Реальные события в Сребренице

На территории Республики Сербской в городке Сребренице в мемориальном центре на кладбище «Поточари» давно уже стало традицией проводить ежегодно в июле траурные мероприятия, посвященные так называемой резне, устроенной здесь во время Балканской войны в 1995 году Войском Республики Сербской.

До сих пор утверждают, что найдены, опознаны и захоронены останки около 7 тысяч боснийских жертв, поиски остальных продолжаются. В прошлом году в тридцатилетнюю годовщину этой трагедии, на «Поточари» были захоронены останки еще семерых опознанных человек. Всего же, по информации западных СМИ, в Боснии армия сербов уничтожила более 8 тысяч мусульман – мужчин и подростков.

Но не только боснийцы ежегодно прощаются с жертвами войны, сербы также каждый год хоронят своих земляков, которые тысячами покоятся в братских могилах вокруг Сребреницы. Так, в десятую годовщину взятия города, сербами были преданы земле тела 610 человек, уничтоженных боснийскими боевиками и до тех пор лежавших в братской могиле – одной из многих окружающих город. С захоронением этих людей число сербских могил приблизилось к двум тысячам, и около семи тысяч тел еще не были идентифицированы. Эксгумации ждали 20 братских могил.

В 2007 году Международный суд в Гааге квалифицировал совершенное сербами в Сребренице «преступление» как геноцид. По этой статье различными судами были приговорены к длительным тюремным срокам заключения более пятидесяти человек. Среди них политический и военный лидеры боснийских сербов Радован Караджич и Ратко Младич, получившие пожизненное заключение.

Один из главных гаагских пленников, бывший Командующий армией боснийских сербов генерал Ратко Младич в конце августа этого года ушел из жизни. Умер истинный герой Сербии, который пользовался безмерным уважением и любовью сербского народа. Всю свою жизнь он посвятил борьбе сербов за независимость, за свою идентичность. Он был пламенным патриотом своего Отечества, твердым и принципиальным командиром, отцом солдат, которые за него были готовы идти в огонь и воду. Он был истинным рыцарем войны, воплощением чести, достоинства и профессионализма, любил своих солдат и дорожил каждым своим бойцом.

Мне приходилось с ним неоднократно встречаться во время моей службы в Югославии. Внешне он напоминал мне героя Белого движения в России – генерала Александра Кутепова – изображенного на многих фото и запечатленного в кинодокументах. Такой же крепкий, коренастый, с волевым, решительным скуластым славянским лицом, коротко остриженными седеющими волосами. Прямой взгляд его серо-голубых глаз, казалось, проникал глубоко внутрь тебя. Он был хорошим собеседником, умеющим слушать и слышать. Важное качество умного командира. Я был свидетелем его личной храбрости. Порой он был достаточно жестким, как и положено полководцу на войне, но подкупало в нем его природное чувство внутренней порядочности, такта и равнодушия к деньгам. Он был бессребреником, настоящим «человеком Войны»!

Я знал, что он всегда поступал в соответствии со своими нравственными принципами, действовал, по совести, и справедливости, хотя, конечно же, не был абсолютным праведником и святым человеком, имел свои слабости и недостатки. Обвинения, сделанные против него сначала Международным Трибуналом по бывшей Югославии (МТБЮ) в геноциде, в преступлениях против человечества, а затем Гаагским судом в геноциде, предположительно являются недостаточно обоснованными, предвзятыми и излишне политизированными, о чем я попробую рассказать и пояснить в этой статье. Тем более, что являюсь очевидцем тех событий.

Прежде всего следует определиться с формулировками.

ООН определяет геноцид как форму массового насилия – в качестве действия, совершаемого с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую, путём: убийства членов этой группы; причинения серьёзных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; мер, рассчитанных на предотвращение деторождения в такой группе; насильственной передачи детей из одной человеческой группы в другую; предумышленного создания жизненных условий, рассчитанных на полное или частичное физическое уничтожение этой группы^[1].

Таким образом, квалификация массового убийства в Сребренице как геноцида вызывает вопрос. Сербия и входящая в состав БиГ Республика Сербская такое определение не принимают. Руководство и общество этих республик «исходят из того, что в Сребренице было совершено военное преступление, но не геноцид»^[2] и рассматривают навязывание такой квалификации как желание Запада возложить коллективную вину на всех сербов, объявив их народом, который виновен в геноциде.

