Прошлой весной, ровно год назад, я совершила паломническую поездку по Италии и нескольким другим городам Европы. Тогда казалось, описать все то, что пережито в этом паломничестве, почти невозможно да и не нужно. Ведь иное впечатление, легкое и прозрачное, как переливы света, может исчезнуть от неумелого прикосновения плотью слов. Но с другой стороны, словом можно попытаться это впечатление сохранить, продлить ему жизнь, прежде всего, в своей душе. Недаром мы всегда стремимся поделиться пережитым с другими людьми.
Мы ехали на автобусе через Польшу. Начинало темнеть, приятно думалось об Италии, которая ждала впереди, об австрийской Вене, о чешской Праге. За окном мелькали зеленые поля, в России еще кое-где покрытые снегом в это время, проплывали огромные ветряные мельницы, размашисто приветствуя нас. По небу лениво катилось солнце. Оно приглушенно светилось изнутри и меняло цвет. Хотелось неотрывно следить за его неторопливым движением. Приникнув в очередной раз к окну, я увидела ошеломительной красоты картину: солнце сквозь облака стало похоже на огненный шар в чьей-то руке с длинными, худыми пальцами. Будто Кто-то протягивал с неба подарок...
Венеция
Венеция - это город-мечта. Узкие улочки - если расставить руки, то можно одновременно дотронуться до противостоящих домов. Тротуары вдоль каналов с голубовато-зеленоватой водой, гондолы, катающие туристов,- сколько раз представляла себе это, и вот, наконец, вижу наяву!
Венеция нарядна. Карнавал с его красками, шумом, интригой почему-то меня мало трогает. Но ощущение праздника, разлитое как солнце на улицах города, все же очень приятно. Венеция романтична. И трудно сказать, в чем это конкретно проявляется. Вероятно, опять же - просто на уровне ощущений. Пожалуй, Венеция неуловима. Она похожа на огромный корабль, за бортом которого сменяются ветры, луны, года, эпохи, а пассажирам кажется, что судно всего лишь покачивается на волнах.
В
соборе святого апостола и евангелиста Марка (по-итальянски звучит очень
красиво - «Сан-Марко»), напротив, чувство конкретно обрисованное -
восторг. Великолепие и духовная мощь Византии предстает в бесчисленных
золотых мозаиках, на которых христианские сюжеты будто оживают от игры
света. После падения Империи венецианцы вывезли все эти богатства из
Константинополя и создали величественное и прекрасное обрамление для
главной святыни города - нетленных мощей апостола Марка, который
считается покровителем Венеции. В традиции католичества - размещать
святыни на почетном, но практически недосягаемом месте. Мощи апостола
Марка находятся в алтарной части собора под престолом. Большую
надгробную плиту можно увидеть только через специальное окошко, закрытое
металлической резной решеткой. Но православные христиане с трудом
мирятся с такой традицией и, где возможно, ее нарушают, само собой, с
разрешения настоятеля. В православном понимании почитание мощей святых
выражается целованием и благоговейным прикосновением...
Камень надгробия холодный и шершавый, а ладонь горяча от волнения и радости, прихлынувших к сердцу. О чем в эти несколько секунд на виду у сотни удивленных и любопытных глаз туристов можно помолиться человеку, который не только словом, но и всей своей жизнью, своей смертью проповедовал о Христе? Надо успеть услышать свое сердце и, наверное, просто попросить молитвенной помощи и заступничества за всех любимых и нелюбимых, любящих и тех, кто таит злобу или обиду. И будто не за камень держишься, а за того, кто под ним, и, кажется, невозможным оторвать руку...
Флоренция
Так и хочется воскликнуть: «Так вот ты какой, итальянский XV век!», а лучше - «итальянский кватроченто», потому что именно слово «кватроченто» передает колорит флорентийских улиц с грузными каменными постройками, нависающими над прохожими. Потом в какой-то момент такая улица распахивается на маленькую цветущую площадь или широкую проезжую часть, запруженную автомобилями, и кватроченто абсолютно растворяется в веке XXI, а иногда хитрит и только смешивается с ним. И настолько сложно бывает отключиться от собственного стереотипного восприятия католической Европы как места, где нечего искать православному русскому паломнику, что как мираж воспринимается величественный храм русского подворья в честь Рождества Христова. Этот маленький и прекрасный кусочек Родины - живой свидетель причудливых изгибов истории, связывающих нас с Флоренцией через историю рода Романовых, Лопухиных, Демидовых. Здесь все это переплелось по средствам архитектуры, фресковой живописи через их духовную составляющую. Здесь прикасаешься к самой тверди истории в ее провиденциальной сущности.
...Рядом с этой глобальностью никогда не затеряется и никогда не позабудется маленькая, но очень яркая и живая деталь: та неподдельная любовь, с которой нас встретил настоятель храма протоиерей Георгий Блатинский. Мы подходили под благословение, и он, осенив крестным знамением, каждого целовал в голову (так взрослые целуют маленьких детей). Нас было 50 человек, но ни разу в его действиях не промелькнуло ни формализма, ни фальши.
Рим
«И
была надпись вины его: Царь Иудейский»,- вспоминаю я слова евангелиста
Марка, когда смотрю на небольшую дощечку в храме Честного иерусалимского
Креста в Риме. «Иисус Назарей, Царь Иудейский»,- написано на этой
дощечке, на той самой, на которую сейчас смотрят мои глаза! Но она в
реликварии за стеклом на таком расстоянии, что ничего невозможно
разобрать. Но это же она - и сердце начинает тяжелее ходить за грудной
клеткой, становится слышнее.
