В 2026 году исполняется 85 лет со дня начала Великой Отечественной войны
На днях в Вологодской Областной научной библиотеке состоялась первая презентация книги «СУЖЕНЫЙ» поэта, прозаика и публициста писателя Геннадия САЗОНОВА. В книгу современной прозы вошли повести, рассказы, очерки, эссе, она посвящена 80-летию Победы в Великой Отечественной войне. Ряд произведений ранее были опубликованы на сайте «РУССКАЯ НАРОДНАЯ ЛИНИЯ и в журнале «БЕРЕГА». Презентация новой книги также прошла в селе ОГАРКОВО Вологоского района.
Произведения в новой книге основаны на воспоминаниях участников Великой Отечественной войны. Герои - рядовые солдаты, командиры, труженики тыла, которых объединяет любовь к Родине.
«Работая над сборником, в первую очередь я хотел сохранить для следующих поколений воспоминания фронтовиков. То, о чём они рассказывали, невозможно придумать и порой невозможно представить. Эти истории возвращают нас в трагические годы. Я записывал воспоминания в Тверской области, откуда родом, в Вологодской области и Новгородской. Сегодня этих ветеранов уже нет в живых, но благодаря книге они будут жить в нашей памяти. Так же я хотел соединить прошлое и современность, показать взаимосвязь событий Великой Отечественной войны и СВО…».
«Суженый» - пятая книга Геннадия Сазонова о Великой Отечественной войне.
Поскольку встреча проходила в день памяти известного поэта Николая Рубцова, то писатель рассказал читателям об своих исследованиях жизни и творчества выдающегося русского лирика.
Фото и текст Ирины СОРОКИНОЙ (Вологодский портал cultinfo)
Предлагаем читателю повесть «НЕБО БЕЗ ЗВЁЗД» из новой книги.
***
КРУЧЕ ПРЕЗИДЕНТА
Память уносила в давние дни.
Иногда в пережитом мелькали мгновения, которые запали надолго в сердце, может, навсегда.
Мы шагали будто ровесники по старинному центру Вологды.
Пребывали в чудесном настроении.
По-детски радовались ласковому солнышку!
Утро освещалось праздником с гуляньями, веселием, песнями и музыкой – всё ради Великой Победы. Трепетали флаги, гремел военный марш. Мы будто плыли в весеннем половодье, а люди удивлённо оглядывались, порой даже останавливались, рассматривая моего спутника. Да и было на чём задержать взгляд. На нём ладно сидел, будто влитый, тёмно-синий парадный мундир капитана авиации, а с двух сторон на груди – ордена, медали. По густой седине, по суровому, но приятному выражению лица нетрудно было догадаться, что рядом со мной – ветеран войны, фронтовик. Повстречать живым того, кто прошёл через горнило сражений – большая редкость. Подлинных участников войны практически уже не осталось.
Никто, кроме меня, не знал, что скромный капитан Константин Александрович Чирков (о нём я веду речь) настоящий герой дня, о ком добрая весть уже понеслась по белому свету. Без всякого преувеличения он – единственный в мире отчаянный и бесстрашный русский мужчина!
Только представьте себе!
В 79 лет, в честь очередного своего дня рождения – 24 июня 1999 года – Константин Александрович совершил прыжок с парашютом на спортивном аэродроме в Дубровском под Вологдой. Событие, да ещё какое! Не каждый день подобное случается. По этому поводу газета «Труд», она выходила тиражом 2 миллиона 510 тысяч экземпляров, поместила на первой полосе портрет Константина Чиркова в парашютном снаряжении возле самолёта АН-2 и крупную надпись: «НАШИ МУЖИКИ КРУЧЕ! А ДАМЫ ПРЕЛЕСТНЕЕ!». Дама – Лена Рогожина из Самары, она завоевала титул «МИСС ЕВРОПЫ».
Отложив все дела, я поспешил на место события, чтобы уточнить детали.
