Страсти Христовы

Предубеждение, с которым я шла смотреть этот фильм, и во время его просмотра и даже после, волнами то накатывало на меня, то отпускало. И это предубеждение связано скорее не с предыдущими скандальными экранизациями Ново-Заветных сюжетов: "Евангелие от Матфея" Пьера Паоло Пазолини, "Иисус Христос - суперстар" Нормана Джуисона на музыку рок-оперы Эндрю Лойд Веббера, "Последнее искушение Христа" Мартина Скорсезе, а с тем, что в принципе любая экранизация Евангелия всегда искусительна, ведь она предполагает, что зритель будет смотреть на лицо актера, который играет Богочеловека. Но какой бы великий актер не был и до какой бы степени обожения сам не дошел, невозможно увидеть в его лице лик Спасителя. Даже в плохо написанной иконе есть та мера условности, которая позволяет перед ней молиться. На экране же актер, играющий Христа, - это конкретный реальный человек, и никуда от этого не деться. Видимо, поэтому режиссер Мэл Гибсон уже после первого эпизода - моление Христа в Гефсиманском саду - и до самого конца фильма предлагает зрителям смотреть на его героя с таким обезображенным от избиений лицом, что это уже не лицо, а маска. И как ни дико это звучит, режиссер прав, потому что благодаря этому возникает необходимая условность, позволяющая включиться в ход событий с меньшими для себя соблазнами и искушениями.

В этом смысле сильно мешают только флэшбэки: разговор Иисуса Христа с Божией Матерью в их родном доме в Назарете, спасение Марии Магдалины от праведного осуждения иудеев за ее прелюбодеяние, преломление хлеба на Тайной Вечери - когда мы видим известного актера Джеймса Кевизела, с предельно, правда, не до сусальности, облагороженным даже не лицом, а как бы ликом. Смотреть эти кадры трудно и неловко, будто участвуешь в каком-то фальшивом розыгрыше. Если бы это был фильм про пророка - того же Исайю, цитата из которого предваряет все действие, или про апостола - Петра, Иоанна, которые соприсутствуют Страстям Господним, то такого рода претензии отпали бы сами собой. К примеру, в драме великого князя Константина Романова "Царь Иудейский" отсутствуют евангельские персонажи и действие построено на рассказах очевидцев того, что происходило в Иерусалиме на Страстной неделе две тысячи лет тому назад. Но экранный образ Христа ни при каких самых идеальных условиях - мировоззренческих, эстетических - одним из образов Святой Троицы не станет.

Однако, судя по всему, в авторский замысел это и не входило. Здесь не только нет Неба, но даже никаких претензий на Божественность. Все сугубо человеческое. При этом совершенно нет и смакования насилием, что для современного кинематографа чуть ли не норма. Непрекрытая - до жуткого натурализма, до откровенной физиологичности - жестокость, которая просто царствует, пиршествует на экране, опирается скорее на традиции католической Церкви с ее культом стигматов, культом страданий Христа. И, видимо, этим объясняется то, что, замахнувшись на такой масштабный замысел, режиссер тем не менее в главном - чисто по-авторски - достаточно скромен. В фильме нет ярко выраженной авторской концепции, которая, как правило, настаивая на правомочности субъективного прочтения того или иного исходного текста, все подминает под себя и искажает до неузнаваемости.

Подобного рода смелость, дерзновение и одновременно верность традиции можно было бы ожидать от Мэла Гибсона, режиссерский дебют которого "Храброе сердце" оказался грандиозным историческим проектом о восстании шотландцев в XIII веке под предводительством легендарного Уильяма Уолласа, о его беспримерном личном подвиге в борьбе за независимость Шотландии и неотступлении ни на йоту от избранного пути до последнего - даже под страхом смертной казни.

