Экзархат Вселенского Патриарха
Совет Архиепископии, на заседании от 12 января 2005 г., состоявшемся под председательством Его Высокопреосвященства Архиепископа Гавриила Команского, ознакомился с появившимися в печати заявлениями и решениями Священного Синода Московского Патриархата, принятыми на заседании от 24 декабря 2004 г., подхваченными и широко распространенными ассоциацией "Движение за местное православие русской традиции в Западной Европе" (OLTR), которые посвящены вопросу о "взаимоотношениях с Экзархатом русских православных приходов в Западной Европе (Константинопольский Патриархат)" и стали ответом на заявление Епархиального Совета Экзархата от 9 декабря 2004 г.
Совет с сожалением отмечает, что Московский Патриархат не только не пытается понять позицию Архиепископии или вступить в диалог с Высокопреосвященным Архиепископом Гавриилом и его Епархиальным советом, хотя они были вполне легально и законно избраны во главе Архиепископии, но предпочитает внимать "устным и письменным обращениям клириков и мирян, которые выражали сожаление и обеспокоенность в связи с позицией руководства Экзархата, которая, по их мнению, не только не способствует сближению с Русской Православной Церковью, но и проявляется даже в недоброжелательном отношении к тем, кто такого сближения желает". В протоколе заседания Священного Синода не раз упоминается, что "руководство" Архиепископии якобы противостоит воле рядовых верующих, тогда как на самом деле его деятельность и решения являются точным выражением этой воли. Совет настоятельно напоминает, что Высокопреосвященный Архиепископ Гавриил был избран в соответствии с определениями Московского собора 1917-1918 гг., избран подавляющим большинством голосов (более двух третей) на епархиальном собрании клириков и мирян, составленном из делегатов всех приходов и общин Архиепископии, после чего, в соответствии с уставом Экзархата, это избрание было утверждено решением Священного Синода Вселенского Патриархата. Что касается членов Совета Архиепископии, избранных или переизбранных во время последних выборов в Совет, то почти все они уже в первом туре голосования также были избраны большинством голосов, превышающим две трети голосовавших.
Совет сожалеет, что Московская Патриархия по-прежнему предпочитает судить о ситуации в Архиепископии, глядя на нее лишь через узкую призму представлений определенной ассоциации с весьма ограниченным влиянием и не учитывая весь комплекс настроений, которые проявлялись и продолжают проявляться в рамках Архиепископии. Не говоря уж о том, что патриаршее послание от 1 апреля 2003 г., полученное в тот момент, когда кафедра Архиепископа была вдовствующей, оказалось, по меньшей мере, непродуманным шагом и не могло служить основой для каких-либо переговоров.
Совет также выражает удивление по поводу того, что непростая история как Архиепископии в целом, так и ее отношений с Русской Церковью в частности представлена столь схематично, сглаженно и без учета исторической, социологической, культурной и канонической эволюции Архиепископии. Ведь политические обстоятельства 1931, 1946 или 2003 гг. - это одно, а православная экклесиология - нечто иное.
Для нас православная экклесиология есть и должна оставаться неизменной, независимо от перипетий истории или империй. В этом смысле высказывался в 1926 г. и митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский, а тогда заместитель местоблюстителя патриаршего престола. Когда несколько русских епископов, эмигрировавших в Сербию, спросили его о целесообразности основанного ими синода, не митрополит ли Сергий подчеркнул, что вместо того, чтобы создавать унифицированную и централизованную структуру для всей русской диаспоры, скорее стоило бы "положиться на волю Божию [...] и следовать церковным канонам"? Разве он не указал тогда, что единственный верный путь для эмигрантов русского рассеяния состоит именно в том, чтобы интегрироваться в поместные православные Церкви тех Балканских стран, где они оказались, тогда как для тех, кто проживает на территориях, расположенных за пределами этих традиционных Церквей, он не видел иного решения проблемы, кроме как основывать "независимые" поместные Церкви, "членами которых могли бы также стать и нерусские православные"? Фактически только такой ответ митрополита Сергия и соответствует православной экклесиологии.
