Кроссовки

На свой день ангела Юрка стоял в монастырском храме и молился. Сколько здесь было людей! «Хороших людей», - думал Юрка, с умилением разглядывая цветастые платочки, бороды, дети на руках, георгиевские ленточки, улыбки и свечи вокруг. За этими благочестивыми мыслями Юрка увидел соседа по келье, привратника Димитрия.

В отличие от него, гологубого, у Димитрия была большая окладистая борода, пятнистый военный комбинезон и четыре пары четок, чтобы заниматься Иисусовой молитвой. Он жил при монастыре почти восемь лет и пользовался у трудников непререкаемым авторитетом. Когда духовник монастыря, схимник батюшка Серафим, шел после службы в келью, именно Дмитрий охранял его от назойливых просителей и многочисленных паломников. Свои обязанности он выполнял решительно и жестко: даже у детей не было шансов приблизиться к старцу. В трапезной опоздавшей братии он молча показывал на приказ наместника, где черным по белому было написано, что опоздавшие не благословляются к братскому столу, и выставлял их на улицу. Когда Дмитрий не занимался кипучей деятельность на привратной, где считал своим долгом познакомиться или хотя бы обменяться телефонами с новыми паломниками, то проводил время в храме благочестивых беседах с молодыми алтарниками. Монахов он любовно называл на ты и знал о жизни монастыря больше, чем настоятель. Хотя с Юркой они были ровесниками, к нему Дмитрий относился с отеческой теплотой.

Во время обязательного с Дмитрием христосования, открывающего истинную глубину труднического духовного братства, Юрка случайно опустил глаза и вдруг увидел на брате Дмитрии свои любимые кроссовки. Удобные легкие замшевые кроссовки были его единственной приличной обувью, в то время как у брата было множество самой разной обуви, вроде Baldinini и J.M.Weston от многочисленных друзей и благотворителей монастыря.

Не то, чтобы Юрке было жалко, просто зачем? Ладно бы было нечего надеть, так ведь есть! Юрка в стоптанных старых сапогах в которых ходил на послушание смотрел на свои единственные кроссовки на ногах у брата Димитрия и благочестивые мысли в голове быстро улетучивались, оставляя место другим, коротким и злым. Ему вдруг невыносимо захотелось взять старожила за рукав, вывести на паперть и навалять брату Дмитрию хороших тумаков.

Юрка умел драться, хотя и не любил, но если было нужно, особо не церемонился. Сейчас нужно, - подумал он, и уже был готов вытащить обидчика за шиворот из храма. Во-первых, выглядело бы это совсем не красиво. Во-вторых, из монастыря бы его после такого точно выгнали, и тогда прощай духовная жизнь и общение со старцем Серафимом. И вообще, неужели какие-то кроссовки, пусть даже удобные и любимые, могут быть причиной лишаться душевного мира и осуждения брата во Христе? А как же заветы отцов, а как же «отдам последнюю рубаху», а как же «положу голову спящего брата себе на колени и упокою его»...

Ведь так все хорошо было, пока он кроссовки не взял. И на полуношницу стал без будильника вставать. И послушание на огороде стало нравиться. И с товарищами по келье уже подружился. И тут на тебе, приехали. «Отдам, - словно бы разговаривая с кем-то чужим, тоскливо думал Юрка. - После службы подойду и отдам! Плевать на кроссовки! Вообще, все раздам! Себе возьму какую-нибудь никому не нужную рвань и стану в ней ходить. Смиряться буду. И на ужин не пойду!»

А эта козлина бородатая кинет их в угол и через минуту забудет. Как же все это неправильно, как сложно все! Юрка представил, как он идет в грязной заношенной одежде и вздохнул. Вот ведь гадина! Какая же я жадная и лукавая гадина! Не могу даже от каких-то поганых кроссовок отказаться! Лицемер и тряпка! Православный лицемер и православная тряпка!

За этими мыслями Юрка не заметил, как закончилось служба и все стали подходить ко кресту. Выходя из храма, он увидел размахивающего руками Димитрия в окружении доверчивых трапезников. Все правильно. Скоро обед, и значит, в тарелке у Димитрия будут самые большие и вкусные куски. А мне опять не достанется.

Юрка сжал кулаки, и спокойно пошел к смеющимся трапезникам. Думать о хорошем больше не хотелось. Он решительно взял Дмитрия за рукав и, стараясь не глядеть в глаза, чтобы противник ни о чем не догадался, потащил его из толпы. Его взгляд упал на кроссовки, которые он только вчера привел в порядок и вдруг увидел на них узкую серую полосу. На его «Скейчерсах» никакой полосы не было. Это были совсем другие кроссовки. Очень похожие, но другие. Словно во сне Юрка медленно поднял глаза и встретился с вопросительным взглядом брата Димитрия, и безжизненными губами тихо прошептал: «Помнится, ты говорил, что знаешь охранников в Покровском у матушки Матроны. Может, съездим? Если что, я плачу».