В то время, Царь Ирод, услышав об Иисусе (ибо имя Его стало гласно), говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им. Другие говорили: это Илия, а иные говорили: это пророк, или как один из пророков. Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых. Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего. Иродиада же, злобясь на него, желала убить его; но не могла. Ибо Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, — дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; Царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошёл, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал её девице, а девица отдала её матери своей. Ученики его, услышав, пришли и взяли тело его, и положили его во гробе. И собрались апостолы к Иисусу и рассказали Ему всё, и что сделали, и чему научили.
Опять Иродиада беснуется, снова перед нами эта история гнусного пира Ирода в день его рождения — развратное плясание юной девицы, неразумное обещание Ирода дать ей все, что она ни попросит. Девица, которая идет торопливо посоветоваться с матерью и возвращается, чтобы потребовать голову Иоанна Крестителя на блюде. Немедленная жестокая казнь, которая за этим следует, в темнице, среди мрака ночи. Снова видим мы, как неотделимо связаны друг с другом бесстыдство и жестокость, как страшен может быть человек с его распущенностью и неверностью. Не зря, видно, говорят, нет ничего ужаснее на свете, чем бесстыдная мстительная женщина, потому что по самой природе своей женщина призвана прежде всего являть добро, она — дева, мать, жена, очаг, и разрушение всего этого делает ее инфернальной. Отвратительные телодвижения Саломии, демонстрирующей искусство профессиональных блудниц, вызывали не ужас, а восхищение у ее матери, которая сама научила ее этому разврату и теперь подстрекала на убийство.
Мы, наверное, плохо еще сознаем, куда идет сегодня мир. То, что было когда-то патологией и ненормальностью, сейчас агрессивно пытаются навязать всем, чтобы это стало обыденным явлением. Вспомним такую картину из девяностых годов прошлого века: мать приводит на конкурс красоты двенадцатилетнюю дочь, и говорит журналистам: «Пусть моя дочь растет не так, как я. Пусть ее красоту оценят все, и пусть она гордится этим». Пресса с восторгом тиражирует (хотя, не исключено, что порой просто придумывает) подобные заявления, но в результате непридуманной реальностью является тот факт, что какая-нибудь почтенная, вполне положительная, уважаемая всеми женщина спокойно смотрит изо дня в день порнографические видеофильмы вместе со своими детьми. Каким еще одичанием, какой новой жестокостью и кровопролитием прорвется в человеческом обществе это тихое, всепроникающее растление? Происходит все более страшное накопление зла в мире, и нет покаяния. Нет покаяния, и не может быть его в мире, если в нас его по-настоящему нет.