Действительно, временный Экзархат русских церквей в Западной Европе, созданный в 1931 г. Вселенским Патриархатом по просьбе блаженной памяти митрополита Евлогия, был в 1965 г. упразднен тем же самым Патриархатом опять-таки по настоянию Московского Патриархата и без предварительных переговоров с Экзархатом. В дальнейшем Архиепископия следовала своим собственным путем, имея особый и временный статус автономии под юрисдикцией и покровительством Вселенского Патриархата, которое было восстановлено Патриаршим и синодальным Томосом 1971 г., а затем подтверждено и расширено Патриаршим и синодальным Томосом 1999 г. Так что с этого времени если Архиепископия и продолжала рассматривать себя как временную церковную структуру, то эта временность соотносится уже не с возвращением к какой бы то ни было "Матери-Церкви", а с глобальным решением организации церковной "диаспоры", как нам и объяснял это ныне покойный Архиепископ Георгий Евдокиадский на пастырском собрании 20 февраля 1981 г.: "Пятьдесят лет тому назад все в нашей жизни казалось лишь временным. Существование нашего церковного удела казалось временным и преходящим. Паства его состояла почти исключительно из беженцев, которые завтра могли оказаться в другом месте. В этих условиях в 1931 году и был учрежден "временный Экзархат". В Патриаршей же Грамате 1971 года ясно сказано, что данное в ней новое оформление нашего положения должно иметь значение до того времени, когда общий "вопрос о Православной Диаспоре будет урегулирован в соответствии с требованиями канонического порядка Святым и Великим Собором"".
Утверждение, что блаженной памяти Архиепископ Сергий Евкарпийский видел "будущее Архиепископии" в "восстановлении канонического единства с Московским Патриархатом", не соответствует действительности. В этой связи стоит отметить, что 9 ноября 2000 г. покойный владыка Сергий написал Его Святейшеству Патриарху Алексию II письмо, в котором подтверждались каноническая незыблемость и территориальная целостность Архиепископии. Письмо было написано после того, как Московская Патриархия фактически похитила один из приходов Архиепископии, причем при обстоятельствах, которые никто не забыл и которые глубоко задели владыку Сергия. В этом письме говорится: "Пребывание под омофором Вселенского Патриарха в течение 70 лет и укоренение в странах Западной Европы за эти долгие десятилетия создали совершенно новое положение [по сравнению с периодом митрополита Евлогия]. Речь уже не может быть просто о "возвращении" нашей Архиепископии, которая уже давно не состоит только из русских людей, а тем более об уходе отдельных приходов под омофор Московского Патриарха: нам предстоит совместно искать, в духе взаимопонимания и любви, путей к более глобальному решению проблемы православного рассеяния в западных странах, причем на правах автономии, и уж никак не возвращаться к печальной практике перехода отдельных единиц из одной "юрисдикции" в другую, что только может нарушить мирные отношения между ними". "К тому же, - добавлял покойный владыка Сергий, - за последнее время слишком часто раздавались в Русской Церкви голоса (а порой и предпринимались действия), направленные против того духа свободы, который является бесценным достоянием нашего церковного удела".
Может показаться вполне законным, что Патриарх Московский в настоящий момент желает окружить пастырской заботой тех российских граждан, которые недавно покинули свою страну и поселились в странах Западной Европы или же временно живут за рубежом. Но для этой цели в его распоряжении имеются его собственные приходы. Однако проводниками этой пастырской заботы в такой же степени могут стать - а в действительности и становятся - и другие православные церковные общины. Нужно ли напоминать, что православная Церковь едина независимо от различий этнического происхождения верующих и от тех юрисдикций, которые существуют на территории наших стран, и что нашей общей задачей остается реализация на деле этого единства через местную объединенную иерархическую структуру?
Кроме того, совершенно неоправданными являются обвинения в "необоснованных порицаниях", которые мы якобы выражали тем клирикам и мирянам, которые "желали бы возвращения к более тесным отношениям с Матерью Русской Православной Церковью": здесь речь идет о неверной информации, полученной без предварительной проверки и не содержащей ни одного примера, ни одного конкретного имени или факта. То же самое можно сказать и об указаниях на канонические запрещения, которые якобы налагались на клириков "за открыто исповедуемое ими желание следовать линии Преосвященного митрополита Евлогия", "линии", принятой в конкретных исторических условиях 1945 г., то есть более полувека назад, и о поспешном и непродуманном характере которой сам блаженной памяти митрополит Евлогий горько сожалел в последующие месяцы. К тому же можно удивиться, что Священным Синодом никак не упоминается линия, принятая в 1946 г. митрополитом Владимиром (Тихоницким), которой вот уже больше полувека придерживаются все его преемники.
