Как Артур нашел свой рай

Прошлым летом мы с моим мужем-немцем решили отдохнуть в Белоруссии. Сняли номер в небольшой частной гостинице в лесах на берегу озера, в ста километрах от Бреста. Муж восхищался природой, радушием наших хозяев, дешевизной местных продуктов, но больше всего моего Штефана радовали яства, которые каждое утро в отель привозил со своих угодий местный фермер. «Вот где сохранилось настоящее экологичное производство! Творог со вкусом творога. Парное молоко. Фрукты и овощи не пахнут пластмассой. Сейчас в Германии таких не найдёшь», – поражался Штефан на всех известных ему языках, благодаря хозяйку гостиницы Елену за угощения. – Вам бы познакомиться с нашим фермером. Редкий человек. Его зовут Артур, и у вас с ним много общего, – загадочно улыбаясь, отвечала хозяйка. И однажды, чтобы застать этого человека, мы проснулись ни свет ни заря. Артур приехал на стареньких, но лихих «Жигулях», заполненных дарами огорода и фермы. Заметив нас на террасе гостиницы, этот огромный весёлый силач примерно нашего возраста – за пятьдесят – сам подошёл к нам и сразу же ошеломил, сказав на чистейшем немецком: – Приятно встретить гостя из Германии в наших краях! – и пожал руку моему мужу. – Немец работает в белорусской деревне? Уж не гастарбайтер ли? Из Восточной Европы народ едет в ФРГ на заработки, а немцы – в Белоруссию? – забросал Артура вопросами Штефан. – Чтобы ответить, нам нужно выпить вместе не одну бутылку пива, – смеялся на немецком белорусский фермер. Махнул хозяйке гостиницы рукой, перейдя на весьма сносную русскую речь, лишь с небольшим акцентом: – Леночка, у тебя ведь есть пара бутылочек в холодильнике? Настоящие немцы пиво пьют как воду, независимо от времени суток и настроения. Усевшись на террасе втроём, мы, предварительно обменявшись несколькими фразами о местных красотах и благодати, приготовились слушать Артура. А он не скрывал того, что счастлив познакомиться с соотечественником и поделиться с ним своей историей. – Немцы в Белоруссии часто отдыхают, но в нашу глушь не попадают. Так здорово, что вы оказались тут, – восклицал он, видимо, решив, что и я имею прямое отношение к немцам. – Соскучился по родной речи! Последние годы общаюсь только по-русски и уже даже сны вижу на русском. – А как ты оказался в белорусских лесах? – Из-за любви, – хитро посмотрел на меня Артур. – Любовь меня сюда забросила. Я сразу же подумала о том, что, скорее всего, он влюбился в белорусскую женщину и решил переехать на её Родину. Но дело оказалось куда более неожиданным. – Я родился и жил в Дюссельдорфе, занимался бизнесом. У меня было несколько мастерских ремонта автомобилей. Специализировался на немецких машинах, что, как ты понимаешь, – Артур глянул на Штефана, – дело прибыльное. Но с годами эта работа всё меньше приносила мне удовольствия. Да и кризис сыграл роль. Бюргеры пересели на дешёвые автомобили, взлетели цены на страховки, топливо, аренду помещений, налоги выросли. К счастью, у меня скопилось приличное состояние. И примерно десять лет назад я решил сделать «стоп». Капиталов мне на старость хватит. Пора жить для души. Я всегда любил что-нибудь делать своими руками, они у меня тем концом вставлены. Размечтался о том, что найду в мире уголок, где буду коротать дни в своё удовольствие, а чтобы не сойти с ума от безделья, займусь каким-нибудь мелким хозяйством. Я и дома умею строить, и в технике разбираюсь, и работу на земле люблю. Продал бизнес, сдал внаём свою квартиру в Дюссельдорфе, собрал рюкзак и отправился путешествовать по миру в поисках рая. – В Германии не думал остаться? – Ни в коем случае! Бешеные цены, дурацкие законы, политика ФРГ в последнее время абсолютно антинародная! – мой Штефан с этим мгновенно согласился. – А ещё я всю жизнь мечтал странствовать по планете. Пожить в неизвестных землях, понять менталитет других людей. Сначала поехал в Таиланд, который мне нахваливали, потом полгода жил в Турции, затем ринулся в Латинскую Америку. Три месяца провёл в Мексике, месяц в Бразилии, оттуда двинулся в Коста-Рику. Прекрасные места, но душа моя к ним не лежала. Искал свой рай в Южной Европе, но не на курортном