слушать Всеволода Юрьевича Троицкого в учебных
или публичных аудиториях, тот знает, какой яркостью отличаются его
выступления, пронизанные тревогой за судьбы родной страны, оказавшейся в
полосе тяжелых испытаний. Но не растерянность или страх вызывают в
слушателях (а также читателях) доводы Всеволода Юрьевича. Напротив -
уверенность в своих силах и понимание задач, от решения которых зависит
благополучие России. Благополучие экономическое и культурное, а ещё в
большей степени - духовно-нравственное. Именно эта сфера отечественного
бытия оказалась в центре внимания Всеволода Юрьевича, видного
общественного деятеля, отстаивающего в своих научных изысканиях и в
печати истинно патриотические позиции.
Однако не странно ли характеризовать доктора филологических наук,
профессора, главного научного сотрудника Института мировой литературы
Российской академии наук прежде всего со стороны его общественных
заслуг? Не странно. Дело в том, что сочетание строгого академизма с
пылкой страстью патриота-общественника составляет отличительную черту
Всеволода Юрьевича как исследователя литературы и наставника молодых
поколений. Наставника не по служебным обязанностям только, но и по сути
своих убеждений, убеждений крупного ученого, не равнодушного к нуждам и
бедам Отечества. Его постоянные выступления с докладами по филологии и
проблемам школьного и вузовского преподавания литературы, по вопросам
духовной экологии (работа как академика Российской народной академии
наук) выступления на многочисленных семинарах, российских и
международных конференциях вызывают неизменный интерес и благодарные
отзывы слушателей, равно как и его многочисленные выступления по радио
(радиостанции «Народное радио», «Радонеж»), касающиеся проблем филологии
и культуры. И это не случайно. Ведь в современных российских условиях
любая инициатива рискует утратить свой позитивный смысл, если она, хотя
бы косвенно, не будет связана с насущными потребностями своего народа и
государства. Для Всеволода Юрьевича такая связь, можно сказать,
органична. Мало того - она в генетике его жизненных побуждений и по
семейной линии.
Прапрадед Всеволода Юрьевича, полковник Лубенского гусарского
полка, «человек высокой честности, аккуратный, распорядительный и
строгий (из «Истории 8-го гусарского Лубенского полка», Одесса, 1912)
был участником многих боевых кампаний. Среди наград имел Георгиевский
крест, орден Св. Анны и ряд других, в том числе медаль за участие в боях
на Шипке в 1877 г. У других родственников не менее значимое прошлое, у
некоторых, к сожалению, с трагическим исходом. Прадед Всеволода Юрьевича
иерей Иоанн Пригоровский в 1918 году был замучен богоборцами в станице
Незамаевской на Кубанщине (А. Нестеров, Д. Нестерова. Тайны православных
святых. М., 2004 г., с. 295).
Столь непростая родословная, запечатлевшая глубокий след в душе
Всеволода Юрьевича, не стала, к счастью, камнем преткновения на его
жизненных путях. В 1953 году он завершает обучение в одной из московских
школ. В числе любимых предметов были литература, русский язык, история.
Дальше - учеба на историко-филологическом факультете МГПИ им. В.И.
Ленина, работа под мудрым руководством известного педагога и методиста
Н.С. Позднякова в Московском суворовском училище в качестве
преподавателя русского языка и литературы. Чуть позже - защита
кандидатской диссертации (научный руководитель - проф. С.М. Петров) и,
наконец, подготовка докторской диссертации (защита в 1985 г.) на тему
«Русская романтическая проза 20-х-30-х годов XIX века». С 1967 года
Всеволод Юрьевич в штате крупнейшего научно-исследовательского
учреждения страны - ИМЛИ им. А.М. Горького РАН.
С внешней стороны - это обычный путь многих столичных ученых,
притом не только в сфере филологии. Однако в творческой биографии
Всеволода Юрьевича есть по меньшей мере три момента, которые заслуживают
особого пояснения.
Первый из них состоит в том, что Всеволод Юрьевич верен, притом
на протяжении ряда лет, однажды избранным темам. В данном случае речь о
его постоянном, все углубляющемся интересе к такому большому и
противоречивому художнику, как Лесков.
