«Начнем с того, что в обыденном, светском понимании, которое дает Толковый словарь русского языка, «"вященнослужитель — это служитель Церкви, отправляющий богослужения и требы". Определение указывает, что сам термин тесно связан с Церковью как обществом верующих, имеющим соответствующую иерархическую структуру», - заявил в интервью сайту Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия соавтор монографии «Христианские основы российского права: история и современность», преподаватель ОЦАД, руководитель Юридической службы Московской митрополии иерей Василий Лосев.
Он напомнил, что Церковь состоит из клира и мирян, и, как отмечает доктор церковной истории и богословия протоиерей Владислав Цыпин, «все члены Церкви разделены на два основных разряда. Первый разряд составляют призванные Святым Духом через поставление совершать церковное служение: проповедовать, преподавать Таинства, заботиться о внешнем устройстве храма. Это клирики. Второй разряд составляют миряне, которые тоже являются участниками церковной жизни. Они участвуют и в учительстве церковном, но лишь по благословению священнослужителей и, как правило, вне храма, и в богослужении — своими молитвами, и в церковном управлении — в избрании священнослужителей, в распоряжении церковным имуществом».
«Порядок жизни Православной Церкви, ее внутреннее устройство, дисциплина, частные аспекты жизни мирян и клириков, их статус определяются церковными правилами. Основными источниками этих правил являются Божественная воля, Священное Писание и Священное Предание церкви. Одним из основополагающих сборников церковного права является Основной канонический корпус Православной Церкви, содержащийся в сборнике "Книга правил"», - напомнил священник.
«С момента своего возникновения христианская Церковь существует в материальном мире, осуществляя свою миссию на территории государств, взаимодействуя с властью, обществом, верующими и неверующими. На протяжении всей христианской истории статус священнослужителя, так или иначе, находил отражение в государственном законодательстве или его отдельных отраслях. Этот статус менялся в зависимости от исторических и политических процессов, оказывавших влияние на законодательную власть и формирование общеобязательных правовых норм, затрагивающих положение церкви и ее членов, включая священнослужителей. То есть, правовой статус священнослужителя определяется как каноническими, так и государственными нормами. В современных условиях жизни правовой статус Церкви, ее священнослужителей не может ограничиваться исключительно с точки зрения церковных норм и внутренних установлений. Его можно определить как совокупность прав, обязанностей и ответственности, установленных как каноническими нормами, так и государственными нормативными правовыми актами», - добавил он.
Хотя Конституция России устанавливает, что Российская Федерация — светское государство, и никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной, а религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом, но, заметил иерей, иногда, к сожалению, эту норму толкуют как отрицание участия Церкви и священнослужителей в общественной жизни государства. «Это толкование нельзя назвать правильным! Государство наряду с внутренними установлениями Церкви осуществляет правовое регулирование реализации гражданами права на свободу вероисповедания и деятельности религиозных объединений. Это как раз вызвано тем, что религиозные объединения исторически являются институтами гражданского общества в России и участвуют в общественных отношениях. В Конституции 2022 года появился принцип исторического правопреемства нашего государства. Он отсылает нас к тысячелетней истории образования нашего Отечества: "Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признает исторически сложившееся государственное единство". Это подчеркивает глубокие исторические корни влияния христианства на российское право», - продолжил отец Василий.
Он отметил, что Федеральный закон от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях» в своей преамбуле признает «особую роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры». «И действительно, исторические факты свидетельствуют, что с момента крещения Руси в 988 году Православная Церковь стала одним из самых авторитетных институтов, формировавшим облик русского народа, российской государственности на протяжении веков. Именно поэтому, в соответствии с действующим законодательством, священнослужители Русской Православной Церкви по благословению священноначалия имеют возможность осуществлять различные послушания: окормлять образовательные учреждения, осуществлять социальное служение, окормлять воинские подразделения в зоне СВО, участвовать в культурных проектах и диалоге с государственными структурами», - заявил священник.
Также он отметил, что Федеральном законе от 26 сентября 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях» выделены основные термины, обозначающие лиц, непосредственно связанных с деятельностью религиозных организаций — «священнослужители» и «религиозный персонал». «Однако четкого определения эти термины в российском законодательстве не имеют. Исходя из общепринятых значений, персонал — это коллектив работников или совокупность лиц, осуществляющих трудовые функции на основе трудового договора. Религиозный персонал — это личный состав тех лиц, которые участвуют в деятельности религиозной организации и (или) обеспечивают эту деятельность, но они не являются священнослужителями. Законодатель обозначил священнослужителей в отдельную категорию, что указывает на их особый статус», - подчеркнул о. Василий.