Потом была Святая Лестница из дома Понтия Пилата, со следами крови Спасителя, текшей из многочисленных Его ран после бичевания. По этой лестнице Он спустился, когда шел принять смерть на Кресте. В Риме построен храм специально для хранения этой святыни. Ступени Лестницы покрыты деревянным каркасом с маленькими окошками, в которые можно увидеть Кровь. Здесь христиане поднимаются только на коленях, спускаются по другим ступеням рядом и выходят из дверей храма в толпу все прибывающих туристов молчаливые, в глубоком сосредоточении.
Колизей
- огромный и ужасающий. Пустые глазницы арок как разинутые рты
громадных трагических масок - это символ падшего Рима. Арена,
пропитанная кровью мучеников за Христа,- своего рода колоссальный
антиминс[1]. Неприметный и неслышный, как песок на этой арене, символ победы Любви.
Кто были те люди, которых сюда сгоняли на казнь? Точно такие, как я, как те, что идут со мной рядом. Мы с радостью и даже гордостью называем себя паломниками и в полной безопасности приближаемся к Колизею, а древние христиане здесь умирали, мучительно и страшно. Я лишь на секунду пытаюсь представить себе то чувство, которое должны были они испытывать при мыли о том, что их ждет. Это как прыгнуть в бездну. Нет, не хватает духу, не хочу я это представлять...
...Мы молились мученикам у стен Колизея, и было как-то стыдно за себя, за свой страх, и радостно за их верность Христу, за Его и их победу над смертью.
Амальфи
Амальфи
- маленький городок, расположенный у подножья гор на берегу моря. Он
встречает прибывающих на катерах путников изумительным по красоте
собором святого апостола Андрея Первозванного. С пристани поворачиваешь
на маленькую соборную площадь, посреди которой расположился фонтан,
украшенный скульптурным изображением апостола с Х-образным крестом в
руках. Со всех сторон площадь поджимают невысокие каменные домики с
сувенирными лавочками в первых этажах, летние кафе. Эта видимая теснота
дает ощущение уюта.
Когда поднимаешься по высокой
лестнице собора, кажется, что он склоняется к тебе своим мозаичным
фронтоном. Во внутреннем дворике можно заметить древние фрески на
стенах. Выполнены ли они в конце X века, когда был построен собор, или
это более поздние изображения - мне не известно. Мало какие фрески
хорошо сохранились! Такое впечатление, что их либо сбивали, либо чем-то
тщательно замазывали. На некоторых изображениях лики Спасителя, святых,
надписи со святыми именами выскоблены - по всей видимости, следы варварских глумлений периода захвата итальянских земель норманнами. 
Зыбкость
мозаик заставляет трепетно и жадно всматриваться в ускользающие
очертания фигур на стенах. И вдруг нечто неясное на первый взгляд
превращается в остаток изображения снятия с Креста тела Спасителя с
тонко прописанным и чудом уцелевшим ликом Христа...
Специально для русских паломников достают главу апостола Андрея - из реликвария, находящегося за престолом в храме, чтобы можно было приложиться к святыне. После молебна у мощей апостола и прогулки по прохладным галереям собора на душе тихо и светло, и время будто не движется, растворяясь в согретом солнцем воздухе.
По морю вдоль гористых берегов покидаем чудный Амальфи. Ветер в лицо, переливами синева воды и белая пена за бортом судна, прозрачное небо в клубистых облаках, песни итальянцев, задорные аплодисменты, врывающееся в них «Выходи-и-ла на берег Катюша!..», смех, упоительное ощущение радости и свободы, близости со всеми людьми на земле. И с восторгом вспоминаются чьи-то простые слова: «Сколько же всего у Бога!»...
Турин
Здесь и сейчас - острое чувство момента. Разве можно себе было представить, что когда-нибудь я окажусь подле Туринской Плащаницы? Путь был такой долгий, но теперь все сконцентрировано, сжато в несколько минут, пока не подойдет другая группа паломников, в эти «здесь и сейчас». Я смотрю на полотно, помещенное в бронированное стекло и подсвеченное с обратной стороны, и вижу следы ключевого поворота человеческой истории - смерти Воплотившегося Бога и Его самовластного Воскресения. Это невозможно ни объять умом, ни подъять сердцем. И стоишь отведенные тебе несколько минут, будто на вдохе. Все внутри тебя замерло, и в этой тишине - прорыв в вечность...
Я
сажусь на лавочку на какой-то неизвестной мне площади Турина в ожидании
остальных членов группы. Вокруг толпятся многочисленные паломники и
гости города. У сердца мягко теплится счастье. Позади - Божественная
литургия и Причастие в Бари, у мощей святителя Николая Чудотворца. Это
навсегда запомнится: подземный храм и алтарь, выполненные в католической
традиции, и православная Литургия... А перед глазами стоит лик и фигура
Спасителя, отпечатавшиеся на Плащанице.
Я держу в ладонях солнце...
Инна Стромилова
[1] Антиминс (с греч. «вместо престола») - прямоугольный плат с особыми изображениями, освященный и подписанный епископом, на котором совершается Божественная литургия. Обычно антиминс имеет небольшой зашитый карман, куда вложены частицы мощей святых.
http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=56829&Itemid=3