О Лескове имеется обширная литература. Однако статьи о нем
Всеволода Юрьевича (более трех десятков), а в особенности его монографию
«Лесков-художник» (М., 1974), не спутаешь ни с чем. Их отличает
тщательность анализа, объективность оценок и некая сопричастность к
переживаниям лесковских героев-правдолюбцев, например, Туберозова. Не
случайно в лучшем современном учебнике для вузов по истории русской
литературы XIX века под ред. В.Н. Аношкиной, Л.Д. Громовой и В.Б.
Катаева подготовка главы о Лескове была поручена В.Ю. Троицкому.
Другую особенность творческих пристрастий Всеволода Юрьевича
следует видеть в его настойчивом стремлении ясно и четко донести до
своих читателей то сокровенное и ценное, что добыто кропотливым
академическим трудом и что составляет самую суть русской словесности,
богатейшей словесности мира.
К какому бы корифею русской литературы ни обращался исследователь
- Жуковскому или Крылову, Достоевскому или Горькому - он неизменно
оказывался у самого «конуса» творческих исканий рассматриваемого автора.
Таким конусом применительно к русским классикам XIX (да и XX) века с
полным правом можно отнести духовно-нравственную проблематику, что и
определило художественную полноту отечественной литературы, её
феноменальный творческий взлёт. Указанная проблематика составляет
«сердцевину» литературоведческих анализов Всеволода Юрьевича. Отсюда и
публицистический пафос большинства его работ, что следует подчеркнуть
специально как неоспоримое достоинство творческих предпочтений Всеволода
Юрьевича.
В.Ю. Троицкой в совершенстве владеет методологией, которая
исходит из признания единства формы и содержания как важнейшего условия
художественного совершенства литературных произведений.
Опираясь на эту методологию, Всеволод Юрьевич убедительно и ярко
показывает непреходящее значение таких качеств человеческого (в первую
очередь российского) бытия, как совесть, стыд, милосердие, чувство
собственного достоинства, бескорыстие, любовь к Богу, своему народу и
родине. Именно эти свойства, как подчеркивает В.Ю. Троицкий в своих
анализах, составляют смысл и душу выдающихся произведений русской
художественной литературы, равно как и лучших отечественных творений в
области философии, истории, языкознания, литературной критики. Данное
положение убедительно, а часто и блестяще раскрыто ученым в его
многократных обращениях к творчеству Жуковского, Пушкина, Крылова,
Лермонтова, Ап. Майкова, Тургенева, Тютчева, Лескова и Достоевского.
Через художественную неповторимость произведений этих писателей Всеволод
Юрьевич порою неожиданно, но верно показывает их глубинную связь с
самыми высокими принципами нравственности, а заодно - и с интересами
родной отчизны. В выявлении таких связей Всеволод Юрьевич самобытен, в
высшей степени принципиален, ответственен. Тут, я думаю, ему помогает
опора на благодатные традиции отечественного литературоведения и
историософии. К примеру, вслед за И.А. Ильиным, но с новыми
гносеологическими посылками он всесторонне (см. книгу «Судьба русской
школы») раскрыл роль национального самосознания как решающего фактора в
становлении личности, способной к труду, добропорядочности, уважению к
другим народам.
Чураясь софистики, маскирующей подчас безразличие к судьбам
Отчизны, Всеволод Юрьевич прямо и четко ставит вопрос о том, что в
современных российских условиях художественная литература и наука о ней
не имеют более важной задачи, чем развитие в народных массах чувства
национального достоинства, составляющего основу здоровых и в то же время
активных общественных инстинктов личности. Путь к «русской идее»,
толкуемой в нынешней печати на разные лады (уж не затем ли, чтобы
похоронить ее?) лежит, как можно понять из книг Всеволода Юрьевича,
через формирование духовно-нравственного ядра, не в последнюю очередь,
связанного с религиозными чувствами российских граждан. Без
осуществления этой задачи у нашей страны нет обнадеживающего будущего.
Вот почему публицистическую составляющую книг и статей Всеволода
Юрьевича следует воспринимать как дело первостепенной важности.
Эта линия определяет и жанровое своеобразие большинства его работ
«Как быть русским» (1993), «Идеал и духовность как коренные черты
русской словесности» (1999), «Словесность в школе» (2000), «Проблема
духовности и нигилизма в творчестве писателей-народников» (2000),
«Духовность слова» (2000), «Сражение за русское слово» (2003), «Сила
добра (о творчестве Н.С. Лескова)», 2007, «Судьбы русской школы» (2010) и
др. Всего же им опубликовано более 400 научных, учебно-методических,
научно-публицистических книг и статей.