Такая позиция Белграда и Баня-Луки остается неизменной все последние годы. В 2015 году, когда отмечалась 20-я годовщина трагедии в Сребренице, Сербия попросила Россию заблокировать в Совбезе ООН подготовленную Великобританией резолюцию по Сребренице, квалифицировавшую массовое убийство там как геноцид. Российское вето помогло тогда нашим сербским братьям. Не случайно недавно в Республике Сербской был открыт памятник тогдашнему постпреду РФ в ООН, замечательному дипломату и патриоту России Виталию Чуркину, с трогательной надписью: «Спасибо за русское "нет"».

Но прошли годы, и через семнадцать лет, когда уже началось проведение Россией СВО, 23 мая 2024 года Генеральная Ассамблея ООН на своей сессии, на основании заключения Гаагского суда все-таки приняла Резолюцию под названием «Международный день памяти и поминовения жертв геноцида в Сребренице 1995 года». Правда без упоминания национальной принадлежности ответственных за события в Сребренице.

Конечно, все понимают, что эти события тяжелым грузом лежат на совести всех балканских народов, прежде всего тех, кто в свое время не нашел нравственных и духовных сил, чтобы не допустить злодеяний, не сеять смерть среди своих соседей. Ни под каким предлогом не может быть оправданий тем, кто убивал, насиловал, жег и калечил невинных людей. Ответственные за эти и другие преступления против человечества, несомненно, должны быть наказаны. И думается, что когда-нибудь справедливость восторжествует, потому что нет ничего выше и ценнее человеческой жизни, и никому не дано право насильственно ее отнимать.

Однако, после тех драматических событий многолетней давности международное сообщество с легкой руки НАТО, ООН и США признало ответственными в «резне» именно боснийских сербов, до этого сделав все, чтобы демонизировать их в глазах мировой общественности. Но как бы изощренно не работали информационные технологии, чтобы признать виновным осужденного на эту роль, требуется иметь доказательства. Но вот с доказательной базой у обвинителей дело обстоит не так гладко, как им хотелось бы.

Прежде всего, согласно признанному ООН определению геноцида, действия сербов в боях за взятие Сребреницы трудно рассматривать именно в этом понимании. Более очевидным представляется иное – сербские войска под руководством генерала Радко Младича нанесли тогда ответный удар боевикам мусульманского командира Насера Орича за уничтожение ими сербских деревень и сел, расположенных вокруг Сребреницы. Потому что с начала Балканской войны всего за несколько лет боевиками Орича были сожжены и разорены 156 сербских деревень. Боевики не щадили ни женщин, ни детей, ни стариков – людям рубили головы, жгли, сажали на кол, насиловали. Всего от рук банд Орича погибли 3262 серба, из которых только порядка 800 человек были военнопленными, остальные – гражданскими лицами. И даже эти подсчеты далеко не полные^[3].

Обычно мусульманские боевики старались совершать свои вылазки в дни православных праздников. Так, в Юрьев день (память святого вмч. Георгия Победоносца) 6 мая 1992 года они начали убивать сербских жителей и изгонять их из самой Сребреницы. Вырезали сербскую часть села Блечево. В Петров день (праздник свв. апостолов Петра и Павла) 12 июля 1992 года были совершены нападения на села Загони, Сасе, Залазь, расположенные вокруг Сребреницы. В ночь на Рождество 1993 года они напали на село Кравице, сожгли 688 домов, разрушили церковь, убили 49 человек, 80 ранили. При этом нападавшие убивали не только людей, но и всех домашних животных^[4].

То, что мусульманские боевики действительно чаще всего совершали уничтожения сербских сел и хуторов в дни православных праздников, могу подтвердить из своего личного опыта, как служивший в составе миротворческих сил на территории бывшей Югославии. Помню день, когда передовой отряд нашего миротворческого батальона под командованием полковника Г.В. Тележенко, следовавший по дороге из Сараево в Сплит, остановился на отдых в городе Фоча. Там мы стали свидетелями тяжелой картины. Сербские добровольные милицейские дружины возвращались с боевых заданий по уничтожению отрядов мусульманских боевиков, дислоцировавшихся в боснийских селах Подринья. Усталые, окровавленные они с трудом передвигались, старясь как можно быстрее отмыться, переодеться в чистое и отдохнуть. На наши вопросы, что это была за операция, их командир ответил: «Это был наш ответ за уничтожение соседнего сербского хутора, все население которого – 39 человек – мусульмане вырезали, не пощадив никого, на Пасху!».

Весной 1994 года мне пришлось посетить Сребреницу и Жепу, вблизи которой дислоцировалась полурота 1-го Украинского миротворческого батальона (с командиром этого батальона я прежде учился на одном курсе в Академии бронетанковых войск имени Р.Я. Малиновского). Штаб батальона дислоцировался в Сараево, в так называемых казармах Тито.