По его словам, термин «священнослужитель» упоминается в ряде нормативных правовых актов Российской Федерации. Например, в Указе Президента РФ от 12.07.2012 № 969 «О предоставлении священнослужителям права на получение отсрочки от призыва на военную службу» священнослужитель упоминается как лицо, получившее священный сан (звание) и занимающее должность в религиозных организациях или должность помощника командира (начальника) по работе с верующими военнослужащими. В Кодексе административного судопроизводства РФ, Гражданском процессуальном кодексе РФ и Уголовно-процессуальном кодексе РФ указано, что священнослужители не подлежат допросу в качестве свидетелей об обстоятельствах, которые стали им известны из исповеди. Уголовно-исполнительный кодекс РФ предусматривает возможность приглашения священнослужителей к осужденным. Закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусматривает право пациента на допуск к нему священнослужителей. А Федеральный закон «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» предусматривает исключение священнослужителей из списков кандидатов в присяжные заседатели.
«Как видно из приведенных примеров, нормативные акты не дают полного определения термина "священнослужитель" применительно к тем правоотношениям, которые они регулируют. В то же время можно утверждать, что в отдельных отраслях права священнослужитель выступает в качестве специального субъекта права (например, имеет пастырский доступ к осужденным, пациентам в медицинских учреждениях, военнослужащим), в некоторых случаях имеет правовой иммунитет (ему предоставляется отсрочка от призыва на военную службу, он не может быть допрошен об обстоятельствах, которые стали известны из исповеди). При этом законодатель, определяя правовое положение священнослужителя в той или иной отрасли права, ассоциирует его с религиозным объединением или с зарегистрированной религиозной организацией», - подчеркнул священник.
«Некоторые светские юристы считают, что термин "священнослужитель" в современном российском праве является как бы "чужеродным" и предлагают четко конкретизировать определение этого термина. Но это невозможно! Представляется, что отсутствие исчерпывающего определения этого термина в российском законодательстве не является случайным и не создает конфликта в правоприменительной практике. Статус священнослужителя имеет существенные различия с точки зрения внутренних установлений Православия и других традиционных религий (в том числе ислама, иудаизма и буддизма). Например, в исламе не существует рукоположения и апостольского преемства, нет учения о таинствах, в отличие от христианства. Исламское духовенство — это условный термин, поскольку в исламе не существует институтов духовенства, аналогичных христианской церкви. В иудаизме священство воспринимается как особое родовое сословие, но современную иудейскую общину обычно возглавляет раввин. В буддизме нет учения о священстве, благодати и таинствах, нет единой иерархии и религиозной власти», - добавил он.
Отец Василий подчеркнул, что, «поскольку в России исторически проживает православное большинство, то и образ священнослужителя обществом воспринимается исходя из православной традиции. Это, в свою очередь, находит свое отражение в нормах права. Данный факт отражает исторические реалии».
«В соответствии с нормами современного российского законодательства религиозная деятельность священнослужителей является их конституционным правом на свободу совести и свободу вероисповедания, которое реализуется, в том числе через религиозные объединения (религиозные группы и религиозные организации). В Российской Федерации гарантируются право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, совершать богослужения, другие религиозные обряды и церемонии, осуществлять обучение религии и религиозное воспитание, свободно выбирать и менять, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними, в том числе создавая религиозные объединения. Закон, реализуя принцип отделения религиозных объединений от государства, устанавливает, что религиозное объединение осуществляет деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институциональной структурой и вправе устанавливать условия деятельности священнослужителей в соответствии со своими внутренними установлениями. При этом государство уважает внутренние установления религиозных организаций, если указанные установления не противоречат законодательству Российской Федерации», - заявил о. Василий.
По его словам, доктор философских наук, профессор М.В. Шахов считает, что «в настоящее время мы наблюдаем процесс "этатизации" внутренних установлений религиозных организаций в современном российском праве, когда правовая норма содержит отсылку к внутренним установлениям религиозных организаций, что и составляет этатизацию, огосударствление этих установлений». «Таким образом, законодатель деликатно оставляет возможность применения термина "священнослужитель" исходя из внутренних установлений самих религиозных организаций, соблюдая принцип уважения и невмешательства. Современное законодательство позволяет применять по отношению к священнослужителю как субъекту права внутренние установления Церкви», - подчеркнул священник.
Затем он привел пример, когда государственное законодательство прямо отражает содержание внутренних установлений Русской Православной Церкви. Например, это когда священнослужителям как участникам религиозных организаций при совершении ими богослужений и обрядов законом запрещено вести предвыборную агитацию, выпускать и распространять любые агитационные материалы. Аналогичный запрет содержится в церковном документе «Практика заявлений и действий иерархов, духовенства, монашествующих и мирян во время предвыборных кампаний. Проблема выдвижения духовенством своих кандидатур на выборах», принятом Архиерейским собором Русской Православной Церкви 2 февраля 2011 года. В нем сказано: «Недопустимо участие лиц в священном сане и монашествующих в предвыборной агитации и их членство в политических организациях».