Совет с удивлением отмечает решение Московской Патриархии признать недействительными те дисциплинарные меры, которые были или были бы наложены на того или иного клирика или мирянина церковноначалием Архиепископии (Журнал заседания Священного Синода N7nbsp;92, параграф 3), так же как и его решение принимать в свою юрисдикцию священников или приходы, которые того пожелают, не требуя отпускной грамоты от тех священников, которые до того времени состояли бы в клире Архиепископии (Журнал N 93). Совет сожалеет о подобного рода решениях, идущих вразрез с духом и буквой священных канонов, согласно которым ни один епископ не имеет права вмешиваться в пастырские, административные и дисциплинарные дела любой иной епархии кроме его собственной (8-й канон 3-го Вселенского собора), точно так же как никакой приход не может выйти из епархии и быть принятым в юрисдикцию другого епископа без предварительного согласия епархиального епископа, под властью которого он прежде находился (67-й канон Карфагенского собора).
Такая позиция по отношению к Архиепископии тем более неприятна и огорчительна, что Архиепископия, со своей стороны, никогда не пыталась ни вмешиваться в дела Русской Церкви, ни критиковать ее в то время, когда свобода ее иерархии была фактически сведена к нулю. Напротив, Архиепископия всегда старалась прийти на помощь Русской Православной Церкви и ее чадам, подвергавшимся гонениям или испытывавшим нужду: она делала это в непрестанной молитве за страждущую Россию и за тысячи ее мучеников и исповедников веры; она делала это, распространяя всю необходимую информацию о жестоких гонениях, обрушивавшихся на Церковь Христову; она делала это и прежде, делает это и ныне посредством общих и частных начинаний, проводимых по инициативе ее клириков и верующих в сотрудничестве со всеми живыми силами православия в наших странах (издание и распространение религиозных книг, церковные просветительские радиопередачи, материальная и медицинская помощь и т.д.).
Нам кажется очевидным, что неверная информация, получаемая Московской Патриархией о внутренней жизни Архиепископии, а также настойчивое стремление придерживаться иного прочтения истории и канонических оснований Архиепископии и ее отношений с Русской Православной Церковью способствуют росту недопонимания и напряжения, о которых остается только сожалеть. В сложившихся обстоятельствах, по благословению Его Высокопреосвященства Архиепископа Гавриила, и предварительно уведомив об этом Его Святейшество Вселенского Патриарха, Совет Архиепископии выносит предложение просить Его Святейшество Патриарха Московского и всея Руси принять делегацию от Архиепископии, которая могла бы лично представить ему точку зрения Архиепископии и обсудить с ним положение православия в наших странах и всесторонне рассмотреть вопросы его канонического устройства. Мы надеемся, что Святейший Патриарх Алексий II пойдет нам навстречу и удостоит приемом членов этой делегации, а также вступит с ними в правдивый и братский диалог, который мог бы способствовать "благосостоянию Святых Божиих Церквей", миру и согласию православных христиан в странах Западной Европы, в которых Господь призвал нас жить.
Париж, 12 января 2005 г.
Гавриил, Архиепископ Команский и Экзарх Вселенского Патриарха
Избранные члены Совета Архиепископии: архимандрит Иов (Геча), протоиерей Евгений Чапюк, протоиерей Рене Доренло, протоиерей Иоанн Гейт и протоиерей Иоанн Роберти, Т.cН. Шомшева, И. В. Черепенников (Шере), проф. А. П. Нивьер, проф. М. А. Соллогуб, П. А. Соллогуб и проф. Н. А. Струве.
Перевод с французского
N 4, 3-9 февраля 2005 г.
Опубликовано: "Религия и СМИ" 4 февраля 2005 г.
