Вечный, не ветшающий Санчо Панса, исполненный Ю. Толубеевым, словно получил ещё один аспект бытования: комизм множился на трогательность, бытовая привязанность к земному рвалась клочьями от соприкосновения с Дон Кихотом, решившим в одиночку ратоборствовать мировое зло.
…Толубеев прошёл ряд театров, в кино дебютировал в 1935 году, в фильме «Совершеннолетие»; в «Выборгской стороне» и «Человеке с ружьём» создавал крупноцельные характеры рядовых революции; пик театральной его карьеры связан с Александринкой…
…был его Сократ из «Бесед с Сократом» Э. Радзинского; большелобый мудрец-лукавец, неуёмный в желании осветлить мир, парадоксалист и толкователь того, что не истолкуют другие, спокойно уходящий в смерть – подумаешь! чаша с цикутой…
Впереди же вечность – как у лучших из работ Толубеева…
…а вот… вечно пьяный Шмага из «Без вины виноватых»: тоже Сократ, но на расейский манер: бесконечно ныряющий в алкогольные бездны ради обретения новых смыслов: или искажения старых.
Кутузов монументален, а городничий…
Вот он – выкатывается на сцену: кряжист и основателен, каких пройдох проводил, и надо ж было так обмишуриться!
Смех да и только…
Толубеев комичен, Толубеев сатиричен.
Гротеск был одной из красок, активно используемых актёров, но гротеск мог уступать место трагедии, растворяться в реализме игры, в голосовой мощи, в обаяние Санчо Панса…
И монументальный образ Толубеева мощно возвышается в пространстве истории русского театра.
