О целях и ценностях предпринимателей дореволюционной России, а также о том, почему нынешних олигархов не стоит называть предпринимателями, рассказывает портал profiok.com.
Как в России появились предприниматели?
Пожалуй, первым системным документом, положившим начало развитию предпринимательства в России, можно считать манифест Екатерины II, изданный в 1775 году. Документ разрешал «всем и каждому» заниматься производством и мелкой торговлей. С этого момента в России начали активно развиваться народные промыслы и небольшие предприятия.
Нельзя не упомянуть, что заводы строились и при Петре I. Но, как пишет в статье «Класс, изменивший Россию» историк Ирина Поткина (Harvard Business Review, 27.11.2015 – прим. profiok.com), император помещал во главу угла военную политику и не ставил перед собой задачу создания в России прочной промышленности. Поэтому заводы, основанные Петром I, перестали развиваться, лишь только в них отпала государственная надобность. Даже металлургические заводы на Урале, основанные Никитой Демидовым и развивавшиеся благодаря представителям этой славной династии, едва пережили отмену крепостного права. Изначально там работали «приписные» крестьяне», и поиск рабочей силы в новых условиях оказался весьма непростой задачей.
Ирина Поткина выделяет два направления, благодаря которым в России складывался класс предпринимателей.
Во-первых, шло движение «снизу»: крестьяне создавали артели, которые впоследствии разрастались до крупных промышленных предприятий. Пример – история династии Морозовых, родоначальник которой основал текстильное производство и выкупил из крепостных себя и своих сыновей.
Второе направление связано с государственным стимулированием. Для решения конкретных экономических проблем государство стимулировало развитие тех или иных отраслей. К примеру, нынешний Донецк появился благодаря строительству в 1869 году металлургического комбината, ставшего впоследствии одним из важнейших индустриальных центров Российской империи. Строительством завода по приглашению российского правительства занялся британский инженер Джон Юз (John James Hughes).
Зарубежных предпринимателей в нашей стране принимали очень охотно. Во второй половине XIX века в Западной Европе промышленность уже сформировалась, а в России чувствовалась нехватка капиталов. При поддержке иностранных предпринимателей – Нобелей, Бромлеев, Хаббардов – в стране начали развиваться целые отрасли: машиностроение, металлообработка, нефтедобыча. Правда, иностранцев серьёзно ограничивали. Например, им было запрещено заниматься золотодобычей, строить пороховые заводы или отправлять торговые корабли под собственным флагом. Как и в нынешние времена, государство старалось создавать преференции для собственных промышленников и купцов.
Как происходило развитие промышленности в России?
Российская империя второй половины XIX века – страна с огромной территорией. Неудивительно, что как только появилась возможность, государство стало всячески стимулировать строительство железных дорог. Вагоны, рельсы и паровозы у себя производить пока не умели. Поэтому пришлось снижать пошлины на ввоз необходимого оборудования из-за рубежа. Шёл и параллельный процесс: на российских заводах размещались заказы на производство вагонов и рельсов. Таким образом, машиностроение и металлообработка развивались быстро и уверенно.
Впрочем, географические особенности иногда порождали решения, которые вряд ли когда-нибудь могли бы появиться в европейских странах. Чтобы снижать логистические издержки, промышленники иногда вынуждены были выстраивать «натуральное хозяйство». К примеру, Морозовы занимались не только текстильным производством, но и вели разработку торфа, которым отапливались фабрики, а заодно повышали эффективность, закупая для мануфактур специальные приспособления для увеличения теплотворности торфа. К концу XIX века частым явлением были мануфактуры, объединявшие в себе полный цикл от первичной обработки хлопка до выпуска и покраски тканей и ниток. Словом, предпринимателям приходилось приспосабливаться. Так, производство зерна в Сибири из-за сложностей с транспортировкой оказалось не слишком выгодным, поэтому местные промышленники перешли на поставки за рубеж высококачественного сливочного масла.
Как появилась социальная ответственность бизнеса?
Поскольку вокруг крупных заводов постепенно возникали города, российским предпринимателям приходилось думать и о развитии социальной инфраструктуры. Отчасти эти процессы стимулировало государство. Скажем, существовал закон, обязывавший промышленников строить больницы из расчёта одна койка на сотню рабочих. Дело здесь было не только в заботе о людях, но и в попытке предотвратить эпидемии. Ирина Поткина пишет, что закон также запрещал строить на берегу реки заводы в непосредственной близости от города, находившегося ниже по течению.
Впрочем, российские предприниматели всегда шли дальше. Морозовы, например, по собственной инициативе разрабатывали и устанавливали на своих красильных фабриках системы для очистки сточных вод. А компания «Зингер» перед запуском завода швейных машин в Подольске построила электростанцию, которая питала энергией весь город.
Кстати, никаких послаблений от государства предприниматели за эту деятельность не получали. Средства, отчисляемые на больницы, не облагались налогом – и только.
Зачем предприниматели занимались благотворительностью?
На Западе богатство всегда считалось показателем трудолюбия и праведности человека, его способности вести дела. «От трудов праведных не наживешь палат каменных», – исстари повторяли на Руси. Русские недолюбливают богатых. Теперь уже не разобраться, было ли виной всему монгольское нашествие, способствовавшее частичному проникновению в страну исламских традиций, или всё дело в православной вере, обращавшей людей к совсем другим ценностям.
