Как на духу

9. Из «Записей на бегу»

 

      ИСТОРИЯ ЛЮБВИ. Уже у меня был пятый курс и диплом через месяц. А я крутил с дочкой проректора. Она такая откровенная: «Мама говорит, что нам надо жениться». Я испугался: «Что, ребёнок?» - «Нет, но говорит: не тяните». Я понял: бежать! Собрал в общаге сумку, на самолёт! Друг заложил. Я уже вошёл в салон, сижу внутри, тут чёрная машина. Пилот по радио: пассажир такой-то, на выход с вещами.

    Вышел – они. Мама, шофёр, она. Я растерянный совершенно. Да и стыдно. Она вдруг: «Мама, пусть он улетает». Тёща: ну, как хочешь. И ко мне спиной. Я по тому же трапу обратно.

    И двадцать пять лет прошло. И я её вспоминал. И знал, что она уже доктор наук, зав кафедрой. И я не мойщик посуды. В её городе проводил совещание. Узнал телефон, дозвонился, договорился о встрече. Вместе пообедать. И она… не пришла! Послала со студенткой записку: так и так, очень занята. И я её понимаю. Не хотела, чтоб видел. Они же быстрее нас стареют. Эх! и что, что стареют. Это же я, может,  судьбу свою пропустил. От трусости. Не я же сказал, что женитьба решает участь мужчины.  

 

     ТОЛЬКО СТАЛИНСКИЙ сокол увидит. Сидим на совещании молодых писателей в Министерстве обороны. Докладчик: «Теперь прошу пятую и шестую слайды. Нет, уже седьмую». Но так на экране пестро и мелко, что говорю соседке: «Это только сталинский сокол рассмотрит». Она: «Да и то в бинокль».

 

    ВЫСТАВКА ЛОШАДЕЙ. Одна другой краше. Клички: Оракул, Лоренцо, Галатея, Гувернантка, Камилла, Колумбус, Эфир, Фокус, Нобель, Нерадивый, Мале-Адель, Аргус, Феномен, Вандер, Армяк… Представил рядом заморённую, измученную клячу лесхоза Партизанку. Помню, как жалел её. Конюх лесхоза доверял мне её купать. Сидеть на ней было просто невозможно: острые позвонки хребта были на взгляд как зубья пилы. Вёл за повод. Такая была измученная, что еле-еле пережёвывала траву, которую ей рвал на обочине дороги.

 

     ВЫСТУПАЮЩИЙ ЗАЛИВАЕТСЯ соловьём в рапортах о достижениях вверенного ему подразделения. Начальник: «А вы подальше, подальше от парада. Сойдите с брусчатки на просёлок».

    Он же, осматривая запущенное подсобное хозяйство, недовольный: «Да вас хрен заставь разводить, у вас и хрен не вырастет».

 

     СПОРЯТ В КУРИЛКЕ: - Интересно! Собирают с нас деньги, делают на них стол якобы от себя, нас угощают и мы благодарить должны. Так только в Америке поступают. –  Нет, в Америке порядка больше. –  А радости никакой. Там по улице с гармошкой не ходят. – Там на работе не пьют. – У нас Сашка их стал догонять, на работе перестал пить. – И что? – Говорит: ну, ребята, это полный абзац.

 

  КОММЕНТАТОР ОЗЕРОВ:  Преимущество нашей команды очевидно. Нарядная форма наших игроков мелькает всюду, иногда даже у ворот противника. Быстрые перемещения, точная пасовка, виртуозные обводы – перед нами слаженный коллектив со своим звучанием… И, и только совершенная случайность, что мы вновь проиграли.

 

    АКАДЕМИК КАПИЦА: Очевидное – невероятное. Социальные тесты где-то параллельны экономическим. В городе Энске выплаченная месячная зарплата составила сто тысяч рублей. На сберегательные книжки поступило пятьдесят тысяч. В то же время выручка магазинов, ресторанов, кафе, сданная в сбербанки составила триста тысяч рублей. Это очевидный факт. Но он невероятен. Научен ли он? Об этом в следующий раз.

 

  - МАНЯ, НАЧАЛЬНИК у нас такой дурак!  Маня! Слышь? Такой дурак! – Ну, ты сам становись начальником. Ещё дурней будешь. Сиди уж. Борща налить?

 

     И КТО ЕЩЁ  и где так скажет?  - «Пьёт твой-то?» - «Так как не пить, пьёт. Но чтобы уж  так-то, так-то не пьёт».