Можно сказать, что исторический подход на сей раз к Священному Писанию так же стал ведущим и в фильме "Страсти Христовы", в центре которого героическая личность. Именно герой - самый главный Герой в истории человечества, но не Богочеловек. Безусловно, в некоторых местах евангельский текст переиначен, что-то добавлено, однако пиетет перед ним и желание быть исторически точными - определяют здесь все. И в плане языка, (как известно герои говорят на греческом, латыни и арамейском), и костюмов, и топографии происходящих событий, и архитектуры и т.д. Над фильмом явно трудилось немалое количество научных консультантов.

Правда, без некоторых вольностей не обошлось. Как то: бесы, в которых превращаются играющие дети и которые мерещатся Иуде повсюду, даже перед тем, как он повесился на дереве над гниющим разъеденным тучей роящихся мух трупом мула; черный ворон, который налетает на неблагоразумного разбойника и выклевывает из него куски мяса после того, как тот поносил Иисуса Христа, распятого рядом с ним; демонша-искусительница, (почему это именно женщина? - никак не объяснено), которая спрашивает Господа, когда он молится в Гефсиманском саду: "Неужели ты веришь, что человек может взять на себя бремя человеческого греха?" Но Он не отвечает и не смотрит на нее, даже тогда, когда Его ноги обвивает посланная ею змея, которую Он не глядя давит. Во время пыток демонша стоит в толпе с ребенком на руках, который превращается в чудовищно злобного уродливого старика. Зачем все это? Что это значит? Так до конца и не прояснится. Скорее всего, это просто легкая дань современному голливудизму, требующему с одной стороны демонической мистики, с другой окомпьютеризированного уродства, а с третьей недовысказанной зашифрованности.

Но всей этой чужеродной фантазийности в фильме совсем немного, и она тонет в том, что сделано в традициях чуть ли не хроникальной документальности. (Не случайно, Папа Римский Иоанн Павел II мог позволить сказать себе в общем-то сакраментальную фразу: "Так все оно и было.") Будто бы мы видим происходящее глазами какого-нибудь историка того времени - к примеру, Иосифа Флавия, который не только фиксирует то, что наблюдает, но и сопереживает. Или глазами самого Понтия Пилата, который сначала чисто по-человечески недоумевает: "Разве не Его вы пять дней назад встречали с прославлениями, а теперь хотите убить. Кто мне объяснит это безумие?", а в конце, когда умывает руки, кажется, что сострадает Ему так, будто и сам претерпевает эти мучения. Вообще в фильме линия отношений Понтия Пилата и галилеянина, Иисуса из Назарета и психологически, и исторически наиболее разработана и менее всего поверхностно знакова. Понтий Пилат здесь не просто умный и сильный человек, но еще и в современном понимании рефлексирующий, которому мучительно тяжело от того, что фарисеи и первосвященники, а с ними вместе и весь нард вынуждают его отдать на крестные муки Того, в ком он прозрел невиданную им ранее силу духа. И все его душевные терзания прослежены авторами практически по евангельскому тексту, с которым обращаются по возможности бережно, но, безусловно, с поправкой на историю.

А история - вещь грязная и кровавая. Наверное, поэтому в фильме нет и намека на пресловутую голливудскую глянцевость. Даже с некоторым перебором. Так, к примеру, в угоду достоверности на экране на протяжении нескольких эпизодов в каких-то серо-коричневых пыльных подтеках лицо Марии Магдалины и испачканный в крови Ее Сына нос и подбородок Богородицы. К сожалению, два этих женских образа, практически бессловесных, особенно Мария Магдалина, в лучшем случае имеют символическое значение. Так же, впрочем, как и бесцветные образы святых апостолов Иоанна и Петра.

Но зато сама цветовая символика фильма тщательнейшим образом проработана в приглушенных и благородно окультуренных тонах - коричнево-бежевом, грязно-голубом. Цветовые соотношения выдержаны практически по всему фильму, как на фресках Джотто или Дионисия. Во всем, что ни касается крови. А ее на экране - море.

