Великими трудами и горячими молитвами возрождается уникальный монастырь в калужской глубинке
Еще в прошлогодних номерах «Русского Вестника» мы начали рассказ о замечательном возрождающемся Шаровкином монастыре, что находится на древней калужской земле. Сегодня мы продолжаем наше повествование и хотим рассказать о недавнем и уже далеком прошлом, истории которого поучительны для каждого из нас и заставляют о многом задуматься.
Молись о нас, отче, на небесах!
На Бутовском полигоне всегда как-то особенно тихо и скорбно. На длинной мемориальной стене среди 21 тыс. имен расстрелянных в 1937–38 годах есть имя и последнего священника Шаровкина монастыря о. Иоанна Жукова. В ту страшную ночь вместе с ним были расстреляны алтарник, золотчик иконостасов и еще более ста человек из мирян.
Путь служения Богу батюшка выбрал с молодости. Первый период его служения в с. Белкино в Борисогребском храме (ныне это окраина г. Обнинска) попал на время первых жестоких гонений на верующих – 1927 год. Уже тогда о. Иоанн платил повышенный налог государству и был лишен избирательных прав. Всего три года он имел возможность служить. Раскулачивание и первый арест его случились уже в 1930 году. Обвинение, как обычно, заключалось в контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации и исходило от молодых советских клеветников из молодежи. Преданные прихожане безуспешно пытались защитить своего священника. Батюшка отбывал наказание три года в СибЛАГе (в г. Новосибирске). Только Бог знает, какими трудными были эти годы заключения.
После освобождения Бог дал несколько лет молитвы на новом месте, в бывшем Успенском Шаровкином монастыре, а потом снова тюрьма. Теперь венец мученический был от него уже совсем близко. Наступил зловещий 1937 год – год юбилея Октябрьской революции. Эту дату советские власти решили отпраздновать террором невероятного масштаба. Указом комиссара Ежова все регионы государства были обязаны произвести чистку среди населения, выявив преступников и при ведении следствия «в ускоренном порядке» распределив их на две категории: первая – на высылку в концлагеря, вторая – на расстрел. В ряду с уголовниками и бандитами большую часть занимала категория «церковников».
За «ведение среди населения активной контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации с клеветой на вождя партии» в сам день Преображения Господня о. Иоанн Жуков был приговорен к расстрелу на полигоне в Бутово. Люди, измученные допросами и истязаниями, полуживыми доставлялись в страшный расстрельный барак. Местные жители с замиранием сердца слушали страшные выстрелы совсем рядом и боялись промолвить слово... Как пережил батюшка жестокие допросы и свою последнюю мученическую ночь? Как молился, как выстоял в вере?
А приговор был приведен в исполнение в сам день Успения Пресвятой Богородицы, в сам день «Богородичной Пасхи». Палачи и не знали о величии этого обычного для них расстрельного дня. Отец Иоанн одержал победу – великую победу над злом, через свое мученичество уподобляясь воскресшему Христу. 14 августа 1963 года Калужским областным судом И.В. Жуков по обеим судимостям был реабилитирован.
Молись о нас, отче, на небесах!
Икона «Благодатное небо»
После начала возрождения в Успенскую церковь приносили сохраненные во время безбожия иконы. Одна из них, предположительно бывшая здесь и до революции, называлась «Благодатное небо». Духовное понимание образа можно сопоставить со словами из Откровения Иоанна Богослова о «Жене, облеченной в солнце».
Наша икона «Благодатное небо» была возвращена в храм темной и чуть расколотой от времени. В первые годы возрождения старинным храмом интересовались грабители, ведь постоянно здесь никто не проживал. Однажды случился большой набег на храма: унесли абсолютно все, что могло представлять ценность, все иконы. Но почему-то именно «Благодатное небо» не тронули. В чем была причина – знает только Бог: не заметить не могли, может быть, забыли или не успели. Скорее всего, причина была в том, что Матерь Божия Сама не захотела уходить отсюда, чтобы через эту икону помогать людям. Икону постарались очистить от копоти: ведь первоначально она находилась совсем рядом с дымной буржуйкой. В настоящее время перед этим образом молятся о благополучии Военно-воздушных сил и всех совершающих путешествие по воздуху, а также в любой нужде.
Дядя Миша
Невозможно не упомянуть о человеке, с помощью которого начиналось возрождение обители. Алтарника Михаила, или, как все его звали по-простому, дядю Мишу, можно было, бесспорно, назвать душой прихода. Он не пропускал ни одного воскресного богослужения и праздника. Где возникала необходимость в храме гвоздь прибить, что-то отремонтировать – все делал дядя Миша. Это был светлый и добрый человек.
Но было время, наш Михаил совсем не верил в Бога. Поговаривали, что он даже был в местах «не столь отдаленных» за некоторые свои деяния. Проживал в с. Вялицы – полчаса езды от Шаровкина монастыря, и там пристрастился к охоте. Тренировался Миша в стрельбе по куполам небольшой церковки в селе. Целился, как в мишень… и попадал в точку! Только потом вдруг обнаружили у Михаила онкологию. Дело стало очень плохим – четвертая стадия, никакой надежды. Говорят ему родные: покайся, что в купола стрелял, ведь смерть близко! Задумался дядя Миша над своей жизнью. Что неправильно жил, не по-божески. И дал в сердцах обет: если выживет – восстановить этот храм, в который так легкомысленно стрелял. И чудо совершилось: услышал Господь кающегося грешника. Пошел Михаил на поправку и с усердием занялся благоустройством обветшавшей церкви, над которой когда-то бездумно надругался.