 

    «И В ТРОИЦКОМ вы мне поверьте, скажу я, как сказал поэт: Не надо рассуждать о смерти: есть только жизнь, а смерти нет».

     «Здесь в Троицком мы вновь закат встречаем, мы ветром родины наполним грудь свою. Мы здесь до боли в сердце понимаем: нет лучше  счастья – жить в родном краю».

 

    И ВРОДЕ УМНЫЕ, а порют глупости. Но глупости очень хитрые. Например, завели трещотки об очередной «великой лжи нашего времени». Затрещали тогда, когда вдоволь нажились на этой лжи, её исчерпали, она разоблачена, надо следующую.

    Почему злоба на Россию? Она быстрее других распознаёт очередную ловушку. Конечно, с потерями, но выбирается из неё.

 

     СОФИСТОВ АНТИЧНОСТИ сменяют схоласты Средневековья, их сменяют марксисты, тех большевики, большевиков коммунисты, коммунистов  «юристы» демократы. Где они все? И где будут демократы в обозримом будущем? Но ведь опять что-то где-то микитят на смену.

    И что этим удручаться? Мы же в России живём. Евреи даже в Израиле упоительно поют: «Как упоительны в России вечера».

     С её автором Виктором Пеленягре знаком. Весёлый, хитроватый. Выживает, желая всем добра. «После продажи оружия шоу-бизнес самый доходный вид деятельности. Я и пошёл в него». Руководили вместе с ним семинарами. Он поэзии, я прозы. Он требовал от семинаристов читать только о любви. Сидел на сцене в цветной вельветовой кепке. «Много фотографируют, скрываюсь». Уже сам стал петь свои песни. И очень неплохо. Только диски оформлены очень пижонски. «Рынок такой».

 

     О, КАК ЛЕГКО дурачить людей. Да интересно-то как! Провоцировать криками: «Развели  бюрократов! Наплодили бумаг! К чиновникам без взятки не подступись! Засилье идеологии! Сплошной формализм! За что боролись? Требуем перемен! Что такое? Больше всех ископаемых, богаче всех и всех хуже живём!  Долой! Долой!»

   Прошли перемены. Бумаг и бюрократов стало больше, чиновники вообще считают свои рабочие места местом наживы, жить стало стократ тяжелее… Вот-вот раздадутся крики: так жить нельзя!

 

    СТАРЕЮ. СТРЕМИТЕЛЬНО и безропотно старею. Покорно пью лекарства, приходится. От щитовидки не примешь – поплывёшь. Не примешь от головы – закружит голову. От сердца –  а оно «щемит и щемит у меня». А всё бодрюсь, а всё от людей слышу: как вы хорошо выглядите.  Какой там хорошо – фасад. Передреев, помню, говорил: чем хуже твои дела, тем ты лучше должен выглядеть.

    Есть шутка о зануде. Зануда тот, кто на вопрос: как ты живёшь, начинает рассказывать, как он живёт. Или женское: Подруга подруге: « Что ж ты не спросишь, как я себя чувствую»? – «Как ты себя чувствуешь?» - «Ой, лучше не спрашивай».

    Выработал я ответ на подобные вопросы: «Хвалиться нечем, а жаловаться не по-мужски. Так что терпимо». Да, терпимо. Славное, умное слово: терпимо.

   Состарился даже с радостью. Все равно же не миновать, так давай поскорее. Лишь бы никому только не быть в тягость, это главное. Старик? Очень хорошо: никто не купит, зачем старика покупать, как использовать? Денег надо самую малость, одежды и обуви подкопилось, добрые люди из фонда преподобного Серафима Саровского одевают. И знаков отличия не надо, и премий, есть же Патриаршая, куда ещё? Хватит уж, навыступался, находился на муроприятия, повыходил на аплодисменты, очень устаю от людей, рад одиночеству.

    Очень  благодарен тем, кто ускорял моё старение, мешал  жить, изводил… Дай Бог им здоровья. Говорят: старость не радость. А почему она должна быть радостью? С чего? Радость в том, что к сединам не пристают соблазны. Нет, пристают, но не прилипают хотя бы. Бес в ребра мне сунется, а они у меня после поломки окрепчали.

    И зачем мне надо, чтобы меня замечали, отличали? Господь видит меня во всякое время на всяком месте, куда ещё больше?