Со слов руководства батальона и роты обстановка в местных общинах была очень напряженная. Мусульманские боевики работали в тесном контакте с сараевскими властями, провоцируя сербов на ответные действия. Части 28 дивизии Армии Боснии и Герцеговины под командованием Насера Орича, дислоцировавшиеся в Сребренице, регулярно нападали на сербские села, уничтожая их жителей. На месте этих сел в результате действий головорезов Орича образовывались братские сербские кладбища. В результате ответных действий сербов части и подразделения 28 дивизии к 1993 году были практически разгромлены.

Необходимо подчеркнуть, что все наступательные действия сербов в этом анклаве накануне наступления на Сребреницу проводились с середины мая 1995 года, то есть после проведения хорватами операции «Блесак» (Молния), свидетелем которой мне пришлось быть. В то время я служил в штабе Сектора «Север» многонациональных сил ООН, поэтому по долгу службы был хорошо знаком с обстановкой не только в нашем, но и в соседних секторах Миссии. В результате этой операции была уничтожена Западная Славония, входившая в состав Республики Сербская Краина (РСК), и ликвидирован этот эксклав.

Можно представить, каким было настроение боснийских сербов после потери территорий дружественной Республики Сербской Краины. Поэтому становится понятным и очевидным почему 6 июля того года Дринский корпус боснийских сербов под руководством генерала Младича начал массированное наступление на «зону безопасности», и через пять дней Сребреница оказалась полностью в руках наступающих.

И это было сделано сербами несмотря на то, что еще в июне 1993 года была принята Резолюция Совета Безопасности ООН № 836, которая разрешала применение военно-воздушных сил в поддержку выполнения миссии миротворческих сил ООН и для защиты так называемых «безопасных районов», установленных ранее (Резолюция СБ ООН № 824 от 6 мая 1993 г.). Безопасными районами «свободными от вооруженной борьбы и любой враждебной деятельности» были объявлены города Сараево, Бихач, Горажде, Жепа, Сребреница, и Тузла. Силам ООН по охране было предписано «сдерживать нападения на безопасные районы, наблюдать за прекращением огня, содействовать выводу военных или полувоенных формирований, не являющихся формированиями правительства Республики Боснии и Герцеговины...»^[5].

28-я независимая дивизия Подринье, которой руководил Насер Орич, в этом списке как раз не значилась, поскольку официально входила в состав Армии Республики Боснии и Герцеговины и отвечала за военные операции внутри анклава Сребреница.

По границам расположенного недалеко от Сребреницы мусульманского анклава Горажде распространялась зона ответственности 81-й независимой дивизии Подринье, куда в мае 1994 года вошел передовой отряд нашего батальона вместе с миротворческим британским батальоном полка герцога Валентайна с целью предотвращении гуманитарной катастрофы в анклаве и деблокирования города от сербских вооруженных формирований.

Надо отметить, что руководство Миссии ООН практически насильно заставило сербов подписать соглашение о демилитаризованной зоне Сребреница, после чего 28 Подриньская дивизия продолжила наращивать свои силы в анклаве. Осенью 1994 года ее боевики предприняли внезапное наступление на сербские позиции, которое было решительно отбито. В начале 1995 года боснийцы совместно с хорватами вновь провели совместные боевые действия против сербских войск, а несколько месяцев спустя каратели Орича совершили налет на сербское село Висница.

После этого командование боснийских сербов под руководством генерала Ратко Младича приняло окончательное решение о ликвидации опасного анклава несмотря на то, что он входил в список так называемых «безопасных районов».

Следует отметить, что в миротворческой операции ООН в Боснии и Герцеговине (БиГ) тогда приняла участие также структура НАТО, которой удалось легализовать себя как миротворческую структуру под эгидой ООН. НАТО действовала самостоятельно наряду с контингентом ООН. В ходе этой операции альянс формировал и апробировал свою концепцию миротворчества, соединившую в себе черты операций по поддержанию мира, по принуждению к миру, а также откровенной агрессии.

Легализация НАТО в миротворческих структурах ООН проходила в течение всего периода вооруженного конфликта и его урегулирования. Ведущие члены альянса, особенно США, в изменившихся условиях после окончания холодной войны прилагали большие усилия, чтобы доказать необходимость сохранения НАТО и пытались обосновать его новую роль.

Следует учитывать, что на рубеже 1993 и 1994 годов в так называемой миротворческой деятельности НАТО в Боснии и Герцеговине произошел переход к новому этапу. Прикрываясь миротворческой фразеологией и решениями Совета Безопасности ООН, авиация альянса начала наносить воздушные удары по одной из сторон конфликта – боснийским сербам^[6]. Произошло превращение блока НАТО из миротворца в участника гражданской войны на Балканах, что тоже давало очередной повод сербам начать наступление на Сребреницу.