1 июля в 9 часов вечера в открытую дверцу «АН-2» на лётном поле Вологодского аэроклуба вошли девять парашютистов, в числе их был и Константин Александрович Чирков, четыре дня назад ему исполнилось 79 лет. Самолёт набрал высоту в тысячу двести метров, прозвучала сирена готовности. Ветеран поднялся и шагнул в открытое небо…
Четыре секунды – рывок кольца, ещё через две секунды купол раскрылся, но несколько строп «повели себя» странно, гася часть купола. Фронтовик не растерялся, быстрым движением раскрыл запасной парашют. А после, когда удалось выровнять «непослушные стропы», умело погасил запаску.
Какая сила воли! Какая выдержка и находчивость
Важно было не растеряться, приземлиться по всем правилам.
Когда твердо встал на землю, к нему подбежали начальник аэроклуба Валерий Ушаков, укладчик парашюта, другие. Все от души поздравляли ветерана, а первый вопрос был:
- Как самочувствие?
- Видите, не рассыпался, - пошутил Константин Александрович. – А вообще, настроение у меня отличное! Я рад, что сделал сегодня прыжок.
Сбылась моя мечта!
Это был 13 полёт в небо в его жизни, включая войну. Хоть верь в мистику, хоть не верь, но всё-таки цифра оказалась «лукавой», хотела подпортить мечту капитана авиации, да не удалось. К тому же стояла сильная жара – за 30 градусов, поэтому и прыгали вечером. По причине необычной для Севера жары ждать загрузки в самолёт пришлось четыре часа. Такое не каждый вынесет без нервотрёпки и в двадцать лет, а тут уже 79 годков.
Нет, не ради тщеславия или самолюбия решился капитан на отважный поступок, тому была серьёзная причина. В прямом смысле он отстаивал честь России, или, как ныне модно говорить, её престиж.
- Как-то в российской прессе я прочитал о том, что бывший президент США в свои 72 года прыгнул с парашютом, - рассказывал Константин Александрович. - И вся Америка, что называется, стояла на ушах. Буш, как известно, во время второй мировой войны был лётчиком, прыжок для него не в новинку. Ну, прыжок прыжком – что тут удивительного! А всё дело в возрасте – 72 года. Пресса сделала ему шумную рекламу: мол, американская нация – самая смелая в мире. Завидуйте! А меня, по-русски говоря, заело. Думаю: чем же мы-то хуже? Нам ли занимать смелости? И решил: тряхну стариной, вспомню молодость. Ещё в прошлом году хотел прыгнуть – в День Победы Да личные дела, обмен квартиры для дочери, помешали. Нынче ж прошёл медосмотр. В больнице волынку тянули, а чего его проходить-то – пульс у меня 72 удара в минуту, давление, как у пионера – 120 на 80. В свой день рождения хотел прыгнуть, да, видишь, с анализами опоздал – попал в экипаж только на 24-е…
Факт неоспоримый: фронтовик «обошёл на финише» бывшего президента США, причём обошёл с большим счётом. Но никакой «шумихи», наподобие той американской, в нашей прессе не было. Да и в Вологде мало кто знал о необычном событии. Так у нас уж повелось: о плохом сразу летят слухи по градам и весям, а о добром, хорошем, радостном, в основном, помалкивают. Руководители города не придали значения поступку капитана-фронтовика, даже не поздравили, да что уж тут говорить...
К счастью, ветеран не впал в обиду, тем более не стал возноситься над американцем Джорджем Бушем – таков русский характер. А через какое-то время Константин Александрович написал письмо бывшему президенту, в частности, высоко оценил его парашютный прыжок: «Я был восхищён Вашим мужественным поступком. У меня зародилась мысль последовать ему».
«В течение года я основательно занялся спортом, в основном, гимнастикой, - продолжал вологжанин в своём письме. - Прошёл медицинскую комиссию и сделал 13-тый прыжок. У нас желающие совершить прыжок в возрасте от 68 до 75 лет, конечно, есть. Им, естественно, предстоит большая физическая подготовка, а материальной базы для этого у нас нет. Я, например, сделал этот 13-й прыжок не в спортивном парашютном костюме, а в повседневном штатском костюме. Это возмутительно, но это не главное. А оно заключено в том, что я ощутил прилив энергии. Я пережил высокие эмоциональные психологические чувства. Поэтому ёще прыгнул через месяц 20 июля. А через год, 20 августа, вновь прыгнул с парашютом в честь своего 80-летия…».