Когда читаешь в Евангелии про оплевывания, заушения Христа, надевание на Него тернового венца, то воспринимаешь это с той степенью абстрактности, которая позволяет тебе защититься от самого себя, то есть от постоянного памятования о своих собственных грехах, которыми Господь распинаем. Глядя на экран, где Его изощренные истязания, доведенные до своего рода профессионализма, длятся практически в соответствии с реальным временем, начинаешь каждой своей клеткой осознавать, как же Ему чисто по-человечески больно и страшно. Только люди с очень сильно развитым воображением или находящиеся в постоянном предстоянии перед Богом, не воспринимают орудия пыток, изображенные на иконах, как некие символы, но когда ты видишь их на экране в действии - это колющими, ударяющими, режущими - да еще с таким оттягом и разнообразием применяемыми, то любой даже самый теплохладный человек, хотя бы внутренне возопиет. Но в отличие от всех других фильмов, когда при виде и не такой чудовищной жестокости и не такой силы глумления над физической плотью закрываешь глаза, здесь невозможно себе это позволить. Здесь стыдно не смотреть. Что же опять отгородиться, отойти - лишь бы не видеть, не слышать, не знать?

Но ведь на каждой Литургии перед причастием говорится: "сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов". За вы, то есть за нас…

И кровь, действительно, изливаемая. То есть льющаяся непрестанно от каждого удара, из каждой раны. Так что живого места нет. Нетронутого не остается. Кажется, сам экран кровоточит. И фильм помогает прозреть, понять, что это не абстракция, что это реальность. Та реальность, которая была и которая есть, и за которую и ты тоже в ответе.

"Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на нем, и ранами Его мы исцелились" (Ис. 53, 5). Ранами исцелились. Это еще за семьсот лет до Рождества Христова пророк Исайя предсказывал. "Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу, - и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих…" (Ис. 53, 6-7) В фильме Он тоже безгласен и безсловесен. "Предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на себе грех многих и за преступников сделался ходатаем" (Ис. 53. 11-12).

Авторы фильма не говорят нам об этом впрямую, а показывают, что означает: Спаситель не осуждал Своих мучителей - "ибо не ведают, что творят", Он был их ходатаем. И очень внимателен к каждому. Своим одним (второй у него заплыл от побоев) глазом Он наблюдает за любой переменой в каждом, кто так безжалостен и так сладострастно жесток по отношению к Нему.

Вообще, в фильме типажи мучителей, охранников, солдат представлены очень разнообразно и не банально. Это просто какая-то череда лиц, наплывающих друг на друга и вместе с тем четко очерченных, но не гротесково, как у Босха, а вполне реалистично, несмотря на предельно короткий срок попадания каждого из них в поле нашего зрения. И что по-настоящему непредсказуемо для такого в общем-то классического историко-героического жанра фильма, то какие перемены происходят во многих из этих безымянных и куда как более второстепенных персонажах, о которых можно сказать словами Клавдии, жены Понтия Пилат: "Если кто не хочет слышать истину, никто не поможет". Но рядом с Христом, даже Его мучители, по крайней мере, некоторые из них, ее услышали. Нам заметен путь, который они проходят, - от усталости к недоумению и еще дальше к страху Божьему. А Божий страх - это уже начало веры. Им, действительно, не просто понять: за что?, почему? такое надо терпеть, и как можно, испытывая адские муки, страха не иметь? Что же это за сила такая неведомая - добровольное страдание агнца? Неужели и правда - любовь к ближнему - не пустые слова?

В фильме "благочестивый разбойник", распятый на кресте, которого за его раскаяние Христос обещал ввести в рай, укоряет разбойника неблагочестивого:

- Видишь, Он молится за тебя.

Но даже в такого рода вольной экранизации евангельского текста (в Евангелии от Луки (23, 39-40) "один из повешенных злодеев… унимал" другого и говорил: "или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на тоже") нет ничего ни умильно-слащаво-благостно залакированного, ни агрессивно-морализаторского, что в иных случаях может оказаться духовно опаснее, чем даже откровенное искажение или хула на священное.