С началом Балканской войны вслед за Хорватией стала нарастать вооруженная активность всех противоборствующих сторон и в Боснии и Герцеговине. Преимущественно мусульманский по этническому составу населения город Сребреница превратился в анклав посреди контролируемой сербами территории. Сербские подразделения в 1992 году заняли Сребреницу, но затем отряды боснийских мусульман под руководством Насера Орича выдавили сербов из города и установили над ним контроль.

Но так исторически сложилось, что за годы существования королевства и самой Югославии вокруг этого и других мусульманских городов были и появлялись в большом количестве сербские деревни, села и хутора. Это не удивительно, здесь испокон веков жили сербы, к тому же в двадцати километрах за Дриной была уже территория Сербии.

Несмотря на то, что за минувшие тридцать лет о событиях в Сребренице было сделано достаточно много исследований, написано большое количество статей, мировое сообщество истинной правды о происшедшем скорее всего до конца не знает. Главная причина этого неведения состоит в том, что за последние десятилетия широко распространенным явлением стал официально отрицаемый в применении на практике дискриминационный подход двойных стандартов, который был в полной мере использован и к оценке действий балканских народов на территории бывшей Югославии. Особенно это касается сербов, которых как в девяностых годах, так и сейчас продолжают демонизировать в глазах мировой общественности. Вслед за ними подобная модель оценки жизни народа и деятельности руководства страны стала применяться и по отношению к России.

Политика двойных стандартов в оценке различных событий продолжает зависеть от соображений выгоды тех, кто их оценивает. Запад и его союзники по-прежнему используют тему «геноцида в Сребренице» для давления как на сербов, так и на всех, кто пытается иметь собственное суждение на политическую обстановку в регионе и мире.

Чтобы разобраться в том, что же произошло в Боснии и вообще на Балканах в то время, следует напомнить, что в Боснии и Герцеговине, бывшей республике Югославии, после распада страны стали выяснять между собой отношения три населяющие ее национальные общины – боснийские мусульмане, боснийские хорваты и боснийские сербы – каждая из которых пыталась отстаивать свои национальные интересы с оружием в руках.

Анализируя обстановку того времени, следует подчеркнуть, что у этих национальных общин было различное отношение к распаду СФРЮ и проявлениям сепаратизма. Боснийские мусульмане настаивали на выходе Боснии и Герцеговины из состава Югославии, образовании независимого унитарного государства и распространении ислама на всю территорию Боснии. Сербы выступали за сохранение Югославии, но в случае неосуществимости этой цели не отказывались «от собственного государства»^[7]. Хорваты проводили политику, направленную на образование своего государства и присоединение к Хорватии, однако в ходе конфликта американским дипломатам удалось убедить их вступить в коалицию с мусульманами и образовать Мусульманско-хорватскую федерацию (официальное название — «Федерация Боснии и Герцеговины») в противовес Республике Сербской, образованной сербами.

Противоречия между общинами в начале девяностых годов вылились в ожесточенную борьбу за национальные, этнически «чистые» территории. Как отмечает известный балканист Е. Ю. Гуськова: «Каждая из противоборствующих сторон надеялась создать и защитить свое собственное государство»^[8].

Определенным сигналом к боснийской войне стало признание Боснии и Герцеговины со стороны США, Европейского сообщества и Хорватии 7 апреля 1992 г. Боснийские мусульмане во главе с Алией Изетбеговичем применили тактику, апробированную в Хорватии. По всей республике начались нападения на казармы и военнослужащих Югославской народной армии (ЮНА), к которой выдвигалось требование передать оружие правительственным силам Боснии и Герцеговины (БиГ) и покинуть территорию страны. В конфликт активно вмешивались внешние силы: боснийским мусульманам оказывала поддержку широкая коалиция, в которую входили США, Турция, Саудовская Аравия, Иран.

На стороне правительственной боснийской армии воевали тысячи добровольцев из мусульманских стран. Оружие мусульманам шло главным образом через Хорватию в нарушение эмбарго на поставку оружия, введенное 25 сентября 1991 г. резолюцией Совета Безопасности ООН № 747. При этом Хорватия, получавшая оружие для себя, согласилась обеспечить его транзит и для боснийских мусульман, забирая себе из каждой партии до 50% ее содержимого^[9]. Боснийских хорватов, как и Хорватию в целом, поддерживали Германия и США. На стороне хорватов воевали подразделения хорватской армии.

