«Бой жизни со смертью»

210 лет назад, 26 августа (7 сентября) при селении Бородино в 124 км от Москвы произошло главное сражение Отечественной войны 1812 года. Битва между армиями Наполеона Бонапарта и Михаила Кутузова началась около шести утра и закончилась к шести вечера. Она была самой кровопролитной из однодневных сражений того времени. Об этом говорится в материале, полученном редакцией «Русской народной линии» от Президентской библиотеки.

Среди учёных до сих пор продолжаются дискуссии по поводу деталей этого события. «Много было пышных и стратегических описаний сражения Бородинскаго; но подробности частных действователей сокрыты», – писал Николай Любенков в своём «Рассказе артиллериста о деле Бородинском» (1837). Раскрыть их поможет специальный раздел «Оборонительный период. Сражение при Бородино. Перелом в войне» коллекции «Отечественная война 1812 года» о на портале Президентской библиотеки. Здесь представлены не только исследования историков, но и воспоминания и впечатления непосредственных участников Бородинской битвы.

Так, артиллерист Николай Любенков, как и многие другие очевидцы, наблюдал, как накануне сражения в войсках носили образ Смоленской Божией Матери и «страшные врагу усачи наши склонялись к земле и благоговейно испрашивали благодати у Творца. <…> Молитва для русскаго есть уже половина победы».

Участник сражения поручик Николай Шишков вспоминал, «с каким самоотвержением и любовию к матушке России каждый жаждал сражения… Битва была жестокая, иначе она и не могла быть. Русские сражались за отечество».

19-летний адъютант генерал-лейтенанта Александра Остермана граф Дмитрий Остен-Сакен рассказывал: «Когда Остерман был ранен и я проводил его на перевязочный пункт, то, испросив у него позволение, возвратился в сражение к генералу Милорадовичу… <…> Этот день был истинно днём эпической поэмы». Эти и другие подробности сражения вошли в брошюру писателя и общественного деятеля Степана Маслова «Воспоминание в 1865 г. Бородинской битвы и о Бородинском памятнике в Москве» (1865).

Николай Любенков рисовал весь ужас сражения: «Кровавый бой жизни со смертью, глухой рёв бесчисленных орудий, неистовые вторжения кавалерии и жаркия повсюду свалки на штыках…» Землю усеяли трупы, лошади с развевающимися гривами скакали и ржали, были разбросаны отбитые орудия, дым, пламя, стонали раненые, дрожала земля – такой виделась картина после боя.

Но, несмотря на все жестокости войны, русские люди сохраняли человечность. Автор рассказывает о таком случае: многие пленные французы были ранены, у одного оторвана нога. Мучаясь от боли и голода, он просил у наших солдат хлеба, которого у них не было – обоз был далеко. Один солдат вынул свой последний кусок хлеба и отдал неприятелю, сказав: «На тебе, камрад, я с ногами пока, и достану где-нибудь, а тебе негде его взять». Впоследствии этот солдат был награждён Георгиевским крестом.

Бородинское сражение не зря называют «битвой генералов» – настолько велики были потери среди генералитета с обеих сторон. Рядовые бойцы не могли не отметить мужество своих командиров: «Начальство под Бородином было такое, какого не скоро опять дождёмся», – писал унтер-офицер Тихонов, чей рассказ вошёл в издание «Бородинское сражение» (1872) Императорского Общества истории и древностей российских при Московском университете. О генерале Дмитрии Дохтурове, который во время сражения командовал центром русской армии, а после ранения Багратиона – всем левым крылом, он вспоминал: «Про Дохтурова у нас говорили, что коли он где станет, надобно туда команду с рычагами посылать, а так его не сковырнёшь. Стойкий был человек, весёлый такой и добрый». О генерал-лейтенанте Петре Коновницыне Тихонов говорил: «Ловкий и распорядительный был генерал, спокойный. А ты видишь, что начальник спокоен, ну, и сам не сомневаешься ни в чём».

Автор также рассказал о молоденьком юнкере, который вопреки приказу встал в ряды, предназначенные для защиты знамени в бою. «Не пойду я, говорит, ваше высокоблагородие, в хвост, не хочу быть подлецом: хочу умереть за Веру и Отечество». Пришлось вести его на место силой. «Когда б не такое начальство, не так бы мы и сражались», – заключил унтер-офицер.

В этом издании опубликованы также впечатления о Кутузове наполеоновского генерала Жан-Жака Пеле: «…В продолжение дня он обнаружил тот характер, который составляет одно из драгоценнейших качеств главнокомандующаго. Его стойкость уравновесила и отчасти расстроила высокия соображения императора».

Французский генерал признавал: «Самоотвержение генералов и непоколебимая храбрость солдат спасли Россию. Другие войска были бы разбиты и, может быть, уничтожены до полудня. Эта армия заслужила величайшие похвалы».