Не знаю, удалось ли ветерану направить письмо по адресу в США и получить ответ от Буша с его «методикой подготовки к прыжку» в столь почтенном возрасте.
Но уже само обращение фронтовика из России к военному ветерану в США является по- своему символическим.
ПЕРВАЯ МЕДАЛЬ
Ныне, в современной РФ, даже трудно представить огромную популярность, которую набрала авиация в Советском Союзе в конце 30-х годов ХХ века. Это было что-то невероятное, небом «болели» все - от малых детей до седых стариков. Тому способствовали успехи страны в лётном деле. Чего стоил хотя бы перелёт аса Валерия Чкалова и его команды через Северный полюс и приземление на аэродроме военной базы Барракс в американском городе Ванкувер.
Радостное потрясение для всего человечества!
Напомню в двух словах о подвиге великих русских авиаторов.
18 июня 1937 года с подмосковного военного аэродрома Щёлково поднялся в небо новый самолёт АНТ-25 и взял курс на Северный полюс – куда ещё никто из других стран не летал. В экипаже - первый пилот Валерий Чкалов, второй пилот Георгий Байдуков, штурман Александр Беляков. Надо было иметь большое мужество, чтобы отважиться на такое путешествие. Тогда ведь не было электронной навигации, аппаратов, определяющих температуру атмосферы за бортом, не было приборов, согревающих в достаточной степени кабину экипажа, наконец, не было датчиков, сигнализирующих о степени обледенения крыльев и хвоста. Не было и много другого, что есть сегодня, но отважная троица решилась на полёт.
Без посадки и без дозаправки мощная машина работала 63 часа 16 минут, преодолев 9130 километров, в том числе над Северным полюсом. Хотя, как отмечал в бортовом журнале Александр Беляков, апельсины замерзли, вода замёрзла, руки мёрзли, но с курса не сворачивали. 20 июня в 19 часов 30 минут по местному времени героический экипаж приземлился в Ванкувере.
Первый в мире самый протяжённый перелёт с континента на континент через Северный полюс свершился.
Нам сегодня уже непонятен тот восторг, с каким встретили экипаж американцы. Генерал Дж.Маршалл, служивший тогда на базе в Ванкувере,
принял пилотов у себя дома, почтив за большую честь. А в главном административном здании США – в Белом доме на Капитолии, экипаж приветствовал президент Франклин Рузвельт. Некоторые утверждали, что он сказал фразу: «Вы за 63 часа сделали больше, чем ваши дипломаты за несколько лет…».
На Родине в Москве легендарных пилотов встречали так, как нынешним «звёздам эстрады» никогда и не снилось – цветы, награды, известность.
Кто из мальчишек не мечтал подражать им? Таких, наверное, не было.
Помню, и меня спрашивали:
- Кем будешь, когда вырастишь?
- Лётчиком! - отвечал я. И добавлял: - Им шоколад дают!
Все смеялись!
И, ясное дело, Костя Чирков (он родился в деревне Дьяконово под Вологдой) ещё школьником был наслышан о героях-лётчиках, мечтал о небе. Подросток взял в библиотеке книгу «От сохи к самолёту», написанную известным лётчиком, Героем Советского Союза Михаилом Водопьяновым. Прочёл её запоем, потом не раз перечитывал. Воображение подростка уже рисовало какие-то героические картины, и он был в центре их. Да, мода модой, но далеко не всем, мечтавшим о небе, удавалось осуществить задуманное. А вот Константину удалось – поступил в 1-е авиационное училище имени К.Ворошилова в Ленинграде, успешно прошёл обучение и получил специальность борттехника.
Накануне выпуска произошло важное обстоятельство, которое определило его судьбу.
