Онтологический трепет мигов на ветру бытия: и – штормовая, сквозная, прокалывающая сила слова: так, через образный строй, воспевает В. Шемшученко поэзию, выводя её формулу:
От сердца к сердцу, от любви к любови
До самых, самых огрубевших - нас! -
Сквозь жизнь и смерть, сквозь властный голос крови,
В урочный или неурочный час,
Листвой опавшей, первою травою,
Сквозь всё, что ненавидим мы в других, -
Доходит и хватает за живое...
И сторонятся мёртвые живых!
Стих его ярок: есть в нём нечто от пестроты осенней листвы, от благородной византийской пышности; стих его – бодр, звонкий ледок, и, что бы ни случалось, какие бы обвалы ни грозили, стоицизм остаётся мерой противостояния всему…
Предупреждая от заглядывания в бездну, сам поэт своеобразно делает это: оную раскрывая в простейших (казалось бы) явлениях и феноменах:
Не заглядывай в бездну, поэт, –
Жизнь земная – всего лишь минутка.
Расскажи, как цветёт незабудка,
Поднебесья вобравшая цвет.
Расскажи о ромашке простой,
О влюблённой в ромашку девчонке,
О её нерождённом ребёнке
И о песне её золотой.
Поэт алчет глубин, корней, всегда стремясь расшифровать альфу бытия.
Родительский дом – метафизическая чаша чаш: переполненная светозарным значением; нежно, используя образы предметов, как живых существ, воспоёт оный Шемшученко:
Все тот же плюшевый медведь
С лиловой кляксой на затылке.
Свеча. Литой подсвечник (медь).
Цветок бессмертника в бутылке.
Гитара с бантом иль бантом.
Часы для шахматного блица.
Сергей Есенин (третий том)
И зеркало, что помнит лица.
Зеркало мерцает таинственно, словно обещая возможность перемещения во времени: но пока такую роль – машины времени – исполняют стихи.
Строка становится короткой, предельно ёмко вбирая в себя образные смыслы:
Ладога и Онега –
За горизонт волна.
Не проскрипит телега.
Не прозвенит струна.
Ладога и Онега –
Звёзды над головой.
Возле костра у брега
Ива шумит листвой.
Природа – частая гостья в поэзии поэта.
Он чувствует её пульсации, любуется ею, словно стремясь познать душу её: бесконечно сложную, и бесконечно же связанную с человеческой душой…
Шемшученко, совмещая тонкость и точность, перетолковывает окрестный мир своим словом – и слово его не спутаешь ни с кем.