Совет Архиепископии, на заседании от 12 января 2005 г., состоявшемся под председательством Его Высокопреосвященства Архиепископа Гавриила Команского, ознакомился с появившимися в печати заявлениями и решениями Священного Синода Московского Патриархата, принятыми на заседании от 24 декабря 2004 г., подхваченными и широко распространенными ассоциацией "Движение за местное православие русской традиции в Западной Европе" (OLTR), которые посвящены вопросу о "взаимоотношениях с Экзархатом русских православных приходов в Западной Европе (Константинопольский Патриархат)" и стали ответом на заявление Епархиального Совета Экзархата от 9 декабря 2004 г.
Совет с сожалением отмечает, что Московский Патриархат не только не пытается понять позицию Архиепископии или вступить в диалог с Высокопреосвященным Архиепископом Гавриилом и его Епархиальным советом, хотя они были вполне легально и законно избраны во главе Архиепископии, но предпочитает внимать "устным и письменным обращениям клириков и мирян, которые выражали сожаление и обеспокоенность в связи с позицией руководства Экзархата, которая, по их мнению, не только не способствует сближению с Русской Православной Церковью, но и проявляется даже в недоброжелательном отношении к тем, кто такого сближения желает". В протоколе заседания Священного Синода не раз упоминается, что "руководство" Архиепископии якобы противостоит воле рядовых верующих, тогда как на самом деле его деятельность и решения являются точным выражением этой воли. Совет настоятельно напоминает, что Высокопреосвященный Архиепископ Гавриил был избран в соответствии с определениями Московского собора 1917-1918 гг., избран подавляющим большинством голосов (более двух третей) на епархиальном собрании клириков и мирян, составленном из делегатов всех приходов и общин Архиепископии, после чего, в соответствии с уставом Экзархата, это избрание было утверждено решением Священного Синода Вселенского Патриархата. Что касается членов Совета Архиепископии, избранных или переизбранных во время последних выборов в Совет, то почти все они уже в первом туре голосования также были избраны большинством голосов, превышающим две трети голосовавших.
Совет сожалеет, что Московская Патриархия по-прежнему предпочитает судить о ситуации в Архиепископии, глядя на нее лишь через узкую призму представлений определенной ассоциации с весьма ограниченным влиянием и не учитывая весь комплекс настроений, которые проявлялись и продолжают проявляться в рамках Архиепископии. Не говоря уж о том, что патриаршее послание от 1 апреля 2003 г., полученное в тот момент, когда кафедра Архиепископа была вдовствующей, оказалось, по меньшей мере, непродуманным шагом и не могло служить основой для каких-либо переговоров.
Совет также выражает удивление по поводу того, что непростая история как Архиепископии в целом, так и ее отношений с Русской Церковью в частности представлена столь схематично, сглаженно и без учета исторической, социологической, культурной и канонической эволюции Архиепископии. Ведь политические обстоятельства 1931, 1946 или 2003 гг. - это одно, а православная экклесиология - нечто иное.
Для нас православная экклесиология есть и должна оставаться неизменной, независимо от перипетий истории или империй. В этом смысле высказывался в 1926 г. и митрополит Нижегородский Сергий (Страгородский), будущий Патриарх Московский, а тогда заместитель местоблюстителя патриаршего престола. Когда несколько русских епископов, эмигрировавших в Сербию, спросили его о целесообразности основанного ими синода, не митрополит ли Сергий подчеркнул, что вместо того, чтобы создавать унифицированную и централизованную структуру для всей русской диаспоры, скорее стоило бы "положиться на волю Божию [...] и следовать церковным канонам"? Разве он не указал тогда, что единственный верный путь для эмигрантов русского рассеяния состоит именно в том, чтобы интегрироваться в поместные православные Церкви тех Балканских стран, где они оказались, тогда как для тех, кто проживает на территориях, расположенных за пределами этих традиционных Церквей, он не видел иного решения проблемы, кроме как основывать "независимые" поместные Церкви, "членами которых могли бы также стать и нерусские православные"? Фактически только такой ответ митрополита Сергия и соответствует православной экклесиологии.
