* * *
Вернуться б в детский сад, сначала жизнь прожить,
Нелепиц избежать, повторов и ошибок.
Ах, осенью и скрипок, и улыбок
Листвы так много: счастье можно пить.
Вот с папою иду я в старый парк…
Но где же папа? Много лет как нету.
Воспоминаний зыбкий-зыбкий пар
Не приближает к золотому свету.
Вот с мамою…
Но мамы тоже нет,
И смертью этой я раздавлен: снова
Ребёнком я гляжу на белый свет,
Не понимая толком ни полслова.
Нет, не вернулся – бедный – в детский сад,
Остался якобы пожившим взрослым.
Апрель сейчас. До осени бы рад
Дожить я…
Ощущенье смерти острым
Ножом разрежет ум.
Нельзя назад.
* * *
Мама встретит на том берегу,
Хоть представить сего не могу,
Верю – мамочка встретит меня,
Жду и жду я счастливого дня…
* * *
На ледяном ветру оставшийся ребёнок,
На ледяном онтологическом ветру.
Вибрирую я, одинок и тонок,
Без мамы понимаю – я умру.
Я пожилой, седобородый, жалкий –
Ребёнком люто мёрзну на ветру.
И мамочку зову бесплодно, жарко,
Зову, не веря, что её верну.
* * *
Маленький, домашний и уютный
Разлетится в миг мирок,
Доказуя: вот он – Бог,
Раздавивший силой абсолютной.
Мамы нет. И света больше нет.
Пустота. И из неё ни звука.
И не возвратится больше свет,
Остаётся шаровая мука.
* * *
Трёх месяцев после тоски
И слёз, изводящих по маме –
Как быстро белеют виски,
Когда ты живёшь в чёрной яме, -
Вдруг реющую белизну,
Какой не бывает на свете,
Почувствовал – будто волну
Сияний пригнал райский ветер.
И мама из той белизны
Глядела, легко улыбаясь.
Был сон, но кончаются сны,
Виденье продлилось, слагаясь
В прекрасную лёгкость: почти
Сшивались душевные раны.
И белые дивно лучи
Дарили покой осиянный.
* * *
Ты со мною, и – я стал спокоен,
Хоть и знаю - мама умерла,
Вижу я её – она светла,
Свет в меня вмещён, и мной усвоен.
Ты со мною, мама? Но ответ
Чувствую, его не слыша, дивный…
Да, сынок, и, значит, смерти нет,
Смерти нет: её, сияя, свет
Отрицает, нежный и красивый…
