Слушая Баха

Источник: детский журнал "ЛУЧИК"

«Страсти» Баха – произведения огромные и сложные. Это «Маленькую ночную серенаду» Моцарта можно напевать под нос, пока моешь посуду, – она звучит около двадцати минут, а самая известная первая её часть – и вовсе четыре минутки: https://vk.com/wall-140584280_98452

«Страсти» Баха могут длиться больше двух с половиной часов – и эти почти три часа надо именно слушать. И ничего другого при этом не делать. Разве что чувствовать. Думать. Осознавать.

Рассказывает бессменный и незаменимый автор «Лучика» Александр Станиславович Червяков:

...Первую пластинку со «Страстями по Иоанну» мне купили, когда мне было 10 или 11 лет. Я попробовал послушать – и не справился. «Не зашло». Хотя к тому времени слушать классику умел и любил, те же концерты Вивальди для скрипки с оркестром (https://vk.com/wall-140584280_99057) успел переслушать все. Но вот «Страсти» мне сперва показались каким-то диким наслоением одного на другое, малопонятным музыкальным штормом, непробиваемой «стеной звука».

Прошло, наверное, полгода. Я простудился, не пошёл в школу, сидел дома совершенно один, мне было скучно. И сам не зная почему я вдруг вытащил именно коробку со «Страстями», включил проигрыватель, опустил иглу на пластинку, залез в кресло с ногами и нацепил наушники. И вдруг «сработало». Как будто внутри головы кто-то повернул невидимый рычажок – внутри меня что-то защемило, сжалось, скрипки будто накатывали на меня неторопливыми волнами, как морской прибой, а сквозь них жалобно плакали флейта и гобой... Эти волны гипнотизировали меня, завораживали, заставляли забыть обо всём – и вдруг совершенно неожиданно грянул (именно грянул!) хор: «Боже, Господь наш!» («Herr, unser Herrischer, dessen Ruhm in allen Landen herrlich ist...»).

Это было настолько неожиданно и настолько сильно, что я вздрогнул и выронил из рук буклет от пластинки. А дальше – я сидел, едва дыша. И вставал только для того, чтобы поменять у пластинки сторону (а пластинок в коробке было целых три). Вивальди, Моцарт, Мендельсон, Чайковский, Григ? В тот момент я забыл об их существовании.

«Страсти» – это переложенное на музыку самое трагическое, самое страшное место из Евангелий. Это рассказ о страданиях и смерти Христа, о подлом предательстве Иуды, о трусливом отречении Петра, о малодушии Пилата, об озверевшей толпе, которая ещё буквально вчера приветствовала Христа и громогласно называла царём, а сегодня безумно кричит – «распни его!», о стражниках, которые весело разыгрывают в кости одежду умирающего в страшных муках – тут же, у подножия креста, как будто ничего особенного не происходит...

Как положено всякому воспитанному ребёнку, с Евангельским сюжетом я был вкратце знаком. И, надо признаться, этот сюжет меня «не цеплял». А тут случилось невероятное – я переживал этот сюжет (под текст на немецком, заметьте, языке) «наживую», с кровью и мясом, будто слышал дыхание и смех тех самых римских солдат, видел и боялся ту самую толпу, которая сперва пытается изобразить из себя что-то рассуждающее («У нас есть закон, и по этому закону он должен умереть...»), а затем срывается на самый настоящий животно-обиженный визг («Нам не разрешено убивать!», «Wir dürfen niemand töten!»). Кстати, в данном случае немецкий текст (перевод Мартина Лютера) по мне так более хлёсткий и сильный, чем русский перевод («...нам не позволено предавать смерти никого»).

Интересный момент, о котором я узнал значительно позднее. Иоганн Себастьян Бах не сказать чтобы не любил итальянскую музыку – он даже переложил для органа несколько оркестровых концертов Антонио Вивальди. Но в те времена (XVIII век) по всей Европе, от Лиссабона до самого Петербурга, царило самое настоящее засилье итальянских музыкантов, певцов и композиторов. И «местные» музыканты, те же немцы, англичане или французы часто ворчали, что, дескать, итальянцы отбивают у них работу и хлеб. Так вот, в «Страстях по Иоанну» у Баха везде, где поёт та самая разъярённая толпа – «распни его!», «нет у нас царя, кроме кесаря!» – она поёт «на итальянский манер», то есть в самом модном на то время итальянском стиле. Великий Бах весьма элегантно «отомстил» надоевшим итальянцам, заставив петь проклинающую Христа толпу иудеев «по итальянской школе».

Я до сих пор вспоминаю то своё – самое первое! – слушание «Страстей». Когда, наконец, закончилась вторая сторона третьей пластинки, я продолжал сидеть с ногами в кресле, будто боялся пошевелиться. Я ощущал внутри себя пустоту – но пустоту цельную, великую, космическую, вселенскую. Мне казалось, что я прожил целую вечность – причём не здесь, а там, в далёкой Палестине две тысячи лет тому назад. Когда пошёл в школу, в первую очередь ошарашил учительницу немецкого (у которой вот ни грамма не ходил в любимчиках) просьбой перевести текст хорала «Dein will' gescheh', Herr Gott, zugleich». А в музыкальной школе начал с жаром пересказывать свои впечатления преподавательнице по скрипке. Говорил, наверное, полчаса. Учительница покачала головой и сказала со вздохом концертмейстерше:

– Ты знаешь, Оля, вот вроде мальчишка – шалопай. Болтун, прогульщик и лодырь, и даже несчастную «Игру в лошадки» никак выучить не может. И музыкантом он вряд ли станет (угадала, не стал). Но вот возьмёт и расскажет о том, как он слушает Баха – и понимаешь, что совсем не зря я с ним все эти годы занималась...

Главный вопрос: «По Иоанну» или «по Матфею»? Они разные – собственно, как и Евангелия от Матфея и от Иоанна. Вроде бы рассказывается одна и та же история – но совершенно «в другом стиле».

Язык Иоанна – строгий, сжатый, даже несколько скупой, полный загадок – например, исследователи Библии до сих пор спорят о том, кто был загадочный «Другой ученик», который, в отличие от Петра, не испугался и вместе с Богородицей и Марией Магдалиной до конца стоял у самого подножия креста?

Язык Евангелия от Матфея, напротив, цветистый, подробный, насыщенный, драматичный – недаром сам Бах для «Страстей по Иоанну» брал отдельные полюбившиеся места из Матфея... Музыка «Страстей по Матфею» многими специалистами вообще считается абсолютной вершиной творчества Баха. (Композитор там соединяет оркестр и три (три!) хора – два взрослых и хор мальчиков, причём соединяет невероятно искусно, тонко – сперва слушатель даже не замечает, что три (!) хора поют разные (!) тексты на разные (!) мелодии – два взрослых хора как бы «ведут диалог», а детский хор исполняет партию «небесных ангелов», этот диалог как бы комментирующих.)

Музыка «Страстей по Иоанну» (на мой взгляд) более суровая, простая, строгая, «сдержанная», даже партия самого Евангелиста в ней как бы «суше», аскетичнее – в точности, как и текст самих Евангелий... Но! «Иоанн» был моими первыми «Страстями», а первая любовь – она, сами знаете...

В общем, выбирать трудно. Каждое произведение – это примерно два-три часа (время зависит от того, интерпретация какого дирижёра попадёт к вам в руки). Но начать можно с малого – например, с отрывков, которые мы предлагаем сегодня.

 

(Музыкальные дорожки - по ссылке на источник)