Оставаться Человеком в бурных событиях ХХI века – гражданская позиция писателя Геннадия Сазонова, которая ярко отразилась в книге избранной прозы «ЯБЛОКИ НЕБЕСНЫЕ», она недавно вышла в Вологде, говорится в пресс-релизе, который поступил в редакцию РНЛ.
Автора привлекаются в героях милосердие, сострадание чужой беде, социальная активность. В их делах и поступках открываются лучшие черты русского характера – честность, искренность, любовь к труду, желание блага Отчизне.
Предлагаем вниманию читателей одно из произведений новой книги.
КАМЕНЬ НА ОБОЧИНЕ
РАССКАЗ
«Видите ли, дорогой мой, все эти люди ограниченные, - их помыслы вращаются вокруг политики и наживы. Узкие люди, с ними не о чём говорить нельзя, не о чём из того, что нам дорого.
Ум у них затянуло тиной, или, вернее, нечистотами, как Сену под Аньером…»
Ги де Мопассан (роман «Милый друг»)
1
Никогда не знаешь, что найдёшь, когда землю копаешь.
Ямка под куст смородины была почти готова, как вдруг лопата звякнула обо что-то твёрдое. Я наклонился, разгрёб почву и увидел большой камень.
Лопата изогнулся, а камень даже не шевельнулся.
«Настоящий каменюга», - подумал я.
Взял ломик, после - второй, пытаясь с двух концов расшевелить камень. Не получалось, пот выступил на лбу. Напрягая руки и спину, я как-то умудрился вывернуть его - длиной, пожалуй, с полметра.
Закурив сигарету и передохнув, стал откатывать находку в сторону.
И услышал призыв с соседней веранды:
- Эй, друг дорогой, всё равно такой камень, как стоит у дороги, не выроешь! Лучше отдохни от своего камня! Давай, иди к нам, под сень виноградную…
Кто звал, я не видел, но понял, кто! К соседу, Ивану Михайловичу, приехал гость, большой транспортный начальник, знакомый и мне. Густой тёмно-зелёный виноградник закрывал часть веранды, где дымило ароматами холостяцкое застолье.
Не удержался от соблазна, бросил лопату, камень и пошёл.
- Тоже мне, сказанул про камень у дороги! - с порога укорил я Сергея Ивановича, сжав его мускулистую ладонь. – Там-то стоит траурный каменюга, могильный, пожалуй, с мой рост будет. У нас на огороде такой не выкопаешь. Если только копать вглубь метров на двадцать. Старики рассказывали, на той глубине залегает каменная гряда. А у дороги что? Тот, кто желал себе такой памятник, тот и получил…
- Не совсем понял! - внимательно посмотрел на меня Сергей Иванович.
- А что тут непонятного, Сергей Иванович? - продолжал я. - Если человек чрезмерно жаждет смерти, то дело за смертью не станет. Помнишь, поэт Михаил Лермонтов просил у Бога: мол, сделай так, чтобы отныне «недолго я Тебя благодарил…». И что же? Было сделано! Бог выполнил просьбу!
- Поручик вообще был плохой вояка! - вставил сосед Иван Михайлович, разливая водку по рюмкам.
- Извини, Иван Михайлович, не согласен, - возразил я. - Поручик был храбрым воином, ходил в разведку, ходил в бой под пулями - это знали все в полку, где служил. Но это - отдельный разговор, о поручике и поэте Михаиле Лермонтове. Я же говорю не о нём. Я знаю, что один из тех, в память о ком установили камень на обочине дороги, торопился уйти из жизни, попросту - жаждал смерти. Мне его подруга рассказывала. Накануне трагедии признался ей: «Не могу представить, как это быть старым? Меня угнетает просто! Я хотел бы умереть молодым!».
Правда, этот субъект не был таким молодым, как Михаил Юрьевич Лермонтов. Того убили в 27 лет, а этому мудрецу за 50 лет перевалило. Он же считал себя молодым. Так вот, то, что он просил у Неба, в ближайший день и было исполнено!
Всё почему-то молчали.
Лишь Сергей Иванович не собирался уступать.
- Выходит, и другие, кто погиб в катастрофе, тоже жаждали смерти? - удивился он. - Уж извини, дружище, но я сильно сомневаюсь в твоих доводах. Просто всякие обстоятельства сплелись в один клубок, сплелись так туго, что не расплести. И одним из тех, кто попал в аварию, должен был быть я!
- Как? - одновременно сказали я и Иван Михайлович.
- А вот так! - выдохнул Сергей Иванович.
- Значит, ускользнул ты, Сергей Иванович, от верной смерти! - сделал вывод Иван Михайлович. - Это большое дело! Давай за это выпьем!
2
- В то утро мела метель, - начал Сергей Иванович. – Ещё потемну мне позвонил Ахтямов.
- Слушай, Серега, выручай! - обратился.
- Что случилось? - спросил я.
- Да ничего не случилось, - ответил Ахтямов. - Ты газовика Алексея хорошо знаешь?
- Да, - говорю, - у меня с ним отличные отношения.
- Тогда удружи, поехали к нему, - просил Ахтямов. - Мне срочно надо договор с ним подписать. - Твоё присутствие помогло бы...
- А когда ехать? - спросил я.
- Ехать надо сегодня, - ответил Ахтямов, - днём, часа в два.
- Извини, - сказал. – Сегодня не могу. Понимаешь, вчера отмечал день рождения у друга, ну, сам понимаешь, выпили, я теперь никакой. Мне после крутого застолья появляться на глаза Алексею неудобно. Понимаешь!
- Да, я понимаю, - перебил он. - Но вести переговоры буду я. Ты можешь не говорить, мне важно твоё присутствие. И всё!