Боснийские сербы, в отличие от мусульман и хорватов, не имели внешней поддержки, наоборот – против них ополчились не только США, но и Европейское сообщество и ООН. Правда, на начальном этапе конфликта боснийским сербам оказывали помощь Сербия и ЮНА, основу которой составляли сербы, служившие в ней с самого начала образования Югославии, однако эта помощь не могла гарантировать эффективную защиту национальных интересов боснийских сербов.

Россия занимала тогда пассивную позицию, чаще разделяя мнение Запада, хотя в обществе имелись симпатии к сербам. К сожалению, российское руководство в то время не смогло определиться со своим окончательным выбором, на какой стороне себя проявить. У оппонентов в этом отношении дела обстояли лучше. Здесь уместно вспомнить слова президента Академии геополитических наук генерала-полковника Леонида Григорьевича Ивашова, который сказал, что завидует методологии американцев. «Они, – отметил генерал, – в 1904 году определили структуру мира, в 1919 пришли к необходимости англосаксонского мирового господства и до сих пор не меняют ничего»^[10].

Итак, согласно вышеизложенного, сербы начали наступление и взятие Сребреницы. Голландский батальон, дислоцируемый в анклаве, сопротивления им не оказал. Западная пресса, как всегда, оправдала своих миротворцев. Дескать, у них «не было ни бронетехники, ни артиллерии, ни поддержки с воздуха»^[11]. Что касается артиллерии, ее действительно не было, но бронетранспортеры и БМП у голландцев были.

Миротворческие батальоны стран НАТО, как правило, были вооружены БТРами М-113, БМП «Брэдли», БМП «Мардер» и их модификациями. Почти все эти машины имели 20-мм. пушки, крупнокалиберные пулеметы 12,7 мм., обычные пулеметы, 40 мм., минометы и т.д. Вооружения было достаточно, не хватало только воли выполнить свой миротворческий долг, смелости и решительности у командования.

И, наконец, об отсутствии помощи с воздуха. Это тоже не так. Помощь авиации голландским миротворцам под Сребреницей была. Два самолета НАТО успели нанести удар по продвигавшимся сербским танкам, но вылеты были прекращены после того, как сербы пригрозили проведением против миротворцев ответных действий. В качестве живого щита, как порой пишут в своих статьях про Сребреницу некоторые журналисты, голландских миротворцев ООН сербы в реальности не использовали.

Что касается действий генерала Младича в захваченном городе, то он поступил прямо-таки по-рыцарски. Генерал обратился к местным жителям со словами, которые широко цитируются в различных источниках: «Всех, кто захочет уехать, отвезут, больших и маленьких, молодых и старых. Не бойтесь… Никто не причинит вам вреда»^[12]. Как обещал, так и сделал. Боснийские сербы поступили достойно и справедливо с мусульманами этого анклава.

Чтобы вернуть землю, в течение веков принадлежавшую сербам, и восстановить справедливость, после взятия города они провели операцию по перевозке мусульман из Сребреницы в Тузлу автобусами. В результате было вывезено 35 632 человека. Именно это количество было зарегистрировано Международной организацией здравоохранения и боснийской властью. Эту же цифру передал и Международный комитет Красного Креста, отметив при этом, что около 3 000 мужчин пытались выйти из Сребреницы без семей^[13].

При этом западная пресса взахлеб писала, что «немедленно вслед за приходом в Сребреницу сербов началась страшная резня, длившаяся 10 дней, и ее жертвами стали более восьми тысяч босняков. <…> Трупы валялись на улицах <…> Потом их бульдозерами закопали в примерно 80 братских могил»^[14]. Эти сообщения стали первыми ласточками – надуманными «фактами» или, как сказали бы сейчас, «фейками», в пылающем тогда горниле еще одной информационной войны – Балканской. Как здесь не вспомнить недавние события в Буче на Украине…

На самом деле, и голландские миротворцы, дислоцированные в Сребренице, и британские наблюдатели, которые были свидетелями происходящих событий, указывают, что накануне захвата Сребреницы произошли столкновения между мусульманскими мужчинами. Теми, кто хотел покинуть город до прихода сербов, и теми, кто решил его защищать. Об этом писали многие западные газеты после событий в Сребренице, но почему-то это обстоятельство умалчивается. По их мнению, больше сотни мусульман погибло в этих столкновениях и еще несколько сотен в боях при защите города. Это, в свою очередь, объясняет, почему среди пострадавших не было женщин, стариков и детей.

«Представить себе, что 7–8 тысяч человек были убиты сербами, просто невозможно!» – утверждал свидетель событий военный журналист ББС Джонатан Рупер. Он выступал против официальной точки зрения, выработанной НАТО и США. Журналист объяснял: «Если учитывать, что указанное число людей было вывезено из Сребреницы, то убийство 7 300 человек означало бы, что в городе проживало 46 000, но это не соответствует действительности!»^[15]. Этот факт подтвердила и одна из судей Гаагского трибунала Патриша Волд, которая указала, что из официальных статистических источников, в том числе американских, следует, что в Сребренице проживало около 37 000 человек, и значит, количество погибших не соответствует действительности^[16].