 

     НЕВЕРИЕ  АПОСТОЛА Фомы – это не неверие, а доброе стремление к истине, это для нас. И мы, не видевшие, но уверовавшие, блаженны. Думаю: Фома вложил персты в раны тела Христова, но Спаситель уже был безтелесен, Он  вошёл сквозь запертые двери.  Чудо Божие. Сказал: «Мир вам».

 

     «ЖИДОВ РАЗБРОСАВ по болотцам, в Москве собирались не зря: Распутин, Крупин, Заболоцкий, три русских богатыря. И, брагу хмельную вкушая, почти выбиваясь из сил, к ним Гребнев, копьём потрясая, с ватагою вятской спешил».

 

     - И ДУРАЧАТ НАС  без меры, издеваются без смены модераторы и мэры, спикеры и обмундсмены.

 

      «ОТЯЖЕЛЕВШИЕ ОТ книг, печаль разлук переживаем. Вновь проживая каждый миг, всесильный город покидаем. Но верь, мой брат, и ты, сестра, и ты, жена моя, подруга, придёт желанная пора, мы вновь увидим здесь друг друга. И вновь заявимся в Саров: «Здрав буди, велий граф Орлов. То вновь мы, Божьи человеки. Корми, пои. Твои навеки». (Саров – ядерная столица России, Орлов – большой начальник).

    Возвышен будет город Нижний, расширен будет рынок книжный.

 

      БАТЮШКА: НАЧИНАЛ служить, думал, весь мир спасу. Потом: приход. Потом: хотя бы семью спасти. А теперь самому бы спастись.

    Он же: Мы у Господа вначале не хлеба просим, а возглашаем: «Да святится имя Твое!», а уж потом: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь».

    Он же дал молитву, как он сказал, молитву последнего времени. Вот она:

 

    ГОСПОДИ, ИИСУСЕ ХРИСТЕ, Сыне Божий! Избави мя от обольщения близ грядущего, богомерзкого и злохитрого антихриста и укрой мя от коварных сетей его и от всех козней его в сокровенной пустыне Твоего спасения. И подаждь ми, Господи, крепость и помощь благодатную, дабы не убояться мне страха диавольского паче страха Божия и дабы не отступить мне от исповедования имени Твоего святаго и от святой Твоей Церкви и не отречься от Тебя как  Иуда. Но даждь мне, Господи, лучше пострадать и умереть за Тебя и за веру православную, но не изменить Тебе. Даждь мне, Господи, день и ночь плач и слезы о грехах моих и пощади мя, Господи, в час страшного Суда Твоего. Аминь.

 

     ВОТ КЛЮЧ К ПОНИМАНИЮ Кавказа: (о надписи в «Мцыри») «… как удручён своим венцом, такой-то царь, в такой-то год  в р у ч а л  Р о с с и и   с в о й  н а р од. И Божья благодать сошла на Грузию! Она цвела с тех пор в тени своих садов, не опасаяся врагов за гранью дружеских штыков».

 

    «Вечно холодные, вечно свободные, нет у вас родины, нет вам изгнания». Точно! Если нет родины, какое же изгнание?

 

    Очень правильно цензура осуждала строки: «… за несколько минут… где я в ребячестве играл, я б рай и вечность променял».

 

   «ОТТОПАЛИСЬ НОЖКИ, отпел голосок, остался на макушке один волосок». Или: «Отходили мои ноженьки, отпел мой голосок, а теперя тёмной ноченькой не сплю на волосок». (вариант: «Оттоптались мои ноженьки, отпел мой голосок…)

 

   «ОБОЖДИ! КУДА пошёл, ты же в разных носках!» - «А я что, умнее стану, если пойду в одинаковых?» - «Есть же культура!» - «Носков?» - «Всего. И носков» - «Ну, на всё меня не хватит. Хватило бы на главное» - «А что главное?» - «Для меня работа. И мне о носках некогда думать» - «Ты и не думай, надень одинаковые» - «Ты меня заездила своими носками, какая мне теперь работа?»

 

    ТЯГА К ОДИНОЧЕСТВУ это не от гордыни, не эгоизм, это возраст и жаление времени. Нет сил на пустопорожние разговоры. Слышать анекдот и тужиться, вспоминая ответный. Нет, если в незнакомом городе есть возможность свернуть на тихую улицу и идти по ней в одиночестве – вот краткое счастье.