- Авиационное училище возглавлял генерал-майор Соколок-Соколёнок, он был знаком с героем Гражданской войны Семёном Михайловичем Будённым, - рассказывал Константин Александрович. - И однажды сам Будённый прибыл в училище в качестве армейского инспектора. Гостя привели в 8-ю роту, где я был курсантом. Зашёл разговор об отличниках. Командир роты и говорит Будённому: «Вон у нас Чирков, хоть и мал ростом, а везде успевает, к тому же – круглый отличник».
И тут Будённый подошёл ко мне и объявил: «От имени К.Е.Ворошилова награждаем Вас значком «Отличник рабоче-крестьянской Красной Армии». И приколол мне его на грудь. Значок был позолоченный, с индивидуальным номером.
- Не могу утверждать точно, - продолжал фронтовик, - но, думаю, что награда от Будённого повлияла на то, что меня направили во вновь организованную секретную «Школу ночных экипажей». С нашего курса, кроме меня, туда попали ленинградец Толя Морозов и ещё паренёк Павел Никитин, то есть всего трое. Из-за того, что шла война с белофиннами, курс обучения сократили и нас выпустили с одним «кубарем» - младшими лейтенантами.
- В школе, куда мы прибыли, - продолжал он, - было два авиационных полка. Она находилась в пятнадцати километрах от Рязани, в посёлке Дягилево. Здесь готовили военных лётчиков, способных летать не только в сложных погодных условиях, но прежде всего – ночью.
- Действительно, это необычно. А как проходила такая подготовка, - попросил я ветерана уточнить. – Пилоты летали ночью?
- Нет, обучение проходило днём, но лётчик надевал на глаза повязку или специальные очки и ничего не мог видеть. Или его помещали под «специальный колпак». Не видя ничего, он, что называется, на ощупь, заводил машину, «поднимал» её в воздух и вёл по намеченному маршруту. Конечно, в кабине для подстраховки находились ещё два пилота, если что, они брали управление на себя. Пройдя такую практику, пилот уже в реальности в ночное время не боялся темноты и уверенно управлял самолётом. Штатные экипажи самолётов «ИЛ-4» состояли из командира, штурмана и радиста – воздушного стрелка. «ИЛ-4» - двухмоторный бомбардировщик.
- Я начал службу рядовым авиационным техником, потом был старшим техником, а вскоре – техником отряда. Очень ответственная была работа. Для каждой машины – свой регламент, что и как делать. Самое главное, чтобы самолёт всегда был начеку. Если, даже, вылет в час ночи, то должен быть готов без сучка и задоринки – заправлен топливом, моторы опробованы…
В гражданской и военной авиации Советского Союза до начала войны с фашистами практически не было лётчиков, которые могли бы летать ночью. Это являлось серьёзным недостатком в оборонной стратегии Союза. И его постарались исправить. В 1939 году создали «1-ю Рязанскую военную школу ночных экипажей». Её возглавил генерал-майор авиации Александр Васильевич Беляков, бывший штурман экипажа Валерия Чкалова, совершившего перелёт через Северный полюс.
***
Фашисты, очевидно, через свою разведку, узнали об организации «ночной школы». И с первых дней войны бомбили аэродром «Дягилево», старались в первую очередь вывести из строя взлётно-посадочные полосы.
Что можно было сделать в этой ситуации?
Генерал-майор А.В.Беляков принял решение рассредоточить подразделения в разные места за пределы Дягилева, но в Рязанской области. 21-й авиационный полк направили в город Ряжск, 22-й - в города Моршанск и Скопино. Маневр позволил и дальше готовить ночных пилотов.
Тем более, что пришла от высокого командования просьба - подобрать из наиболее опытных лётчиков-инструкторов экипаж. Вскоре определили его состав: командир - подполковник Василий Иванович Щелкунов, штурман - майор Василий Иванович Малыгин, стрелок-радист - И.П.Федорищенко. Стали тщательно готовить их к ночному полёту. В чём это заключалось? Самолёт поднимался в воздух днём, но летчика закрывали специальным колпаком, он ничего не видел, будто была ночь, вёл самолёт только по приборам. А в носу воздушного корабля сидел опытный инструктор и страховал пилота. Когда они приобрели необходимый навык, экипажу сообщили, в чём будет состоять «специальное задание».
