К назначению 24 Сентября 2025 года председателем Верховного Суда РФ Игоря Викторовича Краснова
Когда б мой стих был хриплый и скрипучий,
Как требует зловещее жерло,
Куда спадают все другие кручи,
Мне б это крепче выжать помогло
Сок замысла; но здесь мой слог некстати,
И речь вести мне будет тяжело;
Ведь вовсе не из легких предприятий —
Представить образ мiрового дна;
Тут не отделаешься «мамой-тятей»
(Данте Алигьери. Божественная комедия. Inferno — Ад. Песнь 32. Круг девятый — предатели. Пер. М. Лозинского. Илл. Г. Доре).
Предисловие
19 Января 2026 года в Апелляционном суде Московского областного суда состоится судебное рассмотрении апелляции известного православного патриота, бывшего руководителя холдинга в Рузском районе «Русское Молоко» Василия Вадимовича Бойко-Великого, а также обвиняемых с ним по приговору Можайского суда от 19 Ноября 2025 года. Апелляционный суд размещается в здании Московского областного суда по адресу: Красногорск, бульвар Строителей, дом 4, корпус 3. От метро «Тушинская» Автобусы № 450, 455, 1 остановка — «Поворот на Строгино».
Последнее заседание Можайского суда с чтение приговора судьи Сергея Букина, назначаемого в Октябре и Ноябре трижды откладывалось, оно состоялось только на четвертый раз.
Лично у меня складывалось впечатление, что судья, который вел дело в Можайском суде, затягивал с вынесением приговора, ожидая каких-то обещанных преференций для себя со стороны тайного, но пока весьма влиятельного заказчика всех судебных преследований против Василия Бойко-Великого. Вместе с тем скорость заседание Апелляционного суда всего через два месяца после вынесения первичного приговора вызывает большое удивление. Обычно назначение апелляций растягивается на много месяцев, а то и до полугода с лишком.
Тому может быть и такое объяснение: Можайский суд на протяжении последней декады Ноября, всего Декабря и начала Января уже 2026 года не давал ознакомиться осужденным и их защитникам с документами последнего тома судебного дела, с печатным текстом приговора и его результативной части. В принципе такое ознакомление по УПК РФ должно производиться в десятидневный срок после подачи апелляции. А тут какие-то нарочитые задержки, мешающие подсудимым, их защитникам основательно подготовиться к заседанию Апелляционного суда. У меня есть опасения, что и столь спешное заседание Апелляционного суда было инспирировано все тем же тайным заказчиком.
Напомню, так называемое Рузское дело, начатое ещё в 2006 году и относившееся к обстоятельствам 2003 года, фактически было прекращено за отсутствием состава преступления в Рузском суде в день Успения Пресвятой Богородицы 28 Августа 2022 года. Но по чьей-то весьма влиятельной указке с Российских властных верхов прокуратуры в нарушение всех уголовно-процессуальных законов судебное рассмотрение опять было возобновлено уже в Можайском суде. Вышестоящая судебная инстанция — Кассационный суд в Саратове отменил постановление Мособлсуда, утвердившего постановление Рузского суда. 10 Июня 2024 года был начат новый судебный процесс в Можайском суде.
Как в прошлых своих публикациях, прошу у моих православных соратников каждодневных молитв об узнике Василии, и сугубых молитв о нём в Торжественные Дни Крещенского Сочельника, Крещения Господа нашего Иисуса Христа и Богоявления 18-19 Января.
Глубоко убежден, что судебные «заказы» против православных патриотов относится к самым настоящим наездам от скрытых врагов России из пятой колонны, самых настоящих сатанистов. Именно данной теме я и хотел посвятить свой материал в связи с судебными преследованиями Василия Бойко-Великого.
О русском патриотизме
Хорошо помню мгновение в Феврале 1986 года, как в пору моего воцерковления по моей самой первой молитве к Святому Царю-Мученику Николаю, когда был тогда искушаем внезапно вспыхнувшим гневом к советской власти, внезапно для меня обрел в своем сердце миропокой и вдруг стал не только безусловно лояльным гражданином Советского Союза, но и патриотом России во всех её проявлениях, начиная от великокняжеской Новгородско-Киевской Руси, Московского Царства до всех без исключения периодов Её Имперского Величая при Государях и Государынях, а также в послереволюционную эпоху. Никакого рационального объяснения преображению моих сердечных чувств и внутренних духовных движений, сохраняющих свою силу до сих пор, дать не могу. И когда теперь некоторые ревнители Императорской России или «необелогвардейцы» мне — убежденному православному царисту — высказывают возмущение за «любовь» к советской власти, порой хочется в сердцах сказать им: со своими претензиями за разъяснениями к обращайтесь Святому Государю. Он и только Он «виноват» в моем духовном устроении с той поры по день нынешний.