 

     ГРОБ ДЛЯ ЖЕНЫ. Днём с Аркашей ходили в лес. Грибов не нашли,  набрали шиповника. Может, оно и лучше, быстро высохнет, легче везти . Разговор у Аркаши всегда один, тема разговора: ревность жены. За последние годы я сто раз выслушивал его рассказы и уже не слушаю. Но сегодня новый: «Всегда умирала, всегда у неё всё болит. И всегда просила сделать гроб. Я отговаривался. Она настаивает: «Я хочу быть как монашка, они так делают». Где-то прочитала. «Хорошо, сделаю. И себе сделаю». Доски купить дорого,  лучше свои поискать. А купить готовый гроб – это халтура, уж я знаю, сам плотник. При ней доски настругал, но мерку с неё не снимал, мерял без неё по кровати. Заметил, сколь у неё ступни до спинки не достают. Тут она  напросилась в больницу на обследование. Денег мне не оставила, чтоб я не пил, но это моё дело, как я выпью. Осень, огороды, у меня лошадь, ты что! Чтоб я днём пару раз не выпил, а к вечеру особенно. Это надо себя не уважать, чтоб осенью трезвым ходить. Но про обещание помню. Сколотил. Игрушечка! Мог и застёжки сделать, видел по телевизору, но украсть негде. Приезжает, я ей: «Твоя просьба выполнена».- «Какая?» - Веду в сарай: «Вот тебе подарок». Показываю. Она навзрыд и в слёзы: «Ты смерти моей хочешь!» - «Ты же сама просила» - «Я тебя проверяла». – Ладно. Затолкал на чердак. Она утром: «Я так спать не могу: чувствую над головой гроб». Перенёс обратно в сарай. Она опять: «Как это мне будет во двор выйти, в сарае гроб». – «Хорошо, сожгу». – «Ты говорил, доски дорогие». – «Ладно, тогда расширю для себя».  С этим согласилась, с тем, чтоб гроб был для меня. 

    - Переделал?

    - Да ты что,  ёк-макарёк, хорошую вещь портить. В подпольи спрятал. Пригодится.

    

      ДОЖИЛИ, ВСЯ РАБОТА Союза писателей: юбилеи и премии, и борьба за имущество. Да, ещё похороны. Правительство само выращивает оппозицию. Ведь всё же отобрано: оплата бюллетеней, пособия, Дома творчества,  особенно поликлиники. То есть писатели понимают, что на правительство надеяться уже безполезно и постепенно начинают сердиться.

    Так им и надо: сколько можно было воспевать всякие дикости: целину, кукурузу, торфо-перегнойные горшки, бригадный подряд, то есть все мероприятия партии и правительства  писатели торопливо славили. Им, как добровольным наёмникам, хорошо платили.

 

    НА ГОРНОЙ ДОРОГЕ в автомобиле. Старуха: «Какие-то всё вилюшки». Молодая: «Да. Настоящая центрифуга».

    Впереди машина, надпись сзади:  «Сам такой». В городе маленькая машина-инвалидка. Надпись по-английски: «Я тоже еду».

 

    ЯГОДНИЦЫ. Читал, читал и незаметно уснул. Днём. И этим нарушил сон ночной. Зато читал ночью «Добротолюбие» и «Лествицу». Ну, мне до них как до звёзд. Утром начались визиты.  В основном, женщины. В основном, с похмелья.  Им, видимо, тоже не спалось,  они  с рассветом ходили за ягодами. Людмила принесла солёные грузди и рыжики. Просит на бутылку. «Я к тебе как-нибудь зайду и расскажу про свою жизнь. Запишешь. Читать будут, не оторвутся. «Пиши сама» - «Сама! Я детям десять лет письмо написать не могу собраться». У Людмилы высшее медицинское образование. Давно надо оформлять пенсию, но всё утеряно: паспорт, трудовая книжка. Собирать справки о трудовом стаже, это куда-то ехать. «На что? Я же лопаю».

    Ягодницы помоложе: - «Дядь Вов, некому спасти, - говорит Наташа, - бери ведро брусники за две бутылки». – «Так задёшево?» - «Больше не надо, сопьёмся».