Тут необходимо краткое пояснение.
22 июля 1941 года, ровно через месяц после варварского нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, фашисты предприняли первый налёт авиации на Москву. Вражеские самолёты в количестве 220 единиц в течение 5 часов бомбили столицу и её окрестности. В первую же ночь они потеряли 12 самолётов, во вторую ночь -15. Ущерб Москве нанесли огромный.
Через четыре дня, 26 июля, состоялось совещание в Ставке Верховного Главнокомандующего. Нарком Военно-морского флота, адмирал Николай Герасимович Кузнецов предложил Иосифу Виссарионовичу Сталину провести ответные бомбардировки города Берлина силами Военно-морской
авиации Балтийского флота.
Руководитель страны согласился с инициативой адмирала. И уже на другой день, 27 июля, подписал соответствующий приказ.
Так началась знаменитая «ночная операция» - нанесение ударов по столице 3-го Рейха.
Она осуществлялась с аэродрома Кагул на острове Эзель в Балтийском море.
Отсюда вечером 7 августа в небо поднялись самолёты «ДБ-3» и взяли курс на Берлин. Группу возглавлял полковник Евгений Николаевич Преображенский, опытный пилот, уроженец Вологодчины – из села Волокославино, недалеко от старинного города Кириллова.
В 1 час 30 минут, уже 8 августа, наши лётчики провели атаку на военные объекты Берлина, многие из них разрушили, и в 4 часа утра экипажи без потерь вернулись на аэродром Кагул.
Достойный ответ Красной армии на наглые заявления министра пропаганды Геббельса и министра воздушных сил Германии Геринга, уверявших рядовых немцев, будто с авиацией Советского Союза… покончено.
Удачный опыт поддержала Ставка, атаки на Берлин продолжались.
11 августа в налёты включилась группа самолетов под командованием майора Василия Ивановича Щёлкунова, пилоты прошли подготовку в «Ночной школе» в Дягилеве. Штурман - майор Василий Иванович Малыгин, в группу входил и командир эскадрильи капитан Николай Васильевич Крюков.
Лётчики сделали с аэродрома Кагул четыре вылета на военные объекты фашисткой столицы, успешно вернулись, не потеряв на одной машины.
Нам трудно даже представить условия налётов. Глубокая ночь, внизу – бескрайняя гладь Балтийского моря, высота - более шести тысяч метров (!), за бортом – минус 45-50, от холода обмерзали стёкла кабин, очки шлемофонов. Офицеры вермахта уже после войны напишут в своих дневниках о тех бомбардировках, будто русские люди сделаны из железа...
- Да, советские соколы показали бесподобное мужество, - оценил фронтовик давние события. – Не помню, чтобы кто-нибудь позже повторил их подвиг. Пилотов отметили: В.И.Щелкунов и В.И.Малыгин стали Героями Советского Союза, а радист-стрелок И.П. Федорищенко получил орден боевого «Красного Знамени».
- Не обошли и личный состав нашего полка, - продолжал он. - Командир, подполковник Н.П.Воробьёв и командир отряда В.Я. Морозов удостоились ордена «Красная Звезда», а инженер школы и старший техник отряда, то есть я, за подготовку машин к полёту, заслужили медали «За боевые заслуги». Тогда шли первые дни Великой Отечественной войны, Красная армия отступала, оставляла города и сёла, наград практически не давали. Поэтому сообщение Совинформбюро о подвиге ночных пилотов быстро разлетелось по всей стране и имело огромное значение для поднятия духа нашей армии.
- Первая медаль была знаменательной, запомнилась навсегда!
Добавлю к словам ветерана.
Лётчик высокого класса Василий Иванович Щелкунов после воздушных рейдов на Берлин громил фашистов в небе над Москвой и Смоленском, над Тосно и Мгой, над Кольским полуостровом, а также в воздушном пространстве Норвегии и Финляндии, отмечен советскими и иностранными наградами.
