О повести Галины Хабибуллиной (Новиковой) «Девочка, выжившая в блокадном Ленинграде» (СПб.: Дума, 2011)
Чтобы раскрыть некоторые сильные и значимые темы, писателю не нужно прибегать к художественному вымыслу. Краткое и бесстрастное изложение фактов может произвести большее впечатление, чем авторский «надрыв», сентиментальная интонация или попытки приукрасить сюжет самой жизни. Одна из таких тем - это Великая Отечественная война и блокада. Один из таких правдивых писателей - Галина Хабибуллина (Новикова), автор документальной повести «Девочка, выжившая в блокадном Ленинграде».
«Девочка из блокадного Ленинграда» - это сама писательница, но не нужно думать, что она посвятила книгу себе. Создаётся впечатление, что Галина Васильевна, как и большинство героев её книги, начисто лишена эгоизма. В кратком вступлении к повести она пишет: «Всякий раз, вспоминая о годах Великой Отечественной войны, особенно период жизни в блокадном Ленинграде, <...> я думаю о людях, которые окружали меня. В первую очередь о родителях, соседях и всех тех, с кем случалось встречаться, а также о тех, кто сражался в окопах у стен Ленинграда, тех, кто до последнего стоял у станка на заводе...
Думаю о том, как они выдержали, живя в условиях, когда не было света, воды, топлива, хлеба, а рядом с ними эти трудности несли мы, их дети. Сколько же надо было иметь мужества, чтобы уберечь нас от холода и голода, от болезней, от гибели при налётах вражеской авиации и жесточайших долговременный обстрелах.
Казалось, что человек не может выдержать это, и прежде всего наши многострадальные матери, но они выдержали и победили».
Пожалуй, главная героиня повести - это мать писательницы, Прасковья Ивановна Новикова. В начале войны ей было тридцать восемь лет, и у неё было четверо детей (младшему - три года). В наше время женщина с четырьмя детьми - это уже повод для сочувствия и разговоров о том, как тяжело ей, бедной, живётся (или же - о том, что она сумасшедшая). Нам кажется, что накормить и прилично одеть четверых детей, делать с ними уроки, водить в кружки, секции, студии - это тяжкий труд, а главное - предельное самопожертвование. А если перенести жизнь многодетной семьи в условия блокады?
В августе 1941 трёх детей из семьи Новиковых должны были эвакуировать из Лениграда, но они опоздали на последний эшелон. Как выяснилось позднее, это опоздание спасло им жизнь: поезд с детьми разбомбили немцы. Семья Новиковых осталась в блокадном городе в полном составе: отца не взяли на фронт по состоянию здоровья. Они прожили в Ленинграде самое страшное время, с лета 1941 по август 1942.
Многие современные женщины между тридцатью и сорока - это сущие дети, но Прасковья Ивановна была очень взрослой, умелой и отзывчивой. Многое Господь посылал ей за доброту. Например, летом 1941 она на несколько дней взяла в дом заболевшую знакомую - в единственную двенадцатиметровую комнату в коммуналке, в которой жила с мужем и детьми. Знакомая торговала на рынке продуктами из собственного хозяйства и в благодарность подарила Прасковье Ивановне около трёх килограммов окорока, которые та сразу засолила.
Пока ещё можно было покупать продукты, мама каждый день посылала детей в магазины и делала запасы. Осенью вместе с соседками под обстрелом собирала на огородах остатки капустной «хряпы» и подгнившей картошки. Варила «студень» из столярного клея, добавляя в него кусочки ремня. Вместе с мужем разобрала на дрова остатки сгоревшего дома... А когда её умирающий племянник попросил варенья, достала горсть сухого киселя и сварила полсткана сладкого напитка. Это была последняя пища восьмилетнего Миши. Умирает и другой племянник Прасковьи Ивановны, четырнадцатилетний Шурик. Голодная смерть косит родственников, соседей и знакомых, но обходит стороной семью Новиковых. Минует их немецкая пуля, уже во время эвакуации из города летом 1942:
«Вновь появились вражеские самолёты, начали строчить из пулемётов по толпе людей, мечущейся у берега в поисках укрытия...
- Геня-а! - отчаянным голосом закричала мама и рванулась за братиком, который бежал за людьми. Она схватила его на руки, подбежала к нам, повалила на песок, распластавшись, прикрыла всех четверых своим телом... Одна из пуль царапнула ей ногу в щиколотке. Мама не вскрикнула, а только вздрогнула.
- Господи! Сохрани и помилуй! - шептали её губы. И Он сохранил».
Г.В. Хабибуллина не раз упоминает о том, что в самые опасные мгновения её мама молилась. На Троицу 1942 года она привела двух младших детей в церковь у Волковского кладбища, где их причастили. Просвирки («не белые, как раньше, до войны, а тёмно-серые») дети принесли домой и разделили со старшими сёстрами. Вскоре после этого, в августе, семья Новиковых эвакуировалась из Ленинграда.
«10 августа утром сели вокруг стола, помолчали, как положено по русскому обычаю перед дорогой, и отправились на Финляндский вокзал. Как потом рассказывала тётя Поля, ровно через два часа, как мы вышли из квартиры, в окно нашей комнаты влетел осколок снаряда, разорвавшегося вблизи дома. Он превратил обеденный стол в щепки. Видимо, по Божьей воле мы остались живы.
Икона Божией Матери сопровождала нас два года, пока мы были в эвакуации».
И в сибирском селе Володарке мать продолжала бороться за семью: голодная смерть отступила, но дети были истощены, у одной из дочерей стала «гнить» нога. Прасковья Ивановна по-прежнему была отзывчива к чужому горю: когда у односельчанки после известия о гибели мужа отнялись ноги, вместе с семьёй перебралась к ней в дом, чтобы ухаживать за ней и её пятью детьми. Да и другие люди любили друг друга и жили как-то все вместе: выручали соседа, кормили, одевали, и ещё - играли на гармошке и пели песни... Работали «для фронта, для победы»: там, на фронте, все тоже были свои.
Летом 1944 года семья Новиковых из относительно сытого и безопасного Алтайского края возвращается в искалеченный Ленинград. Их прежняя комната в коммуналке стала частью общежития, и вместе с другой семьёй Новиковым пришлось жить в старом заводском цеху. Но отец смог переоборудовать под квартиру нежилое помещение в прежнем доме, и семья перебралась туда.
Наступает День Победы - и оказывается, что дети выросли, а мама постарела.
«- Разве ты старая, мамочка?
- Конечно, сорок-то лет миновало. А раньше так и говорили: «Бабий век - сорок лет!» <...> Праздник такой! Надо подготовиться к встрече гостей. Помоги мне, доченька, почисти картошку, а натереть я сама натру... <...>
Мама после воспаления лёгких с завода уволилась, организм ослаб. Теперь она домашняя хозяйка...»
К сожалению, Галина Васильевна ничего не рассказывает о судьбе своей мамы в послевоенные годы. Ясно одно: она выполнила главное дело жизни, сохранила детей в такое время, когда вымирали целые семьи - вспомним дневник Тани Савичевой... Они остались живыми не только физически, но и духовно, и одна из них уже в преклонном возрасте написала книгу. Думала - о «девочке, выжившей в блокадном Ленинграде». А получилось - о маме.
Вот бы и нам быть такими мамами, вот бы и нам столько мужества и любви - но только, пожалуйста, Господи, в мирное время!
Ольга Надпорожская, специально для РНЛ