От идей коммунизма я стал отходить и отворачиваться ещё в 1978 году, уверовав тогда в Евангелие, во Христа, и с годами отвернулся полностью. Диссидентом я не стал, хотя ещё студентом читал многие книги Александра Солженицына, «Солнце мертвых» Ивана Шмелёва, «Доктор Живаго» Пастернака, «Остров Крым» Василия Аксенова, позже самиздатовские вещи Шаламова, Солоневича… Мне удавалась разделять для себя действующую советскую власть, которой я вынужден подчиняться как лояльный властям христианин, и коммунистическую идеологию партии, комсомола… И хотя сейчас принято смешивать такие вещи в нашем прошлом, принципиальная разница между ними существует.
Кстати, о том свидетельствует такой простой факт: первый Совет рабочих депутатов — Петросовет был учрежден в Феврале 1917 года, когда все главные большевики-коммунисты были в эмиграции, коммунистический режим фактически пал в Сентябре 1991 года, но советская власть просуществовала до Декабря 1993 года, а на региональном уровне по решению местных депутатов законодательные советы оставались во многих областях и районах, в так называемом красном поясе, гораздо дольше, где-то чуть ли не до второй половины девяностых.
Но вернусь в 1986-й. Позже в Апреле того же года была очная мистическая встреча в Дивеево с Преподобным Серафимом Саровским. Уже в Москве началось изучение истории прославление Святого в 1890-х — 1903 годах по массе публикаций, отысканных в «ленинке». Затем началось погружение в книги о цареубийстве. И в Августе того же года уже совсем не мистическая встреча с Отцом Иоанном (Крестьянкиным) в Печорах, исповедь у него, а потом и беседа с ним. Вот и весь мой короткий путь от новоначального христианина православного исповедания с размытыми представлениями о Церкви, Государстве, Народе, к становлению православного цариста, каким я остаюсь до сих пор.
События Августа-Декабря 1991 года, конечно же, поколебали мое отношение к новым властям Российской Федерации. Представители СМИ, которые тогда называли демократическими, а потом они стали называться либеральными, в середине Сентября на сборище в доме журналистов решили идеологически сбить коммунистов-патриотов СССР и безпартийных российских патриотов — православных или просто государственников в единую мишень для идейного уничтожения, навесив на всех нас ярлык «красно-коричневых» или «коммуно-фашистов».
Шельмования разных форм отечественного патриотизма началось ещё при Горбачеве. Про патриотизм кошек и последнее пристанища негодяев тогда много писали, говорили по радио, высказывались с телеэкранов. Тогда русским патриотам стали приноравливать и ярлык фашистов.
Дело Константина Смирнова-Осташвили
Для меня, как журналиста-правозащитника уже с полувековым практическим опытом (ещё студентом журфака помогал обиженным несправедливостью составлять письма на самые верхи власти СССР и УзССР — Брежневу, Рашидову, а потом и Андропову или Черненко), совершенно очевидно, что судебные эксцессы против отечественных патриотов являются фактором социальной напряженности и разжигания антивластных настроений.
Хочу рассмотреть с точки зрения христианской этики и Российских государственных интересов эксцессы «заказа» в «эксклюзивных» судебных процессах прошлого и современности, имея в виду несправедливые преследования таких православных патриотов как Константин Юрьевич Душенов (+ 13 Февраля 2024), Владимир Николаевич Осипов (+ 20 Октября 2020), Олег Анатольевич Платонов, Валерий Михайлович Ерчак, Василий Вадимович Бойко-Великий, Дмитрий Константинович Ильин некоторых других.
Как историк России, я хорошо понимаю, что такого рода антигосударственные интриги либералов-бояр известны ещё с Эпохи Великих Князей Иоанна III, Василия Иоанновича, Царя Иоанна Васильевича Грозного в пору становления централизованного Российского Государства. Особую значимость в жизни нашего Отечества они приобрели со второй половины XVIII века в лице масонов и псевдо-просветителей под влиянием европейских буржуазных революций и, в конце концов, довели до крушения Российской Империи в Феврале-Октябре 1917 года.