Поэтому для тех, кто пребывает, иногда годами, у ограды церковной, и кто зная о страстях Христовых только понаслышке, будет сострадать хотя бы их экранному эквиваленту, этот фильм представляется, безусловно, ценным. Ведь кто знает, быть может, подключая зрителя к такой мощной энергии сострадания, он побудит его открыть и сам текст Евангелия, где уже никаких подмен и искажений найти невозможно.

Что же касается обвинений создателей фильма в антисемитизме, в результате чего Мэлу Гибсону пришлось вырезать какие-то слова, фразы, даже эпизоды, то не так просто понять, почему, вообще, этот вопрос возник. Ведь антисемитизм это, когда какой-то народ или какое-то этническое, социальное сообщество с повышенно обостренным националистическим самосознанием негативно настроено против евреев и вину за все свои беды возлагает на них. В фильме же Мэла Гибсона никакого противопоставления хорошего народа Х и плохого народа иудеев нет и в помине. Здесь среди евреев есть плохие - мучители, и хорошие - сострадающие Христу. Кроме Божией Матери, апостолов и Марии Магдалины это: Вероника, Симон Киринеянин, которого заставили нести Крест, благочестивый разбойник, жены-мироносицы, а также "дщери Иерусалимские", которые "плакали и рыдали о Нем"… Однако обычно в толпе хорошие люди не видны, да их и вообще всегда мало. Тем более, что по этой логике с таким же успехом можно упрекнуть все голливудские фильмы в антиамериканизме, так как там, как правило, хорошие полицейские действуют в одиночку, а вокруг них - преступный мир. И уж, конечно же, по нынешним меркам в антисемитизме можно упрекнуть и всех четырех евангелистов: "Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших." (Мф. 27, 23, 25), "Пилат сказал им: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее закричали: распни Его." (Мк. 15, 14), "Они кричали: распни, распни Его!" (Лк. 23, 21), "Но они закричали: возьми, возьми, распни Его!" (Ин. 19, 15). И даже, видимо, пророку Исайи, который еще как давно предупреждал: "за преступления народа Моего претерпел казнь" (Ис. 53, 8), надо было бы быть поосторожнее. Ведь за словосочетание "преступления народа" могут обвинить и в мракобесии, особенно в наше время, когда дело уже дошло до того, что, к примеру, феминистки требуют, чтобы в переводах Ветхого и Нового Завета был поправлен пол Мессии на неопределенно-двойной - мужеско-женский. Поэтому в духе обычной политкорректности требование убрать из фильма евангельскую фразу: "Кровь Его на нас и на детях наших" (что и было режиссером выполнено), никому сегодня не кажется не только кощунственным по отношению к Священному Писанию, но и предосудительным.

Однако будем надеяться, что наш прокат "Страстей Христовых" не повлечет за собой страстей общественно-политических, как это было в Америке. И быть может, зритель, сидящий в темном зале, в какой-то момент с особенной силой осознает, что эта кровь изливаемая - "во оставление грехов", и что слова Иисусовой молитвы: "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного" - заповеданы каждому из нас.
19.03.2004 Радонеж
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Татьяна Иенсен:
Все статьи автора
"общество"
К истории церкви Иоанна Воина
Легенды и были в жизни храма..
11.08.2016
Ангельский прием
Патриарх принял гостей в трапезных палатах
03.03.2008
Педагогические секты
Деятельность деструктивных групп в Новосибирске
08.02.2006
Все статьи темы
Последние комментарии
Для депутатки Пушкиной нет ничего святого
Новый комментарий от Русский Сталинист
27.03.2019
Верните памятник Г.К.Жукову на Манежную площадь!
Новый комментарий от Русский Сталинист
27.03.2019
Вино или Кровь
Новый комментарий от Иерей Геннадий Метелкин
27.03.2019
Угроза государственного переворота
Новый комментарий от Сант
27.03.2019
Форум ещё лучше и быстрее
Новый комментарий от Разработчик РНЛ
27.03.2019
Трансгендер с 5 лет
Новый комментарий от NNNN
27.03.2019
День памяти отрока-мученика Андрея Ющинского
Новый комментарий от Наталья Скиф
27.03.2019