Действительно, временный Экзархат русских церквей в Западной Европе, созданный в 1931 г. Вселенским Патриархатом по просьбе блаженной памяти митрополита Евлогия, был в 1965 г. упразднен тем же самым Патриархатом опять-таки по настоянию Московского Патриархата и без предварительных переговоров с Экзархатом. В дальнейшем Архиепископия следовала своим собственным путем, имея особый и временный статус автономии под юрисдикцией и покровительством Вселенского Патриархата, которое было восстановлено Патриаршим и синодальным Томосом 1971 г., а затем подтверждено и расширено Патриаршим и синодальным Томосом 1999 г. Так что с этого времени если Архиепископия и продолжала рассматривать себя как временную церковную структуру, то эта временность соотносится уже не с возвращением к какой бы то ни было "Матери-Церкви", а с глобальным решением организации церковной "диаспоры", как нам и объяснял это ныне покойный Архиепископ Георгий Евдокиадский на пастырском собрании 20 февраля 1981 г.: "Пятьдесят лет тому назад все в нашей жизни казалось лишь временным. Существование нашего церковного удела казалось временным и преходящим. Паства его состояла почти исключительно из беженцев, которые завтра могли оказаться в другом месте. В этих условиях в 1931 году и был учрежден "временный Экзархат". В Патриаршей же Грамате 1971 года ясно сказано, что данное в ней новое оформление нашего положения должно иметь значение до того времени, когда общий "вопрос о Православной Диаспоре будет урегулирован в соответствии с требованиями канонического порядка Святым и Великим Собором"".
Утверждение, что блаженной памяти Архиепископ Сергий Евкарпийский видел "будущее Архиепископии" в "восстановлении канонического единства с Московским Патриархатом", не соответствует действительности. В этой связи стоит отметить, что 9 ноября 2000 г. покойный владыка Сергий написал Его Святейшеству Патриарху Алексию II письмо, в котором подтверждались каноническая незыблемость и территориальная целостность Архиепископии. Письмо было написано после того, как Московская Патриархия фактически похитила один из приходов Архиепископии, причем при обстоятельствах, которые никто не забыл и которые глубоко задели владыку Сергия. В этом письме говорится: "Пребывание под омофором Вселенского Патриарха в течение 70 лет и укоренение в странах Западной Европы за эти долгие десятилетия создали совершенно новое положение [по сравнению с периодом митрополита Евлогия]. Речь уже не может быть просто о "возвращении" нашей Архиепископии, которая уже давно не состоит только из русских людей, а тем более об уходе отдельных приходов под омофор Московского Патриарха: нам предстоит совместно искать, в духе взаимопонимания и любви, путей к более глобальному решению проблемы православного рассеяния в западных странах, причем на правах автономии, и уж никак не возвращаться к печальной практике перехода отдельных единиц из одной "юрисдикции" в другую, что только может нарушить мирные отношения между ними". "К тому же, - добавлял покойный владыка Сергий, - за последнее время слишком часто раздавались в Русской Церкви голоса (а порой и предпринимались действия), направленные против того духа свободы, который является бесценным достоянием нашего церковного удела".
Может показаться вполне законным, что Патриарх Московский в настоящий момент желает окружить пастырской заботой тех российских граждан, которые недавно покинули свою страну и поселились в странах Западной Европы или же временно живут за рубежом. Но для этой цели в его распоряжении имеются его собственные приходы. Однако проводниками этой пастырской заботы в такой же степени могут стать - а в действительности и становятся - и другие православные церковные общины. Нужно ли напоминать, что православная Церковь едина независимо от различий этнического происхождения верующих и от тех юрисдикций, которые существуют на территории наших стран, и что нашей общей задачей остается реализация на деле этого единства через местную объединенную иерархическую структуру?
Кроме того, совершенно неоправданными являются обвинения в "необоснованных порицаниях", которые мы якобы выражали тем клирикам и мирянам, которые "желали бы возвращения к более тесным отношениям с Матерью Русской Православной Церковью": здесь речь идет о неверной информации, полученной без предварительной проверки и не содержащей ни одного примера, ни одного конкретного имени или факта. То же самое можно сказать и об указаниях на канонические запрещения, которые якобы налагались на клириков "за открыто исповедуемое ими желание следовать линии Преосвященного митрополита Евлогия", "линии", принятой в конкретных исторических условиях 1945 г., то есть более полувека назад, и о поспешном и непродуманном характере которой сам блаженной памяти митрополит Евлогий горько сожалел в последующие месяцы. К тому же можно удивиться, что Священным Синодом никак не упоминается линия, принятая в 1946 г. митрополитом Владимиром (Тихоницким), которой вот уже больше полувека придерживаются все его преемники.
