Источник: Калининградская Пруссия
В 1967 году Алексей Косыгин вспоминал, какое тягостное впечатление произвёл на него янтарный край во время экстренной командировки летом 1947-го
55 лет назад именно он поставил точку в затянувшихся спорах вокруг главного символа Кёнигсберга – Королевского замка. А 75 лет назад в пожарном порядке выводил бывшую Восточную Пруссию из кризиса. Но связь его с этой землёй возникла раньше.
10 февраля 1946-го советский народ избирал депутатов в Верховный Совет СССР. Ещё не существовало Калининградской области, этот район считался Особым военным округом. Тем не менее здесь тоже было решено провести выборы, которые – самые первые – стали важным шагом по утверждению новой жизни в «неметчине». В своё время эту страницу в летописи янтарного края специально изучала архивист Тамара Прошина.
– Косыгин от нас был выдвинут в Совет Национальностей, – рассказывала Прошина. – В выборах приняли участие 100 процентов избирателей, «за» проголосовало 98,8 процента.
Так 42-летний глава правительства РСФСР Косыгин стал ещё и депутатом Балтики, как говорили раньше. А к лету 1947-го, когда ему пришлось срочно поехать в «свой» регион, он был уже кандидатом в члены Политбюро (высший орган власти) и замом председателя Совета Министров СССР. Главное же – его ценил Сталин, ласково называя Косыгой.
Сталин и Косыгин в Кремле. 1947 год
Наверное, в карьерном росте помогало и «правильное» происхождение – сын питерского токаря. Только всё же важнее явно было то, какой светлой оказалась голова у мальчика из бедной рабочей семьи.
В 1919 году он добровольно (в 15 лет) вступил в ряды в Красной армии. Правда, воевать не пришлось – участвовал в строительстве оборонительных сооружений. Вернувшись в 1921-м на гражданку, отучился в кооперативном техникуме. Поработав «на земле» в Сибири, в 1930-м окончил текстильный институт, после чего быстро пошёл в гору. Разносторонние знания в нём на редкость сочетались с практической хваткой. Так, это он руководил эвакуацией предприятий, когда началась война, потом был уполномоченным Государственного комитета обороны в блокадном Ленинграде. Ну а в июне 1947-го – возглавил комиссию, которой поручили разобраться в том, как оперативно помочь Калининграду.
Поводом для командировки стало письмо руководителя Калининградского обкома ВКП(б) Петра Иванова. Новая советская область, учреждённая на месте разорённого края, нуждалась в поддержке центра (на селе от голода умирали уже даже наши переселенцы, не говоря о бесправных немцах). И 28 мая 1947-го Иванов решился сообщить Сталину о критическом положении дел в самом западном регионе.
Три недели спустя после письма его автор застрелился… А комиссия Косыгина работала. И по горячим следам её визита, в частности, уже 21 июля 1947-го вышло постановление о восстановлении Янтарного комбината. Вообще же по итогам работы комиссии регион был включён в пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР.
По итогам работы комиссии Косыгина уже 21 июля 1947-го вышло постановление о восстановлении Янтарного комбината
А калининградцы ещё долго обращались за помощью лично к Косыгину. Например, трест «Сельэлектро» писал Алексею Николаевичу: «Просим дать указание пересмотреть наше штатное расписание и разрешить организацию дополнительно межрайонных контор – в Гусеве и Советске». Или вот телеграмма от главы обкома Владимира Щербакова, который сменил покончившего с собой Иванова: «В детдомах области – 3600 детей, в приёмниках – 200. Отпущено пайков – 3500. Прошу вашего распоряжения об увеличении количества пайков до 3800».
Запомнилось и то, что, будучи в Светлогорске, Косыгин назвал его так – Северные Сочи.
– Это меткое определение подчёркивает значение курорта для всей страны, – говорили калининградцы. Благодаря помощи центра былой прусский Раушен, переименованный в Светлогорск, становился всё лучше. Хотелось, чтобы эти перемены оценил и Косыгин. Но он приехать снова смог лишь в 1965 году.
