"Жатвы много, а делателей мало". Эти слова Спасителя - точная характеристика современной жизни Церкви, когда к вере приходит все больше людей, а священников на приходах по-прежнему катастрофически не хватает. Кто такой пастырь и как вырасти в меру своего призвания? Что характерно для современной церковной жизни? Какова именно та "жатва", к которой приступает делатель на ниве церковной сегодня? Своим опытом и своими мыслями по этому поводу делится священник Андрей Лоргус, декан факультета психологии Российского Православного Института святого апостола Иоанна Богослова.- Пастырство... Всегда ли это призвание? Или же к нему можно подходить как к любой другой профессии?
- Это только призвание, иначе быть не может. Это Божье призывание. Понять это возможно, только если ты умеешь прислушиваться к Божьему голосу. Однако человек имеет свободу не ответить Богу, и Бог прощает это человеку, но дар отнимает.
Впрочем, уже в рамках призвания есть то, что можно было бы назвать профессиональным возрастанием: священство - очень непростая вещь. И те, кто чувствует к этому призвание или благословлен кем-то, должны рассматривать свою подготовку как подготовку, в том числе, и профессиональную.
- Как же именно следует готовиться?
- Во-первых, конечно, подготовка должна быть богословская.
Во-вторых - практическая. Кандидат в священники должен знать Устав не только по книгам, как в семинарии изучают, но и на практике. Видно с первой минуты появления семинариста в алтаре: кто из храма пришел, а кто со школьной скамьи, или из армии, или откуда-то еще.
В-третьих, очень важно иметь жизненный опыт, это "золотой запас" кандидата в священники. Вот почему 30 лет для хиротонии - оптимальный возраст, тут уже речь идет о зрелой личности.
В-четвертых, очень важна для будущей пастырской деятельности священника психологическая готовность. Если человек страдает различными личностными проблемами - неврозами, страхами или фобиями, теми или иными комплексами, то, став священником, он будет все эти проблемы переносить на паству. Это будет очень тяжело и для прихожан, и для него самого.
В-пятых, очень важно, чтобы у кандидата в священники была хотя бы минимальная музыкальная подготовка, подготовка голоса. И, конечно, необходимо, чтобы он знал церковнославянский язык.
- Какой предмет для будущего священника нужнее всего?
- Предмет "Практическое руководство" очень важен. Пожалуй, это самый интересный предмет для семинариста, потому что тут - не отвлеченные рассуждения, а разговор о Церкви, конкретной, живой, сегодняшней. Но, к сожалению, когда нам читали "Практическое руководство", этот курс был сведен к разбору совершения чинопоследований; не обсуждались вопросы избрания кандидата в священники, его подготовки, проблемы личностные, психологические. Вопросы брачной жизни, внебрачной, вопросы поведения священника уже внутри прихода.
Наша современная духовная школа построена так, что пастырский опыт едва ли может быть передан молодежи. Ведь преподают в семинарии - скажем, в наше время преподавали - чаще всего священники, которые не знакомы с приходской жизнью. И монахи, даже живущие в Лавре, в большинстве не знают, что такое приход. И когда священник остается один на один - в деревне, в селе - со своими прихожанами, он очень часто не понимает, что ему делать. Я разговаривал со многими своими собратьями по выпуску, и все они переживали это одинаково: сложно и мучительно. А кто-то даже не пережил, оставил служение.
- Этот недостаток полученных знаний можно как-то восполнить?
- Если молодой человек попадает в многоклирный храм и общается с настоятелем, со старшими священниками, он получает от них самые драгоценные знания и опыт. И когда священник вот так растет в своем храме, там его учат и готовят, он переживает все будущие кризисные ситуации гораздо менее болезненно и успешнее проходит послушание.
Беда в том, что семинарист зачастую получает назначение на приход, прослужив в лучшем случае месяц, а в худшем - неделю в соборе. Это даже не опыт. Это самое поверхностное умение просто совершить богослужения и требы.
Я был направлен проходить практику в качестве священника в Елоховский собор. На третий день мне поручили говорить проповедь, и в тот же день отправили на исповедь, которая стала для меня шоком. Никто не позаботился о том, чтобы предупредить меня, что я услышу, как к этому относиться и как это выдержать. И никто не спросил меня тогда: "Ну, как ты?". Посмотрели со стороны: жив, стоит, читает молитву...
Уже потом, пройдя этих исповедей сотни и тысячи, спокойнее относишься ко всему, что можешь услышать. Но первая исповедь - это всегда потрясение для молодого священника. Однако мне никто об этом никогда не говорил. Даже когда рукоположили.
Хотя вообще мне повезло: я пришел в семинарию, имея большой опыт чтеца и алтарника. И мне повезло, что я принял священный сан после почти шести лет диаконского служения.
- Кто был Вашим духовником?
- Протоиерей Владимир Рожков, ныне покойный. Он был настоятелем Николо-Кузнецкого храма. Он меня крестил. Он меня учил, как-то вел, взял в храм, и я работал в его храме, потом служил с ним дьяконом. То есть я всю свою церковную жизнь до его смерти провел вместе с ним. Что касается моей преемственности по отношению к нему - она, конечно, есть. Но она более касается вопросов литургических, чем пастырства. Я не встречал больше никого, кто совершал бы литургию, как он.
Это трудно описать словами. Это дар Духа, то, как он служил - огненно... Это было очень страшно. Он предстоял Господу лично, он молился со слезами, он увлекал своей молитвой и голосом прямо к Богу.
Одна женщина так хорошо это выразила: "Я обычно на раннюю прихожу литургию, а батюшка всегда позднюю служит. Но однажды я замешкалась, и мне пришлось уходить в тот момент, когда начиналась поздняя литургия. Я уже повернулась, чтобы уйти, и вдруг услышала за спиной как бы призыв ко мне Самого Бога: "Куда ты уходишь?". На самом деле это был возглас священника "Благословенно Царство...". Но я поняла, что надо либо с этим голосом оставаться, либо убегать прочь". К этому нельзя было отнестись, как к чему-то, что в церкви происходи