Мне доводилось бывать на судебных заседаниях целого ряда процессов против отечественных патриотов, начиная с процесса над Константином Владимировичем Смирновым-Осташвили — руководителем Союза «Память» за национально-пропорциональное представительство в органах советской власти и государственных учреждениях. Он ещё был основателем и руководителем Клуба друзей журнала «Наш Современник» и членом редколлегии журнала. Он входил в Патриотическое объединение «Отечество», которое возглавлял историк, профессор МГПИ Аполлон Григорьевич Кузьмин. В Январе 1990 года он выдвигался официальным кандидатом от «Отечества» на выборах народных депутатов Первомайского районного совета города Москвы. То есть К.В. Смирнов-Осташвили был не каким-то маргиналом, а социально ориентированным сознательным гражданином СССР.
К.В. Смирнов-Осташвили из-за инцидента 18 Января 1990 года возле ЦДЛ сначала рассматривался как свидетель, но через четыре месяца вдруг стал обвиняемым. Один из деятелей писательского «Апреля» на пороге ЦДЛ назвал К.В. Смирнова-Осташвили «фашистом». Последний возмутился, свидетельствуя, что его отец воевал с фашистами, защищал Москву, отдал свою жизнь на фронте в борьбе с фашистами и влепил обидчику пощечину. Обвинители дело решили представить как избиение интеллигента, писателя распоясавшимся черносотенцем.
Суд, заседавший с 24 Мая и по 12 Октября 1990 года, приговорил К.В. Смирнова-Осташвили к двум годам колонии. А через полгода с небольшим — 26 Апреля 1991 года русский патриот был обнаружен повешенным в Тверской колонии. Следствие практически сразу квалифицировало повешение как самоубийство. Под давлением следствия и анонимных угроз тело «самоубийцы» с явными следами физического насилия бывшая жена разрешила кремировать. При том уже 11 Октября 1991 года, то есть менее чем через шесть месяцев после 26 Апреля, К.В.Смирнов-Осташвили мог выйти на свободу по УДО.
Но дело даже не в тех трагических обстоятельствах, а в том, как судья Мосгорсуда А.И. Муратов, который вел процесс, без малейших логических обоснований игнорировал документированные доводы защиты, иногда принимая документы в судебное дело, но чаще отвергая их по декларативным требованиям обвинителей или адвокатов «пострадавших». Точно так же судья поступал и со свидетелями защиты, иногда выслушивая их, иногда отводя их опять-таки по настоянию обвинения. К концу Августа 1990 года всем общественным наблюдателям процесса было ясно, что суд закончится обвинительным приговором и сроком. Было ясно, что в суде целенаправленно действует некий влиятельный «заказ» вполне определённых и весьма влиятельных антигосударственных русофобских сил. К глубокому сожалению тех православно-патриотических групп, к которым в ту пору относился и я, среди свидетелей обвинения оказался не менее радикально настроенный, чем сам К.В. Смирнов-Осташвили, недавний его соратник.
Не знаю всех обстоятельств их взаимоотношений с К.В. Смирновым-Осташвили, а также меры воздействия на свидетеля со стороны влиятельных русофобских сил, в результате которых тот свидетель обвинения пошёл на такой шаг. Не мне его судить. Но собственно говоря, по тому свидетельству в числе других прочих Константин Владимирович был переведён из разряда свидетелей инцидента в обвиняемые. Годы спустя тот же самый свидетель обвинения выдвинул версию, согласно которой К.В. Смирнов-Осташвили «был зверски и, возможно, ритуально, убит». Ну, что? Для нынешней патриотической молодежи такое свидетельство о ритуале может скрыть неблаговидную роль автора версии на суде.
Но самое главное в суде над К.В. Смироновым-Осташвили было то, что судья А.И. Муратов охотно принимал во внимание все свидетельства против подсудимого и полностью игнорировал многочисленные свидетельства в его защиту, а так же против обвинителей. Конечно, убийство Константина Владимировича Смирнова-Осташвили было самой настоящей ритуальной, сатанинской местью русофобских сил, которые тогда входили во власть и силу, самые настоящие сатанисты со всеми их сатанинскими ритуалами. И я этот напор на избранную для мести жертву сразу вспомнил почти двадцать лет спустя.