Тогда Косыгин был уже вторым человеком в стране – руководил правительством СССР. И в самый западный регион вырвался на пару дней, чтобы вручить Балтийскому флоту второй орден Красного Знамени, которого тот удостоился в ознаменование 20-летия Победы.
Прилетел Косыгин в субботу, 24 июля 1965-го, накануне Дня Военно-Морского флота. В толпе на аэродроме помимо местного начальства премьера встречали первые лица Литвы, Латвии, Эстонии и Белоруссии, главком ВМФ, командующий Прибалтийским военным округом. Покинув борт Ил-18, Косыгин отправился в Балтийск. Там в летнем театре состоялось торжественное собрание. Высокий гость лично прикрепил орден к флотскому знамени – и БФ стал дважды краснознамённым.
Встреча высокого гостя на калининградском аэродроме. Слева – глава обкома КПСС Николай Коновалов. 24 июля 1965-го
На другой день Косыгин стал почётным гостем на морском параде в Балтийске, затем – на спортивном празднике, устроенном на городском стадионе. После чего по пути к самолёту ещё заехал в рыболовецкий колхоз «За Родину», где пообщался с тружениками моря. Его интересовало, какие орудия лова и промысловые суда дают больший эффект в океане, что планируется делать для снижения затрат на добычу и обработку рыбы, как расширить вылов тех пород, которые пользуются спросом у населения.
– До свидания, дорогие товарищи калининградцы, большое спасибо за встречу! – сказал он, стоя на трапе уже на аэродроме. А всего через два года вдруг опять нанёс визит.
В августе 1967-го Косыгин отдыхал в Паланге. По словам старожила области Вячеслава Макарова, который тоже был там, VIP-отдыхающий вёл себя демократично. Так, зеваки могли наблюдать, как он и первый секретарь ЦК Коммунистической партии Литвы Антанас Снечкус играли в волейбол.
– Потом мы встретились на улице, – вспоминал Макаров, – Косыгин спокойно шёл, как простой смертный, даже охраны не было видно.
А 15 августа 1967-го председатель Совета Министров СССР, возвращаясь с отдыха, решил заехать к калининградцам. Из Паланги до границы области его доставили литовские товарищи, с нашей стороны высокого гостя ждала обкомовская «Чайка».
После визита Косыгина в 1967 году начался демонтаж последних обломков замка
Поскольку визит был неофициальным, Косыгин позволил себе в тот день быть одетым в спортивный костюм. Конечно, не в «Адидас» какой-нибудь. Не секрет, человек он был скромный. Кроме того, глава советского правительства старался собственным примером поддерживать отечественного производителя. Правда, такой облик исключал возможность протокольной съёмки. Широкие массы не должны были видеть второе лицо государства в столь «неформальном» виде.
За день Косыгин успел немало. Побывал в Зеленоградске, на самых важных стройках и в рыбном порту, объехав все значимые исторические места Калининграда, возложил венок к мемориалу 1200 гвардейцам. Кроме него из пассажиров в машине находились первый секретарь обкома КПСС Николай Коновалов и его помощник Николай Иванов. В какой-то момент за окнами авто показались развалины Королевского замка. Как много лет спустя рассказал мне помощник Коновалова, когда «Чайка» проносилась мимо руин, Косыгин произнёс:
– Этот гнилой зуб пора вырвать. А на его месте следует построить новое современное здание.
Коновалов воспринял это указание с чувством глубокого удовлетворения – в Калининграде он был главным сторонником сноса: в советском городе «фашистскому» замку не место! Уже вскоре начался демонтаж последних обломков – чтобы расчистить место для новой площади перед будущим Домом Советов.
А Косыгин в тот приезд ещё вспоминал о том, какое тягостное впечатление произвела на него область в 1947 году. И радовался, что основа развития региона, заложенная тогда, оказалась прочной.
КП
