"В последнее время Новый год становится неоязыческим культом... Это некое языческое проникновение в празднование - и Новый Год потихоньку становится квазирелигиозным праздником" Иеромонах Филипп посетовал на то, что к 1 января выпускается масса соответствующих мягких игрушек, кружек, ложек, тарелок (с изображениями этих зверей), объявляются различные ритуалы, чтобы достичь максимального благоденствия в следующем году - "на какой ноге сколько раз попрыгать, в какую сторону повернуться, какие цвета надеть, что подать на стол". Он напомнил, что празднование 1 января в общеевропейской традиции четко привязано к Рождеству Христову и связано с христианской концепцией истории.
Эти слова вызвали немалое раздражение - некоторые СМИ отозвались язвительными комментариями в стиле "Забудьте, что Новый Год праздник светский... РПЦ взялась за дело серьёзно". Между тем Иеромонах Филипп не стеснял ничью свободу с трепетом ожидать "Желтого Металлического Тигра" или благоговейно вчитываться в предсказания Нострадамуса. Он просто напомнил о нескольких очевидных культурных реальностях - Новый Год действительно связан с Рождеством, и мы действительно ведем наше летосчисление от Рождества Христова.
Это факт настолько раздражал большевиков, что в 20-тые годы они пытались искоренить рождественскую елку (как, и, конечно, сам праздник); в новом календаре оставались только коммунистические праздники - ни Рождества, ни Нового года.
Однако искоренить привычку людей отмечать эти дни не удалось, и тогда атеисты сменили тактику - елка стала трактоваться как новогодний, а не рождественский символ, первый новогодний утренник организуется в 1935 году, а начиная с 1937 года новый год начинает отмечаться уже широко.
Так Новый Год оказался, по сути, недобитым Рождеством, и сохранял его отсвет - может быть, поэтому в советские годы для многих он оставался любимым праздником, наиболее семейным и наименее идеологизированным. Новый год обращался - и обращается - к очень глубокой, часто подавленной человеческой потребности - потребности в обновлении и надежде.
Многие из нас помнят свои детские переживания накануне новогодней ночи. Конечно, ребенок ждет подарков; но дело тут не только в подарках - в ощущении того, что в обыденную жизнь сейчас войдут Чудо и Тайна и все переменится. Первое января может быть очень грустным не потому, что ребенок недоволен подарками, а именно потому, что это переживание приближающегося чуда ушло.
Иногда люди - не дети, взрослые - совершают самоубийство после праздников, потому, что они ожидали какого-то чуда, каких-то перемен - и ничего не произошло. Они не могут - даже физически - этого пережить. У людей есть глубокая потребность в надежде - независимо от того, верят они в Бога или нет. Есть просто потому, что мы - человеческие существа, чувствуем, что созданы для чего-то очень хорошего.
Люди могут подавлять это чувство - в частности, из-за того, что жизнь обычно не оправдывает их ожиданий. У популярного когда-то певца, Юрия Лозы, есть песня, которая хорошо передает то, как утраченная надежда переходит в мечтательность:
Многое не повторится, многое будет не так.
Вот и мне стало за тридцать, самое время мечтать
О далеких мирах, о волшебных дарах,
Что когда-нибудь под ноги мне упадут.
О бескрайних морях, об открытых дверях,
За которыми верят, и любят, и ждут меня.
Человек прекрасно понимает, что никаких даров ему не упадет, и ни за какими дверями его не ждут - он ищет утешения в мечтах, которые, как он понимает, так и не осуществятся. Ничего особенно хорошего - настолько хорошего, чтобы это отвечало нашему внутреннему ожиданию - уже не случится, остается, так сказать, есть что дают.
"Светский" праздник, очищенный от всякого отблеска небесного света, праздник без чуда, без тайны, без надежды - не больше чем просто нерабочий день, или, хуже того, повод напиться. Нет ничего более унылого, чем светский праздник. И люди - почти инстинктивно - пытаются наполнить его каким-то духовным, или, хотя бы, мистическим содержанием. Отсюда все эти болезненные попытки "украсить" Новый год языческими ритуалами - отчасти импортированными (через третьи руки) из далеких стран, отчасти самостоятельно изобретенными.
Смотреть на это грустно и жалко; особенно жалко видеть, как люди отворачиваются от реальности ради подделок. Ведь за нашим летосчислением действительно стоит Чудо, и Тайна, и Надежда - мы отсчитываем годы от того Рождения, которое полностью обновило и преобразило наш мир, и продолжает преображать жизни многих людей.
В самых древних цивилизациях мы уже обнаруживаем те или иные новогодние праздники и ритуалы, время совершало оборот, и все вещи возвращались к своему первоначалу, к первобытной гармонии. Жизнь как бы начиналась снова, с чистого листа. Глубочайшая человеческая жажда обновления, новой, чистой жизни, выражалась в торжественных ритуалах перехода. И Бог ответил на эту жажду и это ожидание: больше двух тысяч лет назад в наш мир пришел тот, Кто был - и остается - ответом на самые глубокие чаяния всех людей, "Желаемый всеми народами"(Агг.2:7), как Его называет пророк Аггей.
Он тот, кто действительно приносит новую жизнь; новую жизнь для тех, кто запутался в грехе, новую жизнь для тех, кто благополучен по мирским меркам, но чувствует в своем сердце пустоту, которую только Бог может заполнить, новую жизнь и для тех, кто уверовал, но остыл в вере и пришел в уныние.
Новогодние и Рождественские праздники - это время, когда Бог еще раз напоминает нам о распахнутых вратах в новую жизнь, о возможности начать сначала, о преображающем, исцеляющем, спасительном присутствии Сына Божия, который навсегда стал человеком, одним из нас, во всем подобным нам, кроме греха.
Многие в эти праздничные дни будут искать каких-то крох радости, какого-то утешения обжорстве, в выпивке, в глупых и пошлых телепередачах, но Бог предлагает нам нечто иное - великую, подлинную радость.
Как Ангел сказали Пастухам, "не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь; (Лук.2:10,11)"