Девятый круг Дантовского «Ада». Гюстав Доре
Дело Константина Душенова
Именно совершенно схожую картину отношения к свидетельствам защиты я увидел на заседаниях суда по делу Константина Юрьевича Душенова в 2009 году, где я сам выступал в качестве свидетеля и затем наблюдателя. По 282 статье К.Ю. Душенову вменялось в вину создание организованной группы по распространению дисков с признанным по суду «экстремистским» фильмом «Россия с ножом в спине», который, по утверждению ангажированных экспертов-русофобов, якобы содержал призывы к погромам и антиправительственным действиям. Никакой группы распространителей во главе с К.Ю. Душеновым не было. Просто люди брали диски с фильмом, копировали и зарабатывали на их распространении по всей России от Владивостока до Калининграда. К.Ю. Душенов никаких усилий для того не предпринимал.
Ещё до начала съемок по просьбе К.Ю. Душенова я знакомился со сценарием будущего фильма и даже набросал в письме к Константину некоторые свои соображения. Тогда я был штатным сотрудником Синодального Отдела по взаимодействию с Вооруженными Силами и Правоохранительными учреждениями и, естественно, в случае обнаружения в сценарном тексте каких-либо призывов к погромам или антиправительственным акциям непременно отметил бы такие фрагменты и указал на них автору. Но ничего такого ни в сценарии, ни потом в фильме не было, о чем я, собственно, и свидетельствовал на суде. Во время съемок фильма «Россия с ножом в спине» я организовал для К.Ю. Душенова встречу с Владивостокским Владыкой Вениамином (Пушкарем) в Сергиевом Посаде для интервью на камеру (оно есть в фильме). А также сам у стен Лавры дал краткое интервью для фильма по теме цареубийства и «екатеринбургских останков». Но из моего интервью в фильм вошел лишь фрагмент секунд на пятнадцать. Суд те мои свидетельства игнорировал, мне никаких обвинений потом в «соучастии» не предъявляли, поскольку заказан был именно К.Ю. Душенов.
Ещё я свидетельствовал на суде о том, что К.Ю. Душенов был организатором и руководителем персональной пресс-службы Митрополита Иоанна (Снычева), поскольку я сам был с Августа 1992-го по начало Ноября 1995 года штатным сотрудником данной пресс-службы. Причем я пояснял суду, что то была именно персональная пресс-служба, организованная по письменному документу Владыки Иоанна с его печатью и подписью (документ К.Ю.Душенов предъявлял суду).
Данная пресс-служба не имела никакого организационного отношения к пресс-службе Санкт-Петербургской Епархии. Однако ни мое свидетельство, ни свидетельство другого штатного сотрудника Владычной персональной пресс-службы Сергея Астахова судом не было принято во внимание. И К.Ю. Душенова в ущерб его репутации обвиняли в том числе и в «самозванчестве», опираясь на свидетельство одного штатного протоиерея Епархии, что никаких документов в епархиальном архиве о персональной пресс-службе Владыки нет.
Однако К.Ю. Душенова «заказали» на обвинительный приговор и обязательное заключение. Как в деле К.В. Смирнова-Осташвили был известен представитель заказчиков — русофобский писательский клуб «Апрель», в деле К.Ю. Душенова заказчиком был сотрудник Г.В. Старовойтовой, представитель «голубого лобби» Руслан Линьков, которого подозревали в причастности к теракту, он мог попытаться убрать фигуру, которая эксплуатировала его девять лет, но не давала протекции для продвижения наверх. Обо всем этом К.Ю. Душенов прямо и писал или говорил по кабельным телеканалам в 2005 году. Не прошло и несколько месяцев, как под самого К.Ю. Душенова начала копать прокуратура, и дело закончилось судебным приговором в Феврале 2010 года. Большую часть срока он отбыл в разных колониях, где подвергался избиениям со стороны бойцов «Тайфуна» и ссученных зеков.
Инсульт последних лет жизни Константина был следствием тех увечащих групповых побоев. Сатанисты, мстившие К.Ю. Душенову — в тайном постриге монаху Иоанну, достигли своей цели 13 Февраля 2024 года.
Продолжение следует
