Одним из важнейших маркеров национально-государственной идентичности является историческая память народа. Она связывает поколения через события, факты и образы людей, которые сыграли определенную роль в развитии государственности той или иной страны.
Как пишет американский исследователь С. Хантингтон, «без национальной истории, освещающей в воспоминаниях людей славные события прошлого, войны и победы, неудачи и поражения, образов героев и злодеев – нет нации» [1, с. 157]. Данный тезис интересен тем, что он актуализирует проблему выбора: какие страницы истории Отечества назвать славными, какие – неудачными, кого назвать героем, кого – врагом или предателем. Это проблема идентификации нации, «определения и отделения своего от чужого» [2, с. 157], которая сегодня как никогда актуальна для бывших советских республик.
Образовавшиеся после развала СССР новые государства пошли по пути очередного «конструирования „национальной истории“, т. е. реинтерпретации исторического нарратива в связи с иной – „новой“ – идентичностью народа» [2, с. 185]. Это привело к конфликту советской историографической традиции и новых национальных интерпретаций исторического прошлого, разрыву поколений внутри современных постсоветских обществ.
Что касается Республики Беларусь, то не последнюю роль в проблеме формирования дискурса белорусской национально-государственной идентичности сыграл сложный путь развития белорусского этноса, рожденного в лоне восточнославянской семьи, но развивающегося сотни лет в составе различных государственных образований, в самом эпицентре войн, развязанных между ВКЛ и Московским государством, Речью Посполитой и Российской империей.
В результате мы имеем пантеон незаурядных личностей, чьи судьбы неразрывно связаны с историей белорусского народа и которые оказались по разные стороны баррикад в историческом противостоянии восточной и западной цивилизаций. Наблюдаем, как битвы за территории, межконфессиональные распри и гражданские войны прошлых столетий в современной жизни трансформировались в «битву дискурсов», которая ведется в поле информационного противостояния культур, смыслов, идеологий, политических систем.
В качестве иллюстрации тезиса о такого рода противоборстве – метаморфозы исторического мифа о судьбе уроженца Беларуси Викентия (Кастуся) Калиновского, чей образ был поднят на пьедестал в советской историографии, подхвачен как знамя белорусскими национал-радикалами сразу после распада Советского Союза, а сегодня фактически разделил современное общество на три лагеря.
В некоторой растерянности находится старшее поколение, воспитанное на нарративах советской историографии о белорусском национальном герое Калиновском – борце с царским режимом за права простого народа. Этническое происхождение «героя», истинная цель и методы борьбы в официальном дискурсе эпохи Советского Союза замалчивались. В художественных произведениях и фильмах создавался миф о жертвенной борьбе белорусского национального лидера во имя социального равенства и справедливости, прочно закрепившийся в массовом сознании и ставший одним из инструментов формирования новой идентичности – «советский гражданин».
Коммуникативная цель дискурса объединить все национальности внутри одной большой страны вокруг памяти об общих национальных героях была достигнута. На романе В. Короткевича «Каласы пад сярпом тваiм» (1965), фильме Владимира Гардина «Кастусь Калиновский» (1927), создающих суггестивный (внушающий) эффект абсолютной веры читателя и зрителя в реальность художественных образов, выросли миллионы белорусов, русских, украинцев и представителей других народов. Многие из них и сегодня с трудом расстаются с убеждениями и мифологемами той эпохи.
Важно учитывать, какое влияние оказывал кинематограф на массовое сознание людей: революционные преобразования в молодом советском государстве совпали с развитием нового вида искусства.
Даже немое кино являлось, выражаясь современны