    Уходят. Но всего часа на три. «Дядь Вов, кабы мы одни пили, нам бы хватило. Эти же набежали!». Принесли ещё ведро брусники. Отдают за бутылку. «Не возьму, это грабёж». – «Тогда дай взаймы, дай ровно на бутылку». - «У меня нет ровно на бутылку. На, принесёшь сдачу». Наташа думает: «А ты не можешь с нами пойти? Вишь, я выпила, могу не удержаться, на всю бумажку набрать. Я же ещё зерно успела поперебирать, видишь, вся грязная. Да мы  тебя не опозорим, сзади, отступя, пойдём. За зерно деньгами обещали, потом говорят: берите зерном. Я же кур не держу. Зачем мне?» - «Зря, Наташ, возьми. Зима долгая. Или смелешь, или так будешь замачивать  и распаривать».- «Возьму».

      Идём в магазин. «Дядь Вов, а ты, между прочим, хороший человек». - «На бутылку дал?» - «Это тоже, но не только. Идёшь, говоришь с нами. Все же гонят. А я, дядь Вов, не лахудра какая, Что что бомжиха. Если кто пристаёт, я сразу по морде. У меня мать дояркой была. Вот красавица! Отца  в леспромхозе деревом задавило, какая там техника безопасности. Объявили, что сам же виноват, что инструктаж проходил. Следователю показывают подпись его. А она подделана. Закон – тайга, медведь хозяин. Кому там чего надо, всем до себя. Мама жила одна, была верна папе до смерти. Красавица-а. Пе-ела! Кто подкатывался, получал по морде. Я её жалела: «Мам, построй своё счастье». Доча, говорит, это кобели, кабы серьёзно, а то ведь только поматросить и  бросить… Дядь Вов, ты не обидишься, о чём я тебя попрошу? Не обидишься? Купи, если можно, пачку сигарет».

    В магазин они со мной не идут. Набираю пряников, конфет, сигарет, конечно, бутылку. Продавщица очень подозрительно смотрит: «Приехал, что ли кто к вам?» - «Жду», - уклончиво отвечаю я. – «А этих вы не поощряйте». – «Ягоды купил. Это же очень трудно набрать ведро брусники. Честный заработок» - «Знаю, сама хожу.  А они этот заработок тут же пропивают».

     К ужасу моему совсем к вечеру Наташа приводит новых ягодниц. Уже не с брусникой, с клюквой. Ходили на болота. Света и Вера. «Гости дорогие, - говорю я, - вы меня превращаете в купчишку, который у туземцев за безделушки или за огненную воду забирает собольи меха. Грабить вас не хочу. «Возьми, дядь Вов.  Это мы  грабители, лес ограбили». – «Не ограбили, а собрали Божий дар. А Людмила где?» - «Да она уже в отрубе».

    Им неловко сразу уходить. Замечают молитвослов. Наташа: «Можно посмотреть?»  Раскрывает, смотрит: - «Здорово!» - «Что?» - «Господи, помилуй, сорок раз». – «Вот и читайте». – «Сорок раз? А что? Как раз до магазина дойдём». – «Да он уже закрыт».- «К Глушихиной придётся за самогоном».- «А туда дальше идти?» - «В два раза». – «Тогда два раза и прочтите».

     Обещают прочесть. Господи, помилуй!

 

   - ТАКА МАЛЭСЕНЬКА цуценятка. Её москальско призвище Муму. Муму. Герасим загадывал о корове…  « - Простите, молодой человек, - я розумию радяньску мову, но вы сдаёте экзамены в русский вуз, сейчас экзамен по русской литературе». – «Ото ж  мии тато и мамо ночей не доспали, а я був такий щирый селянский хлопец, они проводили мэнэ на шлях край села. Пийшов я на хвилиночку в гай, тай ушов в цию жизняку, де и шукаю свою долю». – «Товарищ абитуриент, вы сдаёте русскую литературу. Русскую». – «Будэ русска мова, будэ. Трохи чекайте. Письменик Мыкола Василич Гоголь нашкрябал, шо ридка птаха досягнет до середины Днипра. То он не ведал, шо Герасим догребёт. Но я вопрошаю того письменика Тургенева: за шо вы втопили таку гарну цуценяточку? То не Герасим топив, то Тургенев привесил ей на шеяку каменяку и… ой, не можу! О, де ж ширинка, высушить слезу?» - «Молодой человек, баста. Что дальше хотели сказать? За шеяку и на гиляку?» - «Ни. Он узяв её, схапив и… и! Ой, не можу! Она разгорнула свои вочи и ему на русской мове: «А за что?»