Столь впечатляющие результаты не могли быть не замеченными
общественностью. Всеволод Юрьевич удостоен многими благодарственными
грамотами и дипломами (в том числе от Департамента образования г. Москвы
и Союза писателей России), а также орденами Русской Православной Церкви
Преподобного Сергия Раднежского и Святого Благоверного князя Даниила
Московского. Характеристика заслуг почти во всех случаях сходная: «за
выдающийся вклад», «за активную работу по укреплению
духовно-нравственной культуры общества».
Отмечу ещё одно, третье направление в деятельности В.Ю.
Троицкого. Оно связано с защитой плодоносных основ русской школы (в том
числе высшей) как важнейшего плацдарма отечественного прогресса во всех
его компонентах. В этой сфере активность Всеволода Юрьевича, на мой
взгляд, не имеет аналога, в особенности, если брать последние 20 лет
нашей крайне напряженной (порою взрывоопасной) общественной жизни.
Разумно скоординированная политика в области образования -
первейшее условие исторического благополучия Отчизны. Россия может
превратиться в колониальную страну со всеми вытекающими отсюда
последствиями, если и дальше продолжится бесплодное экспериментаторство,
осуществляемое уже более 30 лет, направленное к тому же на тотальное
разрушение лучших основ отечественного образования.
Все эти положения прямо и без урезок высказаны в книгах в
многочисленных выступлениях, в статьях Всеволода Юрьевича последних двух
десятилетий. Среди них особо следует выделить такие, как «Пути русской
школы» (1994), «Словесность в школе» (2000), «Судьбы русской школы»
(2010) и др.
Коснусь лишь некоторых наиболее существенных положений, обоснованных Всеволодом Юрьевичем в названных книгах.
Ученый не упрощает многотрудный противоречивый путь развития
нашей образовательной системы в двадцатом веке. И все же при всех ее
недостатках (чрезмерная политизация, подмена духовного воспитания
идеологией, односторонность в преподавании ряда общественных дисциплин)
она имела, как отмечает Всеволод Юрьевич, ряд неоспоримых достоинств:
«утверждение принципа научности и системности в образовании, ориентация
на гармонически развитую личность, отрицательное отношение к эгоизму и
потребительскому мироотношению». Однако идеология «перестройки»
повернула «развитие школы в ином направлении». Приоритетными в обучении
оказались задачи, связанные с необходимостью «смены менталитета
общества», то есть отказа от прежних в том числе, как показывает
Всеволод Юрьевич, положительных традиций, сложившихся в предшествующие
десятилетия и даже века. На Международной конференции в Женеве (1992) в
официальном документе было заявлено, что средняя школа в России «должна
быть построена по чертежам общеевропейского, общемирового дома». Всё это
в совокупности с другими, в первую очередь экономическими, причинами
явилось, как показывает Всеволод Юрьевич, своеобразным «толчком» к тем
процессам, которые «сотрясают нашу школу, расшатывая в ней позитивные
начала», развитие которых возможно «лишь при условии опоры на духовную
преемственность поколений».
Ситуация усугубляется тем, что «многие СМИ навязывают молодежи
инстинкты растительно-животного мира... нарочито обходят ясные
нравственные, социальные, духовные оценки явлений, смешивают или нередко
ставят в один ряд - добро и зло, красоту и уродство, сокровенное и
публичное». В самой же школе поощряются «механическая выучка,
дрессировка сообразительности, голый рационализм и прагматизм». В
анализе фактов нередко «внедряется чехарда «точек зрения», из которых
любая может стать точкой отсчета для суждения и действия». В итоге
«неизбежная деструкция сознания значительной части молодежи». Она
«заметно теряет способность по-человечески воспринимать слово» и, стало
быть, явления самой жизни в их реальном значении.
Очень хотелось бы возразить Всеволоду Юрьевичу. Но, к нашему
несчастью, в самой жизни нет пока вполне убедительных фактов, с помощью
которых можно бы опровергнуть доводы ученого. Ослабление
духовно-нравственного здоровья, а значит и других жизнедеятельных
сегментов нашей молодежи все ещё продолжается... Однако есть надежды на
будущее. Ими и вдохновляется Всеволод Юрьевич Троицкий. Подобно колоколу
набатному, он то и дело обращается к обществу, в Думу государственную, к
«властям предержащим» с призывами вдумчиво, с учетом лучших традиций
осуществлять обновление образовательной системы, которая во все времена
являлась основной благополучия общества и государства.