В 1955 году в звании генерал-майора авиации Василий Иванович вышел в отставку и поселился в Тамбове.
Там же на воинском мемориале он похоронен.
ДО ФРОНТА – ОДИН «ПОДСКОК»…
На аэродроме «Мигалово» под Тверью
Налёты на Берлин - эта операция стала для «Ночной школы» первым серьёзным экзаменом. Смелыми действиями русские лётчики показали Гитлеру - его ожидает «капут». Ну, а в реальности самая сильная армия мира, подмявшая под себя десятки стран с их ресурсами, рвалась ожесточённо к Москве. До начала операции «Тайфун», нацеленной за захват столицы Советского Союза, оставалось меньше двух месяцев. И фашисты торопились прибрать к рукам важнейшие стратегические города на Верхней Волге – Калинин, Ржев, Торжок, Осташков…
Но получали достойный отпор Красной армии.
Для усиления обороны и ответных атак, требовалась поддержка с неба. На тот период войны русские значительно уступали фашистам по количеству крылатых машин. Но это не было поводом стоять на месте. Опять Ставка обратила взгляд на «Ночную школу». Один из её авиационных отрядов приказали откомандировать в Тверь (тогда Калинин) с опытными инструкторами, в их числе был и Чирков - руководил техническим составом. Большой аэродром «Мигалово» в пригороде – сюда и прибыл отряд.
Ситуация складывалась непростая. Самолёты, вылетавшие с аэродромов в Рязанской области, не всегда могли долететь до линии фронта – не хватало горючего. «Мигалово» и взяло на себя роль, так называемого, аэродрома «подскока». Здесь машины заправлялись топливом, проходили дополнительный технический осмотр. Затем поднимались в воздух, летели в сторону передовой и вели боевые действия в интересах соединений Калининского фронта – бомбили немецкую технику, живую силу, осуществляли разведку.
- Работали сутками с перерывами на отдых, - говорил Чирков. - Тщательно проверяли самолёты, чтобы исключить какие-либо отклонения. И у нас не было ни одного «ЧП».
Обстановка на Калининском фронте была накалена до предела.
Может, поэтому или по какой-то другой причине, некоторые лётчики проявляли «самостоятельность». По свидетельству Константина Александровича, они нарушали «НПП» - «Наставление по производству полётов». Старший лейтенант Иван Пустовой, заметив на земле большое скопление живой силы противника и техники, несмотря на то, днём это было или ночью, снижался и на «бреющем полёте» расстреливал врага. В чём нарушение? Командир использовал бомбардировщик «ИЛ-4» как штурмовик.
Наказали? Нет! Потому что личный опыт говорил о другом. На очередном разборе полётов, «нарушитель» предложил, не откладывая, установить в корме самолёта дополнительный авиационный пулемёт и посадить к нему стрелка, – в третью кабину рядом с бомболюком. Это - «плюс» к двум стрелковым установкам в носу самолёта. Из личного опыта Иван знал, что во время воздушного боя фашистские истребители смело заходили сзади и снизу к машинам и нередко сбивали. Теперь такое стало невозможным. Затею Пустового одобрило командование, а специалисты Чиркова быстро смонтировали установку.
Два месяца отряд, будучи в зоне Калининского фронта, обслуживал тех, кто вёл боевые действия. Но вот странный парадокс! Офицеров и служащих «Ночной школы » официально не признавали участниками Великой Отечественной войны, потому что они не входили в штат действующей армии. А то, что выполняли приказы Высшего командования – не в счёт.
- Очень обидно было! – заключил фронтовик.
Позже несправедливость исправили.
В ГЛУБОКОМ ТЫЛУ
Фашисты наступали на центральную часть Союза. И, похоже, не теряли надежды ударить по «Ночной школе». Всё пытались разведать, куда она «спряталась». Ждать, когда такое произойдёт, не стали. Верховное командование переместило её в глубокий тыл. Вскоре авиационные отряды оказались в городе Карши. Он находился за пятьсот километров от Ташкента – столицы Узбекистана, в юго-западном направлении. С одной стороны – территория безопасная, с другой – климатические условия уже другие, чем в России. Задача оставалась прежняя – обучать ночные экипажи и отправлять на фронт.