Совет с удивлением отмечает решение Московской Патриархии признать недействительными те дисциплинарные меры, которые были или были бы наложены на того или иного клирика или мирянина церковноначалием Архиепископии (Журнал заседания Священного Синода N7nbsp;92, параграф 3), так же как и его решение принимать в свою юрисдикцию священников или приходы, которые того пожелают, не требуя отпускной грамоты от тех священников, которые до того времени состояли бы в клире Архиепископии (Журнал N 93). Совет сожалеет о подобного рода решениях, идущих вразрез с духом и буквой священных канонов, согласно которым ни один епископ не имеет права вмешиваться в пастырские, административные и дисциплинарные дела любой иной епархии кроме его собственной (8-й канон 3-го Вселенского собора), точно так же как никакой приход не может выйти из епархии и быть принятым в юрисдикцию другого епископа без предварительного согласия епархиального епископа, под властью которого он прежде находился (67-й канон Карфагенского собора).
Такая позиция по отношению к Архиепископии тем более неприятна и огорчительна, что Архиепископия, со своей стороны, никогда не пыталась ни вмешиваться в дела Русской Церкви, ни критиковать ее в то время, когда свобода ее иерархии была фактически сведена к нулю. Напротив, Архиепископия всегда старалась прийти на помощь Русской Православной Церкви и ее чадам, подвергавшимся гонениям или испытывавшим нужду: она делала это в непрестанной молитве за страждущую Россию и за тысячи ее мучеников и исповедников веры; она делала это, распространяя всю необходимую информацию о жестоких гонениях, обрушивавшихся на Церковь Христову; она делала это и прежде, делает это и ныне посредством общих и частных начинаний, проводимых по инициативе ее клириков и верующих в сотрудничестве со всеми живыми силами православия в наших странах (издание и распространение религиозных книг, церковные просветительские радиопередачи, материальная и медицинская помощь и т.д.).
Нам кажется очевидным, что неверная информация, получаемая Московской Патриархией о внутренней жизни Архиепископии, а также настойчивое стремление придерживаться иного прочтения истории и канонических оснований Архиепископии и ее отношений с Русской Православной Церковью способствуют росту недопонимания и напряжения, о которых остается только сожалеть. В сложившихся обстоятельствах, по благословению Его Высокопреосвященства Архиепископа Гавриила, и предварительно уведомив об этом Его Святейшество Вселенского Патриарха, Совет Архиепископии выносит предложение просить Его Святейшество Патриарха Московского и всея Руси принять делегацию от Архиепископии, которая могла бы лично представить ему точку зрения Архиепископии и обсудить с ним положение православия в наших странах и всесторонне рассмотреть вопросы его канонического устройства. Мы надеемся, что Святейший Патриарх Алексий II пойдет нам навстречу и удостоит приемом членов этой делегации, а также вступит с ними в правдивый и братский диалог, который мог бы способствовать "благосостоянию Святых Божиих Церквей", миру и согласию православных христиан в странах Западной Европы, в которых Господь призвал нас жить.
Париж, 12 января 2005 г.
Гавриил, Архиепископ Команский и Экзарх Вселенского Патриарха
Избранные члены Совета Архиепископии: архимандрит Иов (Геча), протоиерей Евгений Чапюк, протоиерей Рене Доренло, протоиерей Иоанн Гейт и протоиерей Иоанн Роберти, Т.cН. Шомшева, И. В. Черепенников (Шере), проф. А. П. Нивьер, проф. М. А. Соллогуб, П. А. Соллогуб и проф. Н. А. Струве.
Перевод с французского
N 4, 3-9 февраля 2005 г.
Опубликовано: "Религия и СМИ" 4 февраля 2005 г.