На то, что мнение трибунала о произошедшем в Сребренице не подкреплено никакими фактами, указал профессор международного права в Йоркском университете в Торонто Майкл Мандел, который писал: «Разговор о том, что боснийские сербы убили от 7 до 8 тысяч человек не подтверждено доказательствами»^[17]. Мандел привел конкретные цифры: трибунал подтвердил эксгумацию 2 028 тел – эти люди, согласно документам, погибли в боях между силами боснийских сербов и 28-й мусульманской дивизией.

Солидная международная группа ученых по расследованию событий в Сребренице во главе с профессором Пенсильванского университета Эдом Херманом, которую никак нельзя уличить в симпатиях к сербскому народу, также выразила большое сомнение в официальной версии происшедшего^[18]. Члены комиссии посчитали, что, в отличие от военных действий хорватских сил против сербов, проведенных при молчаливом согласии США, на зону, защищенную войсками ООН в Западной Славонии и Республике Сербской Краине, захват Сребреницы войсками боснийских сербов был ответом на военные провокации мусульманам. И если хорватские операции «Молния» и «Буря» были направлены, прежде всего, против мирного населения пострадавших районов, то боснийские сербы поступили с гражданами этого анклава, мусульманами, цивилизованно и гуманно. Что же касается показанных в Гаагском трибунале видеокадров, где «сербский паравоенный отряд расстрелял шестерых мусульман, то они не подтверждают, что сербы после захвата Сребреницы убили таким же образом еще более 7 000 человек»^[19].

Теперь может возникнуть вопрос, откуда все-таки появилась цифра 7–8 тысяч убитых? Скорее всего эта цифра отражает количество сербов, которые проживали в общине Сребреница согласно переписи 1991 года. Их было 8 315 человек. Следует учитывать и то, что в течение первых трех лет Балканской войны, когда в районе Сребреницы зверствовали боевики Насера Орича, убивавшие местных сербов в самом городе и вокруг него, сербские захоронения на кладбищах проводились в братских могилах.

Сам Орич хвастался своими злодеяниями, совершенными в сербских селах рядом со Сребреницей, и даже не стеснялся показывать фото и видео с мест преступлений, о чем свидетельствуют корреспондент газеты «Вашингтон Пост» Джон Помфреу и журналист «Торонто Сан» Билл Шиллер. Шиллер в своем репортаже тогда написал, что «Орич – наикровожаднейший убийца… Все эти снимки он показывал мне сам, когда мы сидели у него дома в январе 1994 года. Я с ужасом рассматривал шокирующие видеокадры того, что Орич называл “наилучшие хиты Насера Орича”. Я видел на них множество трупов, спаленные дома, отрубленные головы, бегущих людей»^[20].

Бывший командующий УМПРОФОРа генерал Филипп Марион говорил о Насере Ориче, что «он соблюдал инструкции, полученные из Президиума боснийской власти в Сараево»^[21]. Эту же информацию подтверждал и генерал Сефер Халилович, командующий вооруженных сил Боснии и Герцеговины.

Факты, представленные Международной группой по расследованию событий в Сребренице упрямо свидетельствуют, что в течение первых лет войны сербские села возле города были либо полностью уничтожены, либо очищены от жителей, которых отряды Орича заставляли спасаться бегством. Не проходило дня, чтобы вблизи Сребреницы мусульманами не были сожжены сербские села и хутора. Достаточно вспомнить хотя бы некоторые названия: Братунац, Сикиричи, Коневич Полье, Гдогова, Залажье, Факовичи, Лозница, Ордиче, Бильяча, Црн и Врх, Миличи, Каменица и Кравица (где мусульмане устроили резню во время праздника Рождества Христова).

Джоан Филипс, репортер лондонского «Южнословянского журнала», в своих публикациях указывала, что только до 3 марта 1993 года в результате нападений отряда Орича около 1 200 сербов было уничтожено и еще 3 000 ранено. «В настоящее время, – писала она, – практически нет сербов в Сребреничской общине. Из 11 500 живших в Братунце более 6 000 вынуждено было оставить свои дома. В общине 24 села сравнено с землей до основания. Последнее большое село в области Братунца и Скелана подверглось нападению и уничтожению 7 января 1993 года»^[22].