На месте всё оказалось не так просто. Кругом – сопки, почти пустыня, увалы - глаз не на чем остановить.
- Там было тяжело, - вспоминал Чирков. – Трудные атмосферные условия. Представьте, постоянно температура воздуха держалась выше плюс 40 градусов. Дышать нечем! А для машин тоже нехорошо. Самолёт плохо отрывался от земли при взлёте, так же плохо набирал высоту, да и при приземлении возникали проблемы. Какая тут учёба, да ещё ночью!
По этой причине отряды перевели в Семипалатинск, расположенный в степях Казахстана.
- Как мы все были рады! - продолжал он. – Как дети валялись и катались по траве, в Карши травы нет. Вот здесь мы и начали работать в полную силу. Но недолго мы так в своё удовольствие поработали…
В то самое время развернулись кровопролитные бои в Сталинграде. Все ресурсы тыловые службы стягивали в город на Волге.
- Нам отказали в поставках горючего, - говорил Чирков. – Мы были без дела. А это для нас – кошмар!
Днём, по его словам, штудировали авиационную технику и … политику. Правда, полностью подготовку не отложили – продолжали с некоторыми пилотами. Горючее сливали со всех самолётов (где ещё оставалось!) и заправляли учёбный самолёт. Один такой экипаж был уже на выпуске, то есть прошёл подготовку, и его намечали отправить на фронт.
Увы, экипаж постигла неудача. В кромешной ночной тьме штурман потерял ориентацию, горючее всё выработали и сделали вынужденную посадку в 15 километрах от города Гурьева, почти на берегу реки Урал.
Такое случилось впервые.
- Начальник приказал, не откладывая, вылететь на место посадки самолёта и разобраться в ситуации, - вспоминал Константин Александрович. – Я тут же отправился в далёкий путь.
Предстояло определить техническое состояние машины, поднять её на шасси, отбуксировать в аэропорт Гурьева, короче, проблем хватило. Всё это невозможно было сделать без помощи местных властей.
РЯДОМ С УРАЛОМ
Пустыня, да и только – нигде ни травки, ни деревца. Одна песчаная гладь, будто кем-то аккуратно насыпанная, Она простиралась от берега широкого Урала и всё дальше - до горизонта. Константину Чиркову предстала фантастическая картина. Из горячего песка торчало туловище самолёта и хвост. К кабине не пробраться - утонула в песке. Перед посадкой пилот в целях безопасности убрал шасси. Теперь, чтобы понять, каково состояние машины, нужно было её просто откопать. Где найти работников?
Он поспешил к коменданту Гурьева. Кстати, город находился на другом берегу Урала, если брать место посадки самолёта. В подчинении у коменданта было много людей, он называл их «трудовая армия».
- Я объяснил ситуацию и попросил помочь, - говорил Константин Александрович.
- Да берите, сколько вам надо, - кивнул тот на толпу казахов и киргизов.
- Мне и отделения хватит, - благодарно ответил капитан. – Там грунт лёгкий – песок, да колючки.
- Забирайте!
Строем повёл «трудармию» к самолёту. Пришли, капитан расставил всех, как положено, и приказал откапывать.
И тут началось что-то странное.
Пока Чирков находился рядом, азиаты нехотя отбрасывали лопатами песок. Но только он заходил на другую сторону самолёта, работники садились и ничего не делали. И так – по кругу. Капитан на выдержал, начал ругаться.
- Вы что не понимаете, что у нас военное время? Вы чего, помощь Гитлеру оказываете? На мельницу Гитлера воду льёте. Самолёт ждут на фонте…
И дальше – в том же духе.
Работники молчали. И повторялось прежнее: только начальник ушёл на другую сторону, все побросали лопаты и садились.
- Товарищ начальник, - наконец заговорил один из них, - куршак пустой. Не мога работать. Не мога, куршак пустой…».