 

ЖИЗНЬ УДИВИТЕЛЬНО проста, когда день свадьбы в дни поста. «Но потом не голоси, вольница шальная: пост Великий на Руси, пятница страстная». (Матушка Людмила).

 

    ШЁЛ ВДОЛЬ ЗДАНИЯ – всё в коростах памятных досок. Ощущение, что зданию очень хочется почесаться о что-то шершавое, чтобы соскрести с себя эти доски. Уж очень много тут значится тех, кто или прочно уже забыт, кого и помнить не хочется, кто совершенно случаен.

    Собственно, время само по себе это и есть та шершавость, о которую стирается многое из прошедшего и осыпается в чёрные пропасти забвения.

 

    ОТЕЦ О НАЧАЛЕ  девяностых: «Коротко нас запрягли, крепко зауздали. Тронули шпорой под бока, а конь не полетел стрелою». – «Почему?» - «Кучер пьяный. О, лошади это чувствуют. Как собаки».

 

      БОРОДА.  РАЗ в месяц Костя начинает отращивать бороду. Я это вначале очень поощрял, говорил: «Мужчина без бороды все равно, что женщина с бородой. Или (от имени женщин): Поцелуй без бороды что яйцо без соли». Но вскоре Костя брался за бритву. «Костя! Такая уже у тебя была прекрасная юная седая борода, зачем опять голяком?» 

    Секрет прост: раз в месяц Костя получает пенсию. И запивает. И времени на бритьё не остаётся. И не только. По пьянке руки трясутся, и он может порезаться. Обычно я помогаю ему в трудном процессе всплывания из-под глыб твёрдого алкоголя. Сидим. Костя мается, судорожно вздыхает, но уже начинает виднеться на поверхности моря житейского. Сидим. Костя  молчит. Небрит и задумчив. Я пытаюсь даже запеть. «Дорогой, куда ты едешь?» - «Дорогая, на войну», - «Дорогой, возьми с собою». – «Дорогая, не возьму». Костя вдруг шевелится, оказывается, слушал. «Правильная песня. Нечего бабам на войне делать. Ещё была песня «На позицию девушка провожала бойца». Провожала, понял? Не с ним поехала. Тёмной ночью простилися… Простилися. На ступеньках. Но это не важно. А важно, что пели: «На позицию девушка, а с позиции мать, на позицию честная, а с позиции…»,  сам понимаешь кто.

  - О-ой, - кряхтит Костя, - скоро бриться.

 

   УЗБЕКИ ЖИВУТ ВО много раз хуже русских, а рожают в четыре раза больше. Неужели у нас нет ощущения гибели Богоизбранной нации? Сдались? Перед кем? Сатана доводит до самоубийства, а разве нежелание ребёнка не есть убийство его? А страшнее того аборт. Для меня, как для русского мужчины, наитягчайший грех, в котором каялся в церкви и всенародно каюсь, в том, что были свершены убийства мною зачатых детей. Всю жизнь, всю жизнь я думаю: вот теперь моему сыну было бы вот столько уже лет. И представляю его, и плачу, и зову его Ванечкой. И вот был бы уже Ванечка старший брат моему теперешнему сыну и помогал бы ему, и дочке, и жили бы они дружно- дружно, и было  бы мне  радостно умереть.

    Какие же, прости, Господи,  убийцы эти врачи –  палачи в белых халатах! Как запугали жену. Как вызывали меня, орали: «Вы хотите, чтобы ваша жена ослепла?» О, какой я был… кто? Дурак? Трус?  Пособник убийц? Всё вместе.

 

   ЗЕМЛЯ – КАТЕГОРИЯ духовная, нравственная. Богатыри припадают к родной земле, она даёт им силы. Зашивают земельку в ладанку, носят на груди. Землю привозят на могилы родных людей, которые похоронены не на родине. У нас женщина ездила в Венгрию на могилу мужа, увезла земельки, он ей потом явился во сне: ой, говорит, спасибо, такую тяжесть с груди сняла».  В детстве, помню, друг мой из села уезжал, отца перевели. Я наскрёб земельки у дороги, завернул в бумажку. Откуда это было во мне? Неужели это наивно для моих детей и внуков?

 

    КРЕСТЬЯНСКИЙ БАНК был в России, безпроцентный.  И был банк Общественного призрения. Где этот опыт? Да банкиры из-за двух процентов задавятся, а из-за трёх мать родную придушат. Это же наркотик – деньги. Если, конечно, цель – обогащение, а не добрые дела.