Далее о. Василий отметил, что имеют место коллизии между светским и церковным правом в отношении осуществления священнослужителем своих гражданских прав. «Например, когда, исходя из норм гражданского законодательства, священнослужитель имеет определенные права как гражданин, но в силу канонических установлений и христианской совести должен добровольно отказаться от реализации своего гражданского права или не запрещенных светским правом действий. В качестве примера такой коллизии можно назвать право гражданина на вступление в брак. Для священнослужителя реализация этого права после совершенного над ним рукоположения будет несовместима с христианской совестью, присягой священника и его каноническим статусом. В случае нарушения канонических установлений это повлечет за собой запрет в священнослужении или извержение из сана», - добавил он.
По словам священника, согласно внутренним установлениям Русской Православной Церкви, священнослужители не состоят с религиозной организацией в трудовых отношениях. С точки зрения церковного права служение клириков является их канонической обязанностью и послушанием по отношению к Церкви. А на основании Конституции РФ и Закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» это является реализацией конституционного права на свободу совести и свободу вероисповедания. «Религиозные организации заключают трудовые договоры с работниками только в случаях, предусмотренных их уставами. Уставы епархий, приходов, монастырей Русской Православной Церкви не предусматривают заключения трудовых договоров со священнослужителями. Назначение клириков оформляется указами епархиального архиерея, и их деятельность регулируется церковными установлениями. Клирикам может выплачиваться денежное содержание, размер которого устанавливается не трудовым договором, а решением соответствующего органа управления религиозной организации», - подчеркнул о. Василий.
Таким образом, резюмировал он, нормы трудового права на деятельность священнослужителей не распространяются. «Учитывая вышесказанное, религиозная деятельность священнослужителя не может рассматриваться как трудовая деятельность, и на эту деятельность не распространяются нормы Трудового кодекса РФ, регулирующие отношения между работником и работодателем. Например, священнослужитель не вправе по собственному усмотрению переходить из одной религиозной организации в другую или требовать восстановления в клире на основании норм трудового права», - заметил священник.
Также о. Василий отметил, что в Русской Православной Церкви действует Положение о материальной и социальной поддержке священнослужителей, церковнослужителей и работников религиозных организаций Русской Православной Церкви, а также членов их семей, принятое Архиерейским собором 4 февраля 2013 года. Этот документ предусматривает, что для священнослужителей и работников религиозных организаций должно обеспечиваться «неукоснительное соблюдение действующего законодательства в области обеспечения социальных гарантий, предусмотренных для священнослужителей, церковнослужителей и работников религиозных организаций». «Это включает предоставление обязательных социальных гарантий, предусмотренных законодательством стран, своевременные выплаты пособий по временной нетрудоспособности, беременности и родам, при рождении ребенка и по уходу за ребенком, а также ежегодное предоставление всем священно- и церковнослужителям гарантированного отпуска. Из этого внутреннего церковного установления следует императивное указание, что к нетрудовым отношениям между священнослужителем и религиозной организацией должны применяться по аналогии нормы трудового и социального законодательства, регулирующие предоставление обязательных социальных гарантий, социальных выплат и отпусков», - добавил он.
«В соответствии с нормами современного российского законодательства священнослужитель в отдельных отраслях права является специальным субъектом права, в некоторых случаях он имеет правовой иммунитет. Законодательство ассоциирует священнослужителя с религиозными объединениями (религиозными группами и зарегистрированными религиозными организациями). Религиозные организации, в свою очередь, также являются отдельными субъектами правоотношений и обладают правоспособностью, закрепленной в их уставах. В вопросе определения термина "священнослужитель" современное законодательство содержит отсылку к внутренним установлениям религиозных организаций, которые содержат нормы канонического права. Государственное законодательство и внутренние установления религиозных организаций могут содержать аналогичные нормы по одним и тем же вопросам относительно статуса священнослужителя. Однако могут возникать и коллизии, когда священнослужитель, имея определенное право как гражданин, согласно светскому законодательству, должен добровольно отказаться от его реализации в силу канонических установлений, поскольку это несовместимо с его каноническим статусом. Таким образом, правовой статус священнослужителя Русской Православной Церкви в Российской Федерации можно определить как совокупность прав, обязанностей и ответственности, установленных как каноническими нормами, так и государственными нормативными правовыми актами», - подчеркнул священник.
«Современное понимание правового статуса священнослужителя в российском законодательстве во многом сформировалось благодаря активной позиции Святейшего Патриарха Кирилла, выдвинувшего концептуальные инициативы, и системной работе Правового управления Московской Патриархии под руководством игумении Ксении (Чернега), что ярко проявилось как в формировании основ законодательства о свободе совести и о религиозных объединениях в России, так и в последующем совершенствовании федеральных законов, затрагивающих религиозную сферу», - заключил иерей Василий Лосев.