побережье Италии, Испании, Греции, а на полудиких Азорских островах, куда не ступала вероломная нога цивилизации. Но и в этой «пампе», как Артур описал девственное португальское взморье, он не чувствовал себя уютно. – Думал поехать в Канаду или Новую Зеландию. А может, в Гренландию? – хохотал он. – Земля большая! Как-то, сидя в лиссабонском портовом пабе, я сцепился языком с одним ирландцем. И вдруг он мне говорит: «Раз ты такой авантюрист, давай крутанём глобус, с закрытыми глазами ткнёшь в любое место – куда попадёшь, туда и направишься». Мне понравилась эта идея, я дал ему слово, что так и сделаю. Но глобуса рядом не нашлось. Тогда мы решили так: первого человека, севшего рядом за стойку бара, попросим назвать место на карте, то, которое ему придёт в голову. Туда и поеду. В ту же минуту появляется пожилая дама. Мы к ней: «Назовите любой населённый пункт – какой хотите». Дама удивилась, но выдала: «Чернавчицы». Мы её раз десять переспросили, потому что это чудовищное слово для нерусского уха. Потребовали, чтобы она написала его на бумажке. Нашли Чернавчицы в интернете. Оказалось, это деревня в Белоруссии. «Ты поклялся! Мужское слово дал, – хлопал меня по плечам ирландец. – Лети в Чернавчицы. Туда тебе и дорога. Или ты не мужик?» При нём я взял билет до Минска, пообещал добраться до этих Чернавчиц. Подумал: где я только не был, может, и там не пропаду. О Белоруссии не знал ничего. Представлял себе её в снегах. Фотографии панельных многоэтажек в интернете не привлекали. Но слово сдержал.
Хорошо, что дело было летом. Из Минска на поезде добрался до Бреста. Английский язык и до Киева доведёт, – перефразировал русскую пословицу Артур. – От Бреста на такси – в Чернавчицы. Еду, любуюсь полями, лесами и вдруг вижу развалюху на окраине какой-то деревни. Пустующий дом, скорее даже сарай. Потребовал, чтобы таксист меня высадил именно в этом месте. Таксист подумал, что я немецкий безумец, ищущий приключений на свою голову. Повертел пальцем у виска и уехал.
И вот стою я в траве по пояс, смотрю на этот сарай и вдруг понимаю: вот он, рай! Красота такая вокруг! Воздух насыщенный, свежий, нигде я таким воздухом не дышал! Зашёл в сарай, и накрыло меня странное чувство. Точно я уже был тут когда-то. Запах знакомый, будто из детства. Разрушенная старая мебель, будто я её уже видел где-то. Так мне было хорошо в этом месте. Но и непонятно! Почему мне кажется, что я его знаю?
В рюкзаке плескалась бутылка виски. С этим виски уже на закате я пошёл по округе. Вышел к озеру – и аж слёзы подкатили! Знаю я это озеро! Знаю, какая вода в нём. У озера и заснул. Спал, как в детстве.
На следующий день в деревне Артур познакомился с местными, используя английский, немецкий, но прежде всего язык жестов. Местные посоветовали ему гостиницу, но он сразу решил купить тот заброшенный сарайчик, который ему приглянулся. И через месяц стал счастливым обладателем и сарайчика, и огорода вокруг него. Белорусы необычному гостю помогали.
– А проблемы с документами? А языковой барьер? – спрашивала я Артура.
– Ещё одно чудо. Я всегда был уверен, что русский язык самый сложный. Но мне он дался легко. Во-первых, как русские говорят, жить захочешь, не так раскорячишься. Практика помогла. Приходилось же всё время общаться. Купил в интернете онлайн-курсы русского языка. Песни русские и белорусские у меня чуть ли не круглосуточно в доме и сейчас звучат, как и советские фильмы на компьютере. Фоном. Дело шло к полудню, закалённые пивоманы Штефан и Артур влили в себя уже не по одному литру, а у обоих ни в одном глазу. Про Штефана скажу, что не пьянел он исключительно потому, что история Артура для него чрезвычайно захватывающая и невероятная. Много лет мой муж мечтает поселиться в России, но так и не решился. А Артур решился. Муж смотрел на него как на более смелую, бесстрашную версию себя, тем более что и внешне они похожи – крепкие, спортивные, но с утончёнными европейскими чертами лиц.
– Твоя Берта тебя уже потеряла. Мне кажется, ты слишком засиделся, Артурушка, – торопила хозяйка гостиницы Елена белорусского немца, который, увлёкшись воспоминаниями, забыл о времени.