К тому же отечественный капитализм сформировался в старообрядческой среде: староверы шли в предпринимательство, потому что других путей, например, на государственную или военную службу, у них не было. Прохоровы, Рябушинские, Гучковы, Морозовы, Коноваловы, Алексеевы, Боткины, Третьяковы, Бахрушины, Абрикосовы, Мамонтовы – все эти купцы, фабриканты и промышленники были старообрядцами. К концу XIX века представители этих славных династий получили европейское образование, были грамотными и профессиональными предпринимателями. Но не утратили главного: понимания, что уважение и репутация зависят не только от роста капитала, но и от совершаемых благородных дел. Иными словами, если ты что-то заработал, но непременно нужно что-то отдать.
Публицист Владимир Стасов замечал, что российские купцы, несмотря на их богатство, «вовсе не охочи до прожигания жизни». Напротив, они «одержимы заботой о пользе народной».
В статье «Российская деловая культура» (журнал «Социальное партнёрство» №2 – 2005) экономист Александр Иванов приводит следующие данные: «В 1910 году в Российской империи насчитывалось 6278 благотворительных заведений, которые на 75 процентов содержались за счет частных пожертвований. Только в Москве в начале века существовало 628 «богоугодных заведений»: больниц, школ и богаделен».
Нашим национальным достоянием до сих пор являются МХАТ, Третьяковская галерея, коллекции западноевропейской живописи, собранные Морозовыми и Щукиными, Бахрушинский музей.
Ещё одна традиция русского предпринимательства, о которой упоминает Иванов, связана с поддержкой государства в периоды войн. Так, во время войны 1812 года было собрано 1718 тысяч рублей купеческих пожертвований, что в те времена представляло собой колоссальную сумму. На конец Первой мировой войны общая сумма пожертвований Третьяковых составила 3,1 миллиона рублей, Бахрушиных – 3,4 миллиона рублей. А владелец сибирских рудников Константин Алексеев, которого многим из нас привычнее упоминать как великого режиссёра Станиславского, во время Первой мировой войны за свой счёт произвёл и поставил русской армии 10 тысяч вёрст саперного провода и три тысячи верст минного кабеля.
«Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли», – этот девиз газеты «Биржевые ведомости», пожалуй, лучше всего выражает суть русского предпринимательства.
Жаль только, что в начале XX века российские власти так и не смогли выстроить доверительные отношения с классом, который по сути сформировал новый облик Российской империи. Закончилось всё трагично.
От редакции. Пожалуй, материал был бы неполон без параллели с сегодняшним днём. Каковы они, сегодняшние российские промышленники и предприниматели, на которых держится (или, по крайней мере, должна держаться) отечественная экономика? Буквально на днях на эту тему блестяще высказался историк и политолог Борис Якеменко.
Он напомнил, что появившиеся в 1990-е годы ларьки и кооперативные туалеты вовсе не были зачатками бизнеса и частного предпринимательства, как это пытались нам преподнести адепты ускоренной капитализации страны. В то время, пишет Якеменко, «все крышевали всех» и «в масштабах страны работал огромный лохотрон», а побеждали в итоге «те, кто вовремя прислонился к власть предержащим».
Постепенно в газетах и на телеэкранах появились «предприниматели», которые в недавнем прошлом были партийными или комсомольскими начальниками, а то и просто шпаной. Затем в моду вошло бизнес-образование, да и просто образование, в результате чего «предприниматели» стали докторами наук, а то и академиками.
Борис Якеменко сравнивает «предпринимательство» Чичваркина, Брынцалова или Полонского с «картинами» (в кавычках!) из «галереи Гельмана» или «спектаклями» (в кавычках!) «режиссёра» Богомолова.
Что думает адекватный человек, глядя на какую-нибудь «Ветку» Монастырского? Он думает, что сляпать подобное может кто угодно. То же самое думают люди, глядя на юродивых «бизнесменов»: так мог бы кто угодно, окажись он в походящих условиях.
«И правда, могли бы, – пишет Якеменко. – Потому что нарисованная ногами «картина» из галереи Гельмана и «предпринимательство» этих людей – одно и то же. Секрет успеха прост: это не мозги и сложнейшие экономические схемы, маркетинг или бессонные ночи, а всего лишь нужные знакомства и крыша в Правительстве, АП, органах».
Никакие это не предприниматели. «На самом деле они никогда не работали и ничего не зарабатывали», – объясняет Борис Якеменко. Взять хотя бы Михаила Прохорова, у которого ничего не вышло ни с Ё-мобилем, ни с политическими партиями, ни с президентскими выборами. Или Бориса Березовского, который за границей толком не смог ничего заработать, «просто проедал награбленное, а когда проел – покончил с собой».
Так что, успокаивает Якеменко, в один прекрасный день каждый из нынешних предпринимателей в кавычках обязательно сбежит или удавится, потому что «с нашей страной их не связывает ничего, кроме приятелей во власти, разрешающих красть, колпачить и вывозить».
Интересно, на каких предпринимателей уповает руководство страны в надежде, что развитие бизнеса вытянет из болота нашу многострадальную экономику? По большому счёту, настоящих предпринимателей в современной России просто нет, а все, кто сегодня так себя называет, достались нам в наследство из 1990-х. Увы, в сегодняшних условиях честному предпринимателю взяться неоткуда. Если бы и захотел кто – нет у него для этого силёнок и условий.