Как-то раз Михаил узнал о том, что в Успенском храме Шаровкина монастыря идут службы, началось возрождение разрушенных стен. Изо всех сил помогал первым труженицам. А потом стал и незаменимым алтарником.
Наступила весна 2020 года. Все стали шептаться, что нагрянула на нашу землю страшная эпидемия – коронавирус. Дядя Миша иногда шутил: «Ой, у меня насморк, наверное, ковид!» Когда ему говорили: «Дядя Миша, не шути так!» – он, смеясь, отвечал: «Зараза к заразе не пристанет!»
Но вот в Неделю жен-мироносиц дядя Миша на службу не пришел, сказал, что на рыбалке простыл. Кто-то из близких пошутил: «Ковид?» «Нет, не ковид», – смущенно ответил Михаил. Но это была именно та самая болезнь. Страшная болезнь быстро развивалась на фоне онкологии и диабета… Каких-то десять дней – и нашего алтарника не стало. Как-то странно было и непривычно не видеть его на воскресном богослужении. Остались только его фотографии на службах и крестных ходах, а главное – плоды его рук в обоих храмах, в которых он так самозабвенно трудился.
Воистину Бог принимает покаяние человека в любое время и дает ему время и силы на исправление.
Вечная память тебе, дядя Миша!
Послушание паче поста и молитвы
Мы, сестры Свято-Никольского Черноостровского монастыря в Малоярославце, очень любим свой дом, родную обитель. Конечно, уезжать куда-то из нее, хоть и по послушанию, пространством отрываясь от духовной семьи, очень болезненно. Но послушание – превыше всего. Не послушаешься – потеряешь благодать, это мы много раз переживали на деле.
В начале января 2016 года на подворье Черноостровской обители, в возрождающемся Гремячевом монастыре готовились к Рождеству. Долгожданный праздник вот-вот должен был прийти! И вдруг – неожиданный и срочный приказ сестринской общине: на Рождество разделиться и частично переехать в Шаровкин, новое подворье Черноостровского монастыря. Чистое поле, строящийся домик без воды и отопления, разрушенный храм среди бурьяна и ничем не огороженный. Неужели сюда? Малоярославецкие сестры не боятся трудностей. Разруху уже приходится переживать не первый раз, а кому-то и не второй. Начинаешь во все вкладывать свое сердце, и новый монастырь тоже постепенно и незаметно становится дорогим.
Но не забыть и родную обитель. По ночам она часто снится. Наша добрая наставница матушка-игумения и сестры – все как будто наяву. Для Бога и для молитвы не бывает расстояний. Во Христе мы едины, и это – огромная непобедимая сила против зла.
В житейском плане было непросто – первая зима полна испытаний. Две печки обогревали пространство рядом, а остальные помещения были холодные. Прямо напротив келий была оборудована крохотная кухонька. Ледяную воду носили из источника – и на трапезу, и для мытья посуды или стирки. Экономили каждую каплю.
Храм тоже был местом для подвига не только для монахинь, но и для всех присутствующих на службе. Холод и сырость пронизывали насквозь не один год, а 60 вентиляционных отверстий, сделанных когда-то при постройке этого храма, непрерывно нагоняли с улицы ветер. Буржуйки, служившие отоплением во времена прихода, уже убрали, была сделана новая система отопления, но, чтобы натопить хотя бы заднюю часть, приходилось перекрывать большой храм и молиться в придельном – в честь ап. и ев. Иоанна Богослова – большую часть года. В большом Успенском храме, устланном уже давно сгнившими коврами, зимой сверху падал снег, а ветер в окнах угрожающе завывал. Однажды, войдя в храм, мы увидели страшное зрелище: сверху отвалились огромные куски штукатурки, разлетевшиеся по всему храму, даже до алтаря. Бог миловал: никого в то время там не было. В любимом всеми прихожанами и сестрами притворе, где сначала стояла наша чтимая икона «Благодатное небо», ситуация была немногим лучше: потолок затянули сеткой, чтобы, если что-то упадет, сетка этот предмет задержала. Страшная картина мгновенного обвала кирпичей из центра свода притвора на головы молящихся часто преследовала воображение и пугала своей неизбежностью. Куда было идти за помощью? Только к Богу и Пречистой Богородице…
Поможем возродить святыню!
Прошло восемь лет с того времени, как мы в первый раз ступили на землю Успенской обители дома Пресвятой Богородицы. Многое изменилось, несколько сестер стараются трудиться изо всех сил вместе с немногочисленными помощниками. Понемногу монастырь хорошеет. Но нам очень нужна ваша помощь, дорогие читатели! Если кто-то захочет послать нам копеечку, мы будем с благодарностью молиться за вас!
Карта СБ 2202 2050 3599 7821 Дарья Дмитриевна В. или по номеру телефона 8 (910) 868-81-23. Спасибо вам, дорогие!
Монахиня ЕЛИСАВЕТА,
подворье Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря
в г. Малоярославце при бывшем Успенском Шаровкином монастыре