И всё! Больше никто не стал ничего говорить!
- А где я возьму вам куршак? – изумился капитан.
С ним вместе приехали техник-помощник и стрелок-радист. Сержант Трегубов солдат бывалый. Видит, что капитан ходит, мучается, говорит ему: «Стартех, чего ты мучаешься? Ты построй их вдоль самолёта и прочитай лекцию, что помогают Гитлеру, а я дам очередь из пулемёта».
Группе, кроме личного оружия, выдали в «Школе» авиационный пулёмет.
- Ты чего, сошёл с ума? – вырвалось у капитана. – Как бы после не пришлось отвечать?
- Я не по ним, а только поверху, - объяснил Трегубов. – А то и за неделю не откопают…
«Трудармия» вытянулась в шеренгу. Капитан опять стал просвещать её, напирая на то, что машину ждут на фронте. Вдруг с хвоста самолета застучал пулемёт и над головами засвистели пули. Азиаты в страхе упали лицами в песок.
- Трегубов, ты что делаешь? - закричал Чирков. – Убил ведь всех!
Но, минуту спустя, работники поднялись на ноги и дружно схватились за лопаты. Они, будто заводные игрушки для детей, носились туда-сюда, песок беспрерывно летел за спины. Через два часа самолёт полностью освободили из плена, подняли, выпустили шасси и поставили на колёса.
- А я что говорил! – довольно улыбнулся бывалый сержант.
- Спасибо скажи, что никто не видел, пустыня кругом, - вздохнул капитан. – А если бы на аэродроме, нашлись языки, донесли бы …
Трудности не закончились. Предстояло отбуксировать самолёт через реку Урал, а ширина её приличная. Моста в Гурьеве не было. Установленная понтонная переправа могла принять не более четырех тонн. Капитану едва удалось уговорить коменданта погрузить машину на понтоны. На аэродроме Чирков и те, кто с ним прибыли, осмотрели самолёт, опробовали двигатели, проверили все системы, доложили результаты в Школу.
Неожиданно капитана отозвали в Троицк, где тогда действовала их Школа.
Гурьев кишел эвакуированными и бездомными. В столовой, куда капитан заглянул перед отъездом, женщины уговорили взять с собой беспризорного парнишку Ванюшу, а то – «пропадёт». Чирков согласился.
Ехали в поезде с приключениями, но это отдельный рассказ. Капитан встал на защиту паренька, когда на него напали барыги, а по приезде устроил его в штаб полка, чем и спас сироту.
В 1944 году Школу вместе с личным составом перевели на место первоначального базирование в Дягилёво.
- Всё разве расскажешь? – вздохнул ветеран. – Всё не вместить и в роман. Отмечу, что, преодолевая неурядицы, Школа за годы войны подготовила 387 ночных экипажей – 519 лётчиков и 933 штурмана, а также были ещё стрелки-радисты, а также женщины-пулемётчицы. С гордостью думаю, что в том и мой вклад, хотя иногда приходилось работать круглосуточно. Любые трудности переносили мужественно, с твёрдой уверенностью в Победе Это ли не пример настоящего патриотизма нашего народа.
Люди, прошедшие военное лихолетье, «особого покроя». Из огня и страданий, потерь и побед они вынесли одну идею: жизнь – дар Божий, нет ничего ценнее. Потому в мирном быту старались беречь и преумножать великий Дар. Чирков не сразу после Победы расстался с авиацией. Ещё служил, но уже летал в качестве бортового инженера на бомбардировщике «ТУ-4».
В родной Вологде он завёл семью, построил дом, воспитал дочерей, приучил молодых к парашютному спорту. В возрасте 82 года совершил свой последний прыжок с парашютом.
- Военная служба многое дала мне, - признался он однажды. – Приучила к порядку! В повседневности - это главное. Когда есть порядок, тогда легче и жить, работать…
Просыпаясь от сна, он отдавал приказ:
«Возьмите себя в руки!»
И радовался наступающему утру.
2025 - 2026 гг. ВОЛОГДА
