© Евгений Биятов
Даже наличие ядерного оружия у России может оказаться недостаточным, чтобы удержать США или их союзников от прямого вмешательства в конфликт. А это уже путь к почти неминуемой ядерной эскалации, считает главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов
Об этом он рассказал в интервью изданию Украина.ру.
- Федор Александрович, 2 февраля – 80 лет Сталинградской битвы. Сражение, которое переломило ход Второй мировой, Великой Отечественной. Время у нас сейчас очень непростое, в первую очередь с политической точки зрения. Насколько велики шансы, что глобальная политика сойдет с ума и мы увидим сегодня сражение подобного масштаба?
– Шансы на то, что глобальная политика сойдет с ума – достаточно велики, мы признаки этого наблюдаем в самых разных проявлениях. А насчет сражений такого масштаба – я не военный специалист, не могу судить с точки зрения вопросов стратегии.
Но мне все-таки кажется, что, если противостояние дойдет до этого уровня – а это, конечно, уже не противостояние России и Украины, это противостояние России и НАТО, того, что мы называем сегодня коллективным Западом…
Мне все-таки кажется, что переход, именно ядерный, которые не предусматривает такого рода масштабных сражений, а предусматривает другие совершенно инструменты и риски – это более вероятно.
Потому что наличие ядерного оружия, с одной стороны, на протяжение семидесятилетия служит гарантом отсутствия крупных войн, войн между великими державами, крупнейшими странами. С другой стороны – то, что мы наблюдаем сегодня: интенсификация конфликта на территории Украины. Он явно уже вышел за пределы межгосударственного столкновения, это заставляет с некоторым ужасом предположить, что фактор сдерживания может начать расшатываться.
То есть наличие ядерного оружия у России в какой-то конфигурации, в какой-то ситуации может оказаться недостаточным, чтобы удержать США или их союзников от прямого вмешательства. А тогда это уже путь к почти неминуемой ядерной эскалации.
Отвечая на ваш вопрос: битв масштаба Сталинграда или Курской дуги я бы сейчас не ожидал.
– Говоря об этом глобальном безумии, буквально из последних заявлений США – то, что они готовы защищать Южную Корею, в том числе, ядерным оружием. Это израильская операция в Иране. Каковы возможные последствия? Наверное, сконцентрируемся на израильской операции. Как мы должны ответить? По сути, это наказание Ирана за сотрудничество с нами?
– Если все-таки секундочку посвятить Южной Корее и США, я бы как раз в этом случае безумием это не считал. Северная Корея – ядерная держава, это всеми признано и более того, они всячески это подчеркивают, и в общем-то, допускают применение в случае, если…
Поэтому, подтверждение ядерной гарантии Южной Корее со стороны США мне не кажется таким уж абсурдным. Они отвечают на реальные вызовы, которые есть.
Другое дело, вообразить себе сценарий применения ядерного оружия на Корейском полуострове с той или с другой стороны, то есть, кто победит – уже неважно. Корейского полуострова в старом виде уже не будет.
Так что это, к счастью, я думаю, только риторика. Северная Корея ведь свое ядерное оружие использует только для того, чтобы никто не лез.
А что касается Ирана и Израиля – официально Израиль не подтверждает, что это его операция, хотя есть масса оснований полагать, что это так. Я не соглашусь с вами, что это исключительно наказание за сотрудничество с Россией, потому что, при всем уважении нас к самим себе – мир все-таки не исчерпывается сюжетами, связанными с Россией.
Главное, что беспокоит Израиль – это не то, что Иран, по слухам, помогает России в военном оборудовании, а то, что Иран продолжает работать над ядерной программой. Иран ее называет, естественно, "мирной", но мы понимаем, что здесь грань тонка.
Надежды на то, что решить этот вопрос удастся дипломатией, были благополучно похоронены Соединенными Штатами, потому что не Иран вышел из так называемой сделки 2015 года, а именно Америка.
При Байдене вроде как была идея, что в нее надо вернуться, но условия, которые выставляли американцы, абсолютно не подразумевают каких-либо иных вариантов, кроме нынешнего, когда переговоры фактически закончены, зашли в тупик.
Конечно, Израилю это крайне опасно, они это для себя считают экзистенциальной угрозой. Это одна сторона.
Вторая сторона связана с тем, что региональное влияние Ирана последовательно растет – спасибо США, потому что мощным толчком иранского расцвета, подъема, стало уничтожение Ирака в прежнем виде, операция 2003 года, сначала 1991 года, потом 1993, когда Ирак Саддама Хусейна, традиционный противовес Ирану – был уничтожен американскими силами.
В результате Ирак оказался под довольно сильным иранским влиянием, а дальше оно распространялось по Ближнему Востоку.
Опять же, я рискну прослыть адвокатом дьявола, я бы не сказал, что происходящее там так уж и безумно. Израиль жесткими способами, демонстративно игнорируя остатки международного права, решает задачи своей безопасности. К сожалению, мы сейчас в таком мире живем, где это становится нормой.
– А насколько это вредит России, насколько для нас важен сейчас такой союзник как Иран? Почему мы не отменим санкции? Насколько я знаю, они продолжают действовать и против Ирана, и против Северной Кореи. Почему не укрепим партнерство?
– Для России это существенно, потому что Иран – к некоторому удивлению, в том числе, и моему – превратился очень быстро в важного партнера, даже можно сказать, союзника. Потому, что та степень кооперации в крайне деликатных сферах, которую мы сейчас наблюдаем…
Я в Иране бывал неоднократно все предыдущие годы, я прекрасно знаю, насколько сложные у нас отношения с иранцами, и все те, кто общались, и те, кто там бывали, знают, что любой разговор с иранскими коллегами всегда начинался чередой их претензий к России, начиная со времен XIX века. И Вторая мировая война.
В общем, все что угодно.
То, что сейчас эти отношения вышли не просто на траекторию сотрудничества, а сотруднич