В 1993 году ООН представила эти и другие доказательства в Гаагский трибунал, но до 2002 года он так и не удосужился заключить Насера Орича под стражу. В связи с этим один из десяти членов Международной группы по расследованию событий в Сребренице Джордже Богданич сказал: «Систематическое уничтожение сербских гражданских лиц в области западнее Дрины очевидно еще не успели квалифицировать как геноцид и преступление против человечества, что говорит о принципе двойных стандартов, проповедуемых Гаагским трибуналом»^[23].

После нескольких лет нахождения тел в земле уже сложно определить, где покоятся мусульмане, а где сербы. Поэтому напрашивается вывод, что в общее число учтенных погибших в Сребренице, превышающее цифру восемь тысяч, вошли не только реально убитые в боях за город боснийские военные и мужчины, которых было около двух тысяч человек, но также погибшие мирные сербские жители, тела которых были извлечены из братских захоронений, во множестве находящихся в местах сожженных сербских деревень, сел и хуторов. Все эти тела были представлены на обозрение различным комиссиям, которые работали в Сребренице, как уничтоженные сербской стороной боснийцы.

И даже сейчас, спустя тридцать один год, старый информационный вброс о мнимых злодеяниях сербских военных помогает заинтересованным силам убеждать мировую общественность, что в разжигании Балканской войны и ее злодеяниях виноваты только сербы. Вероятнее всего такую информационно-пропагандистскую комбинацию придумали и предложили боснийской власти их американские советники – большие знатоки и специалисты в подобного рода мероприятиях.

Так ради чего была сфабрикована столь серьезная мистификация, рассказывающая об устроенной сербами против боснийцев-мусульман «резне» с большим количеством трупов?

Для более полного ответа на этот вопрос можно привести еще некоторые факты. Так, британский военный аналитик Тим Рипли писал, что при захвате Сребреницы голландские солдаты видели, как боснийские мусульманские подразделения бежали из города, пробегая перед их наблюдательными постами с совершенно новыми образцами противотанкового вооружения. Другой специалист, Карлос Мартинос Бранко, отмечал, что мусульманские силы, хотя имели и повод, и возможности сделать это, но так и не использовали против сербов находившуюся на площадках хранения и под контролем ООН свою тяжелую артиллерию. Ведь в этом случае военный отпор боснийцев поставил бы под сомнение их имидж жертвы, которую мусульмане настойчиво пытались создать.

Таким образом, становится очевидной истинная цель Сараевских лидеров – вызвать против сербов интервенцию НАТО. Для достижения этой цели им потребовалось спровоцировать нападение сербов на демилитаризованную зону и пожертвовать Сребреницей. Такую точку зрения высказывал и руководитель Партии демократического действия в Сребренице (СДА) Ибран Муставич. Он говорил: «Сценарий по сдаче города был соответствующим образом подготовлен. К сожалению, в этих планах были замешаны Президиум и военное командование Боснии. Они и отдали приказ о нападении на сербов из демилитаризованной зоны»^[24].

С таким объяснением трудно не согласиться, поскольку войны ведутся не только на поле боя, но и на всех «фронтах» человеческой деятельности.

Приведу еще одно подтверждение такому сценарию. По некоторым данным, провокация сербского вторжения и массовых убийств мусульманского населения рассматривалась руководством Боснии и Герцеговины ещё в 1993 году. Вот, например, что рассказывал Хакия Мехольич, который во время войны был начальником полиции в Сребренице, в интервью боснийским журналам «Дани» (в 1998 году) и «Вальтер» (в 2002 году) о визите руководства Сребреницкого анклава в Сараево в конце сентября 1993 года:

«На Сараевский аэродром нас доставили на девяти вертолётах. Затем на бронетранспортёрах UNPROFOR привезли в гостиницу “Холлидей Инн”. Там нас дожидался президент Алия Изетбегович. Почти сразу он начал нам говорить нечто, что нас лишило дара речи: “Клинтон сказал мне, что, если чётники войдут в какой-нибудь город и уничтожат 5 тысяч мусульман – будет военная интервенция НАТО”. Затем наша делегация взорвалась возмущением. Я сказал: “Господин президент, какой человек отдаст приказ 5 тысячам мусульманам идти на заклание!?” Изетбегович пытался нас уговорить, но мы ему ответили: „Если вы нас хотите поставить перед уже решённым делом, тогда нечего было и вызывать…”»^[25].

И в качестве заключительного аккорда можно привести часто цитируемые в последние годы откровения Роберта Баера, ведущего агента ЦРУ в 1991-1994 годах, которые он выразил на страницах своей книги. У него, как он сам признавался, создалось сильное впечатление, что Соединенные Штаты, в том числе через ЦРУ, вместе с различными международными структурами и неправительственными организациями делали все возможное, чтобы заставить этнические группы в бывшей Югославии ненавидеть друг друга. И это им удалось сделать.