 

    В начале двадцатого века тогдашние либералы со злобой писали: «Церковь – самый крупный землевладелец в России». А это плохо? Разве монастырские земли кормили только монастыри?

 

     В МАРШРУТКУ НАБИВАЮТСЯ  китайцы. Много. Садятся друг другу на колени. Показывают, что вдвоём занимают одно место и платят за двоих как  за одного.  «Доказывать им безполезно», - говорит водитель.

    И везёт.

 

    - СМЕЮТСЯ НАД ТОБОЙ, - говорила мама. – А ты громче их смейся. А про себя: «Дай им, Господи, здоровья, а нам терпения». Пределом её осуждения кого-то, было: «У него ни стыда, не совести, ни собачьей болести»,

 

     ПЕСНИ. МАЛЕНЬКАЯ Светочка приходит к нам с бабушкой и со старшим братиком, уже школьником.   «Песенки, Света, знаешь?» - «Знаю. Но надо под пианино. «Маленькой ёлочке холодно зимой». – «Можно без пианино».- «Ой, правда?»

      Поём все вместе. В гостях у нас поэт, да ещё и с гармонью. Берёт в руки. «Для молодого поколения!» Поём подряд, по куплету, чтоб больше вспомнить: Пой, гармоника, вьюге на зло, заплутавшее счастье зови, мне в холодной землянке тепло от твоей негасимой любви, Степь да степь кругом,  Севастопольский вальс помнят все моряки, Ох недаром славится русская красавица, Редко, друзья, нам встречаться приходится, но уж когда довелось, Ты ли мне не дорог, край мой дорогой, на границе часто снится дом родной,  Когда весна придёт, не знаю, пойдут дожди, сойдут снега,  На крылечке твоём каждый вечер вдвоём мы сидим и расстаться не можем на миг,  Когда после вахты гитару возьмёшь и тронешь струну за струной, Тяжелой матросской походкой иду я навстречу врагам, а завтра с победой геройской к родимым вернусь берегам, На рейде морском легла тишина, и море окутал туман.  Споёмте друзья, пусть нам подпоёт седой боевой капитан, Славное море, священный Байкал, Бежал бродяга с Сахалина звериной узкою тропой, Когда я на почте служил ямщиком, был молод, имел я силёнку, и крепко же, братцы в селеньи одном любил я в ту пору девчонку,  Жила бы страна родная и нету других забот, Снова замерло всё до рассвета, дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь, Далека ты путь-дорога, выйди,  милая моя, мы простимся с тобой у порога и, быть может, навсегда, То не ветер ветку клонит, не дубравушка шумит, то моё, моё сердечко стонет, как осенний лист дрожит,  Далеко-далеко, где кочуют туманы, где от лёгкого ветра колышется рожь,  По Муромской дороге стояли три сосны, со мной прощался милый до будущей весны, Ой цветёт калина в поле у ручья, парня молодого полюбила я,  парня полюбила на свою беду, не могу открыться, слов я не найду, Солнышко светит ясное, здравствуй, страна прекрасная! Юные нахимовцы тебе шлют привет, Была девчонка я беспечная, от счастья глупая была. Моя подруга бессердечная мою любовь подстерегла, Ой ты рожь, золотая рожь, ты о чём поёшь, золотая рожь, А волны и стонут и плачут, и бьются о борт корабля, На границе тучи ходят хмуро, край суровый тишиной объят, Не теряй же минут дорогих, назначай поскорее свидание: ты учти, что немало других на меня обращают внимание,  Наверх вы, товарищи, все по местам…

То не ветер ветку клонит, не дубравушка шумит, то моё, моё сердечко стонет, как осенний лист дрожит…     Надя говорит: «Сто лет их не пела, а запели – все помню». Гармонист: «Ну, это мы вспомнили одну сотую». Светочка не знала ни одной, только строчку: «Стюардесса по имени Жанна». И братик её тоже наших песен не знал. То есть каких же наших, это и его песни.  А бабушка их? «Да я всё забыла, жизнь-то какая у меня, не до песен, рот тесен».

    Всё это очень тяжело:  уменьшается духовная сила России.

 

   - Я ПЛЯСАЛА, плясалА, себе в лапти налила. Сижу я и любуюся: во что теперь обуюся?

    Эх, лапти вы мои, лапти, лапоточки, разносились, развилИсь, стали как цветочки.