- Извини ещё раз, дорогой, вот кладу руку на сердце, - продолжал я. - Не могу. Давай завтра. Я с удовольствием поеду и поддержку тебя.
- Жаль, жаль, - огорчился Ахтямов. - Придётся мне зама с собой взять. Если надумаешь, перезвони, было бы лучше, чтобы ты поехал.
На том мы расстались.
Его заместителя Николая Кудряшова я хорошо знал.
Я взглянул на улицу - метель всё мела и мела.
Я поехал в гараж нашего автопарка, где Ахтямов арендовал место для своей служебной машины.
Какая-то неимоверная тяжесть давила, предощущение чего-то нехорошего томило. Не пойму, откуда всё? Я провёл планерку в гараже и как бы немного развеялся. Остановил механика:
- Ахтямов выехал из гаража?
- Давно уже, - ответил механик. - Но мне его водитель чем-то не понравился.
- Чем же? - удивился я. - Я знаю, водитель у него - серьёзный парень.
- Может, и серьёзный, - протянул механик, - но мне показалось, что с большого бодуна…
- Нет, такое исключено! - отмёл я его подозрение.
Вернулся на базу. Только вошёл в кабинет - слышу звонок. Прямо с автострады по сотовому телефону мой знакомый сообщил:
- Выезжай немедленно на двадцатый километр дороги на Москву.
- А что случилось?
- Крупная авария, - ответил он, - Кудряшов, Ахтямов и его водитель разбились насмерть, есть и другие жертвы…
Меня бросила в жар, потемнело в глазах. Ехать сам в этом состоянии я не мог, тем более, когда подумал, что я поехал бы вместо Кудряшова…
Я вызвал механика, он сел за руль, и мы покатили на трассу.
Мы доехали туда, где нынче на обочине стоит огромный камень.
И увидели жуткую картину.
Трупы в разных местах лежали прямо на дороге, было иного машин ГАИ и «Скорой помощи», движение на трассе перекрыли.
Я прошёл вперёд, прямо передо мной лежал бездыханный большой начальник, кажется, заместитель губернатора, фамилия у него была ещё ягодная - Голубничий.
- Да, да, был такой у нас в области, - подтвердил Иван Михайлович.
Возле трупа, прямо на дороге, валялись врассыпную порнографические картинки и журналы, очевидно, выпали из служебного портфеля большого чиновника. Дико всё это было и нелепо - голые бабы, извращённые позы рядом с трупами…
Увидел я и Ахтямова: лицо посинело, ноги босые, а одежда в крови.
А теперь немного про обстоятельства всей этой истории, раньше их называли одним словом - фатализм.
- Фатализм - это неизбежность, - вставил я. - Так это твои предположения про обстоятельства или как?
- Нет, не предположения, - ответил Сергей Иванович. - Я провёл собственное расследование аварии, сам лично. И вот что выяснил. В то утро на участке дороги двигалась колонна военных машин. Ребята, боясь
замерзнуть, хлебнули горячительного. У одной из военных машин на подъёме заглох мотор. Водитель не успел съехать на обочину, остановился прямо на трассе, закрыл видимость на дороге.
- Метель мела, метель-то всё мела и мела. Ахтямов подъезжал к этому участку трассы. Водителю его машины надо было притормозить, сбавить скорость, чтобы спокойно обогнуть остановившуюся военную машину. Он этого не сделал, с ходу, на скорости, стал поворачивать на объезд стоявшей машины, выскочил на встречную полосу. А в этот момент по встречной полосе, на огромной скорости, мчалась машина с Голубничим, он возвращался из командировки в Москву…
- В таких случаях всё решают секунды. И уже ничего невозможно исправить.
Меня же Бог отвёл от беды!
3
Мы глубокомысленно молчали.
- Да хватит болтать о всякой ерунде, - вдруг прервал паузу Иван Михайлович. - Посмотрите, солнышко сияет, день замечательный, радоваться надо, а мы какой-то загробный разговор завели. Отставим этот разговор. Давайте ещё по грамму!
Мы подняли стопки.
- Ты, Иван, не совсем прав, - с обидой произнёс Сергей Иванович. - Конечно, я согласен, весёлых нот в нашем разговоре мало. Но это всё вовсе не ерунда, как ты выразился.
- Извини, - примирительно произнёс Иван Михайлович, - я не хотел тебя обидеть.
- У каждого из нас в жизни два полюса - рождение и смерть, всё остальное - между ними, - продолжал Сергей Иванович. - Про рождение я не говорю, оно не от нас зависит. А вот для кого-то второй полюс бывает выходом из безвыходной ситуации.
- Про Голубничего что ли говорите? - уточнил я.
- Нет, о нём я не говорю, - произнёс собеседник. - Этот вельможа, объевшийся всем на свете. Он не стоит нашего внимания. Я об Ахтямове говорю. Мужик-то он был нормальный, хороший. А вот потом-то, увы, испортился. Начал всё измерять деньгами. О чём бы с ним не заговорил, он любой разговор переводил на деньги. Ещё у него появилась плохая привычка - занимал, но не отдавал. И долгов накопилось довольно много. Его, я так думаю, всё равно посадили бы в тюрягу.
- Ну, ты и загнул, Сергей Иванович, - изумился я. - Его как руководителя уважали, он был известен на всю область. За что сажать?
- Будто ты не знаешь, за что у нас сажают, - возразил Сергей Иванович. - Если очень захотят, то обязательно найдут что-нибудь и посадят. Я знаю, что под него уже копали «достойные ребята». Так что случайная смерть была для Ахтямова лучшим уход из жизни. Никто не посягнул на его честь, имя, никто не опозорил в какой-нибудь газете…
Август 2022 г.
