Надо отдать должное Бараку Обаме за его последовательность.
Смелое
решение Владимира Путина направить войска в Сирию, ставшее одним из
многих, что застали администрацию врасплох, является мерилом слабости.
Русские делают ту же самую ошибку, которую они допустили в 1979 году в
Афганистане, и снова готовы увязнуть в болоте, как обещает американский
президент.
Но Сирия в 2015 году - это не Афганистан в 1979-м.
Да,
Влад Колосажатель вступил в войну, которая разрастается все больше,
подпитывается верой и превращается в региональный конфликт, переходящий
национальные границы, вовлекающий разные племена и конфессии, и
становящийся все более злобным и жестоким. А присоединившись к оси
шиитских сил во главе с Ираном, он сделал ставку на ту сторону, которая в
мусульманском мире находится в меньшинстве.
Но не каждая война -
и даже не каждая ближневосточная война - является засасывающим болотом.
Команде Ирана не просто сопутствует удача - многие обстоятельства явно
за нее. Россия встала на ту сторону, которая организована лучше
оппозиции, и у нее есть разные варианты действий. Она может действовать
на многих фронтах помимо восточной Сирии: это Ливан, Ирак, район
Персидского залива. Беженцы от войны дают в руки Путину мощный рычаг
давления на европейцев. Поскольку режим санкций терпит неудачу, иранские
нефтедоллары помогут свести на нет финансовые преимущества Саудовской
Аравии, многие из которых были быстро и бездарно утрачены в Йемене.
Турки тоже помогают Москве, услужливо нападая на курдских боевиков,
которые успешнее всех остальных воюют с ИГИЛ в Сирии. Иранские, иракские
и сирийские ополченцы-шииты составляют наземные силы, дополняющие
российскую авиацию и беспилотники.
И в отличие от Афганистана в
1979 году, у России нет необходимости вторгаться в Сирию и оккупировать
ее. Во многом Москва может разделить бремя войны с Тегераном, придирчиво
выбирая те тактические возможности, которые усиливают стратегические
позиции Путина. Россия была лишена влияния на Ближнем Востоке на
протяжении жизни двух поколений, а после распада Советского Союза
утратила и глобальное влияние. В остаточном алавитском государстве
Россия нашла местного союзника, обладающего определенной легитимностью,
хотя легитимность эта рождена страхом перед суннитским возмездием в
случае падения Асада. России и Ирану нет необходимости спасать семью
Асада, им нужен только режим.
Далее, эта война идет в самых
важных районах Ближнего Востока, а не где-то в глуши Гиндукуша. Тегеран,
Багдад и Дамаск очень важны для создания регионального баланса сил, да и
глобального баланса сил тоже. Борьба будет долгой и беспорядочной, но
ее исход чрезвычайно важен.
И наконец, с уходом Обамы из этого
региона там не осталось соперника мирового масштаба, поддерживающего
суннитскую оппозицию. Афганские моджахеды ничего не могли добиться, пока
Соединенные Штаты не начали вооружать их переносными зенитно-ракетными
комплексами «Стингер» и прочим современным оружием. Саудовская Аравия
может сыграть ту роль, которую в 1980-х и 1990-х годах играл Пакистан;
но если у Америки там не будет вообще никакой роли, Советы (так в тексте
- прим. перев.) вряд ли пострадают. Афганское болото для русских в
значительной мере вырыли в Америке, и сделал это Рональд Рейган.
<...>
Эта последовательность с возникновением засасывающих болот наверняка стала пугалом для Барака Обамы, который на любую войну смотрит одинаково. Ему вполне хватает того, что существует «арка» истории, которая неизбежно «склоняется в сторону справедливости». А вот Владимир Путин, в отличие от него, верит в теорию «великого человека» и считает себя одним из таких великих людей. И вместе с иранцами он изо всех сил пытается склонить ситуацию в свою сторону, зная, что побеждает отважный.
Оригинал публикации: He Who Dares Wins
Томас Доннелли (Thomas Donnelly)