 

    НОЧЕВАЛИ В ДЕРЕВЕНСКОЙ школе на полу, на огромной  карте СССР. - «От Бреста и до Итурупа, обняв Россию изнутри, мы засыпали в позе трупа, храпели как богатыри».

 

    ОСИНАЯ СЕМЬЯ: отец Ос, жена Осука, дочери Оска, Осячка, Осючка, сын Осак, тёща Осиха. Старшая дочь родила внучку Осинку. У них родня в Японии, в Осаке. А в вятской деревне, в Осиновке живёт старая вредная тётка Осиниха.

 

     БЫЛ ПОЭТ от счастья пьян, как красавец писаный. Шапки белые Саян примерял на лысину. (На Байкале, дни культуры  «Сияние России»).

 

   СДАЁТ МОНЕТАМИ большую сумму. – Куда мне столько, карман оттянет? - Зато не помнутся, не порвутся.

 

     ЧТО-ТО СВЕРШАЕТСЯ  в дни, когда посещает какое-то томление, когда не работается. Ходишь из угла в угол, забываешь, зачем пошёл во двор. Придумываешь дела. Вот снег огрёб, вот увидел сломанный уголок у навеса над дровами. Дверь у террасы снимал, опиливал снизу, так как по весне террасу гнёт, дверь заклинивает. Ходил, платил за соседский телефон, чтоб не стыдно было ходить к ним звонить. Трудно живут. Звонил детям. Хоть бы сказали: «Приезжай». Может, им без меня лучше. А мне плохо. Чего-то читал, чего-то ел. Как-то безразлично, что ем, что читаю.  Стыдно – в церковь не пошёл. Оправдываюсь тем,  что делаю работу по благословению Патриарха. Не идёт. Не идёт, не бредёт, не едет.

    И все равно. Что все равно? Не знаю. Тяжелы такие дни.

 

    НЕЗАБЫВАЕМОЕ КАЖДЕНИЕ митрополитом Питиримом. Бархатистые, звончатые, рассыпчатые звуки колокольцев. Владыка свершает кадилом стремительный полукруг, ослабляет натяжение цепочки,  кадило летит вперёд, как  в свободном полёте, и вдруг отдёргивает его назад, будто стряхивает с него звуки,  и будто вместе с ними  отлетает ладанное облачко кадильного дыма.

   

    АРКАША ПЛЯШЕТ: - «Хороши, хороши деревенские гроши. Милый любит неохотно, ну и я не от души. Растяни гармонь пошире, её нечего жалеть. Скоро ты не поиграешь, скоро я не буду петь. Ой, топнула я и гляжу на милово, как он носиком поводит, ягодка малинова».

 

   РОССИЯ ПРИРАСТАЕТ небесами, Россия граничит с небесами. Конечно, Россия такая. Но кто ж это признает? Гораздо легче её стащить с небес до своего понимания, то есть до такого, в котором не знают (знать не хотят) о Царстве Божием и о безсмертии. Нападения на Россию возросли при интернете.  Дети у людей моего поколения порочат нашу жизнь:  «Жили во лжи, кайтесь».  Называли нас совками, сейчас мы тюфяки, ватники, И в который раз всё это надо перетерпеть. Да в какой это мы лжи жили? В нищете жили, да. Но бедность сильнее сохраняет душу, чем благополучие.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Владимир Крупин:
Уходя, оглянись
Русская мозаика
14.10.2020
Между землей и небесами
О колоколах
12.10.2020
Алешино место
Из нового
04.10.2020
Как на духу
10. Из «Записей на бегу»
27.09.2020
Русский крест — великое счастье
Размышления к празднику Крестовоздвижения
26.09.2020
Все статьи автора
Последние комментарии
Учиться у Сталина
Новый комментарий от Олег В.
2020-10-23 04:52
Человеческие жертвоприношения в Мезоамерике
Новый комментарий от Коротков А. В.
2020-10-23 01:07
Советский человек – пассионарий XX века
Новый комментарий от Vladislav
2020-10-22 23:06
Владимиру Николаевичу Осипову
Новый комментарий от Георгий
2020-10-22 18:57
Памятник Великой Победе над безбожием
Новый комментарий от протоиерей Сергий Поливцев
2020-10-22 18:38
По улице отца Димитрия Смирнова…
Новый комментарий от Владимир Петрович
2020-10-22 18:23