– Берта – это моя мамочка, – объяснил нам Артур, произнеся слово «мамочка» по-русски. – Одинокая старушка из деревни, которая на первых порах стала здесь моим гидом. И немножко переводчиком, потому что в школе учила немецкий. Берта сама назвала меня «сыночком», своих-то детей у неё нет. Ну, я её в ответ мамочкой зову. Мы вместе ведём хозяйство. А может, она мне и по крови родная? Из этих белорусских мест многих в войну угнали в Германию. Но старушка не знает, были ли среди них её близкие. Война многих разбросала, разорвала семьи… Принеси, Леночка, нам по стопочке! – перешёл Артур на русский, ласково обращаясь к хозяйке гостиницы. – Ты знаешь, я без повода не пью. А тут пошла такая пьянка… Я душу соотечественнику лью. Проливаю. Разливаю. Сердце своё кладу! Выкладываю. Накладываю! – путаясь в русской грамматике, приводил аргументы Артур. Ему очень хотелось рассказать нам со Штефаном о своих русских корнях, а Лена, как я поняла, его историю слышала многократно.
– Ну, грей уши, немчура! – поставила она перед Штефаном бутылку водки. – Но без закуси я вам пить не позволю.
Скатертью-самобранкой перед нами появились наваристая солянка, селёдочка, драники.
– Те, кто считает, будто русские – алкоголики, просто не знают, как пьют настоящие немецкие мужики, – гордо дал краба Артуру мой Штефан.
– Русским женщинам надо объяснять, почему мужчины обязаны выпить. Нужна причина! – констатировал Артур, и Штефан понимающе кивнул, переведя взгляд на меня: «Кому ты это говоришь? У меня жена русская».
– А у меня бабушка по маме русская, – точно услышав штефанскую мысль, подхватил Артур. – Я узнал это пару лет назад. Тогда в Дюссельдорфе в доме престарелых умерла моя мама. Мы с ней почти не общались. Когда я был маленький, родители развелись, я остался с отцом. Мама вторично вышла замуж, что меня разозлило. Откровенных бесед у нас с ней не было, навещал её раз в год, а то и реже. Без разговоров по душам. Думал, нас с ней ничего не связывает. На похороны ехал спокойно. Там встретил сиделку, которая сопровождала мать в последние месяцы жизни. Мама почти не помнила вчерашний день, но часто вспоминала своё детство, родителей, особенно свою маму, мою бабушку, которая умерла до моего рождения. Сиделка-то и поведала Артуру о последних словах его умирающей матери. О том, что его бабушка – родом из той части Белоруссии, которая граничит с Польшей. – И даже название местечка мама вспомнила, – Артур хлопнул своей тяжёлой пятернёй по столу. – Сиделка лепетала: «Сложное слово, немец его не выговорит». «Чернавчицы?» – «Точно!» Оказалось, что всю семью моей русской бабушки во время войны немцы угнали из этих мест в Германию, но до Победы из-за тяжёлой работы и голода дожила только бабушка, которая в то время была подростком. Работала в семье богатых немцев. Когда стала постарше, их сын взял её замуж. Так появилась на свет моя мама. Узнав об этом, я понял, что круг замкнулся. Я вернулся сюда не случайно! Я влюбился в эти белорусские места, потому что они для меня родные. – Хватит пить! У тебя коровы не доены, куры не кормлены, огород не полит, – уже почти ругала Артура Елена. Да он и сам начал торопиться, как сказал по-русски, «на хозяйство». Было бы интересно заехать к нему на ферму, посмотреть его быт, познакомиться с «мамочкой» Бертой, но времени на это в нашем коротком отпуске не осталось. Вскоре мы разъехались по домам. Знаю, что с тех пор Штефан часто вспоминает Артура, рассказывает своим друзьям-немцам об этом удивительном и в то же время простом добром человеке, о его судьбе, его интуиции, его корнях. А я думаю о пяти с половиной миллионах советских людей, которые во время войны были угнаны в Германию. О «белых рабах», как их называли фашисты. После Победы большинство из них остались в ФРГ, потому что были уверены – в Советском Союзе их могут счесть дезертирами и предателями, ведь они работали на немцев, хоть и вынужденно. Многие до последних дней, как бабушка Артура и его мама, скрывали своё происхождение. Но кровь не водица. Голос предков существует. И он звучит. «Я напишу о тебе заметку в газету», – сообщение с таким текстом выслала недавно Артуру. Он ответил: «Пиши, только имя и место моё не выдавай. Во мне же русская кровь, а значит, я должен быть очень скромным. Я, как русский, не люблю хвастаться! Мне реклама не нужна».

Поэтому в финале вынуждена добавить: имена и топонимы изменены по просьбе главного героя заметки.

Опубликовано в блоге автора