О событиях в Сребренице Баер откровенно говорил: «Мы должны были выбрать козла отпущения, которого обвинят во всем. Кто-то, кто будет нести ответственность за войну и насилие. Сербия была выбрана потому, что в некотором роде она является преемницей Югославии.

 Сребреница – это преувеличенная история, и, к сожалению, многими людьми манипулируют <...>, но Сребреница является политическим маркетингом. Мой босс <…> неоднократно подчеркивал, что в Боснии произойдет какая-то афера. За месяц до предполагаемого геноцида в Сребренице он сказал мне, что город станет главной новостью во всем мире, и приказал нам позвонить в СМИ. Когда я спросил почему, он сказал, что вы увидите. Новая боснийская армия получила приказ атаковать дома и мирных жителей. Это были, конечно, граждане Сребреницы. В тот же момент сербы напали с другой стороны. Вероятно, кто-то заплатил, чтобы подстрекать их!»^[26]

Тогда кто-же реально виновен в геноциде в Сребренице? По словам того же Баера город Сребреница был принесен в жертву, чтобы дать Америке повод напасть на сербов за их предполагаемые преступления, что и произошло в действительности.

В 2007 году, после признания Гаагским судом резни в Сребренице геноцидом, средства массовой информации в Европе и США растиражировали информацию об убийстве сербскими войсками 8000 мусульман, что по их интерпретации «стало самым жестоким военным преступлением, совершенным на европейской земле после окончания Второй мировой войны». И здесь нельзя не отметить общеизвестный факт, что фальсификация количества жертв при межконфессиональных и межэтнических столкновениях дело для истории весьма привычное и распространенное.

Кстати, главный инициатор убийств и злодеяний в Сребренице – бригадный генерал, командир 28-й дивизии Армии Боснии и Герцеговины Насер Орич так и не понес заслуженного наказания. Впервые его пытались привлечь к ответственности «за жестокое обращение с гражданскими лицами и военнопленными» в начале нулевых, и он даже провел за решеткой два года, но затем Гаагский трибунал, предвзятость которого давно известна, оправдал палача и убийцу. Судьи руководствовались принципом: «За все должны нести ответственность сербы»! В ноябре того же года Орича оправдал и Апелляционный суд Боснии и Герцеговины, где слушалось дело о пытках, издевательствах и убийствах трех сербских военнопленных. В результате давления на свидетелей, запугивания и неожиданной гибели очевидцев Насер Орич был оправдан^[27].

После окончания Третьей Балканской войны минуло уже более тридцати дет, однако международное сообщество все также пытается действовать в регионе, используя политику двойных стандартов. За это время горячая фаза Балканской войны перешла в латентную и информационную. Тактика Запада и НАТО, использующих против сербов методы «принуждение к покорности» и их «демонизации» сохраняются. Хотя все уже понимают, что трагедию в Боснии и Герцеговине и Хорватии невозможно рассматривать в раздельности – как сербскую, мусульманскую или хорватскую. Она – общечеловеческая.

 

4 сентября 2026 года исполнилось девять дней со дня смерти генерала Ратко Младича. Гаагский трибунал отказал ему в гуманитарном освобождении перед смертью, хотя сын генерала, Дарко, ранее сообщал, что Младич-старший находится в тюремной больнице в Гааге в состоянии «между жизнью и смертью». Сообщали, что здоровье 84-летнего генерала резко ухудшилось еще 10 апреля. Тогда он перенес инсульт, позже ещё один. Возможно, по мнению семьи, за последнее время у него был еще один инсульт. Во всяком случае в Гааге прекрасно знали о состоянии генерала, но не отпустили его на Родину.

К сожалению, в нашей стране на положение генерала Младича последние месяцы никак не реагировали. Со стороны официальных структур России не последовало даже общепринятой озабоченности его здоровьем с настоятельным требованием освобождения генерала из застенков гаагского судилища.

Вечная память герою, защитнику и верному сыну сербского народа, бывшему Главнокомандующему Вооруженными силами Республики Сербской генерал-полковнику Ратко Младичу. «Границы рисуются и меняются кровью, но Родина защищается всеми силами. Солдат не умирает, отдав свою жизнь на поле боя. Солдат умирает, потеряв свой многовековой очаг»^[28] – эти слова относят к заветам генерала Младича!

Покойся с миром, Генерал! Царствие тебе Небесное! Вечная тебе память и Вечная слава!

Владимир Алексеевич Азаров, член Союза писателей России, профессор Академии военных наук, ветеран локальных войн и военных конфликтов