Преодолению кризисного состояния современного российского
образования, к чему в основном устремлены профессионально-деловые и
гражданские помыслы Всеволода Юрьевича, способствуют и ежегодно
проводимые им на базе ИМЛИ им. А.М. Горького научно-практические
конференции: «Филология и школа». Проведено уже 20 конференций, начиная с
девяностых годов. Прочитано более пятисот докладов известными в России и
зарубежом учеными. В конференциях, помимо вузовских и школьных
преподавателей, участвуют работники культуры, представители министерств и
ведомств Москвы, священнослужители, писатели. Сегодня трудно назвать
более крупные российские научные форумы, чем те, которые проводятся В.Ю.
Троицким и на которых его талант литературоведа и защитника
отечественного образования проявляется в особенности зримо. Немаловажно и
то, что ценные рекомендации по улучшению изучения литературы и ее
преподавания в вузах и школах направляются в Министерство науки и
образования России, в Государственную Думу. Вот только бы удалось
реализовать их...
В докладах и решениях конференции раскрывается уникальная
значимость литературного образования в деле нравственного и гражданского
воспитания молодых поколений, без чего Россия не сможет обрести
благополучия ни при каких экономических и политических режимах. Этот
вывод обычно вызывает раздражение у тех, кто под разными предлогами
стремится отодвинуть преподавание русской литературы и языка на обочину
педагогического процесса. Однако каждый прожитый год, а то и месяц,
убеждает в том, что без надлежащего внимания к языку и литературе, этим
признанным «флагманам» умственного развития поколений нашей стране не
обрести устойчивого развития, а значит и материального достатка. Не
преувеличена ли роль литературы и нашего филологического образования в
целом? Вряд ли. Дело в том, что и прежде не только у нас, но и в
западноевропейских странах, предчувствуя тяжелые последствия
бездуховности и нигилизма, ряд видных деятелей культуры активно
выступали в защиту приоритетных условий филологического образования как
мощнейшей основы человеческого прогресса. «Точная история
филологического ума, - писал известный французский ученый XIX века Э.
Ренан, - докажет, что важнейшие повороты современной мысли суть прямое
или косвенное следствие филологических побед». Оно и понятно: слово
выражает мысль, а мысль движет человеческими желаниями, получающими то
или иное воплощение в поступках.
Сегодня ещё острее обозначилась, на первый взгляд, скрытая, а на
самом деле прямая зависимость «поворотов» общественной жизни от
человеческих желаний, выражаемых в слове, а затем и в поступках. Они-то и
определяют уровень нравственности. И, скажем так, характер
человеческого бытия.
О роли нравственности, которая изначально формируется в школе,
притом не в последнюю очередь с помощью филологических литературных
знаний, Всеволод Юрьевич замечает особо. «История, - замечает он в одной
из своих статей, - учит, что судьбу нации решает ее нравственное
состояние. Оно решает и судьбу школы». Именно так! Достаточно напомнить,
что победа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов достигнута
преимущественно за счет нравственно-духовной могутности нашего народа, в
первую очередь молодых поколений, прошедших обучение в довоенной
российской школе.
Конечно, нравственное воспитание осуществляется и при изучении
истории, психологии, философии, а также других предметов. Однако
словесные дисциплины в большей степени, чем другие, обращены к духовному
потенциалу, вне которого немыслима реализация ни творческих, ни
производственных возможностей общества. В этом смысле «умаление роли
литературы в школе - пишет В.Ю. Троицкий, - есть акция
антигосударственная, есть сознательное или бессознательное движение к
разрушению культурных и духовных внутригосударственных связей». Мало
того, недооценка литературно-филологического образования неизбежно
«подталкивает к деградации мыслительных способностей» молодых поколений,
их «творческого воображения, логического мышления, а также гуманного
отношения к миру и человеку».
Трудно не согласиться с этими выводами. В особенности, когда они
подкреплены анализами такого талантливого, страстного поборника
просвещения и прогресса в нашей стране, каким является Всеволод Юрьевич
Троицкий.
Пожелаем ему здоровья, новых творческих успехов, гражданского мужества в служении добру и благополучию Отчизны!
Иван ЩЕБЛЫКИН,
профессор, заслуженный деятель науки,
член Союза писателей России,
г. Пенза
