16 октября 2019 года исполняется 205 лет со дня рождения великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова, одного из самых глубоких и не разгаданных до конца поэтов России. Электронная коллекция Президентской библиотеки «М. Ю. Лермонтов (1814–1841)», выпущенная к его 200-летнему юбилею в 2014 году, содержит материалы, раскрывающие неординарную личность поэта, его роль в становлении новой литературы в России. То, что Лермонтов прожил всего 27 лет, не помешало ему постичь сакральную сущность России и природу препятствий на её историческом пути, заглянуть в самые потаённые закоулки русской души, говорится в материале Президентской библиотеки, поступившем в редакцию «Русской народной линии».
«Он везде хотел быть первым, – отмечают авторы альбома «М. Ю. Лермонтов» из электронного фонда Президентской библиотеки, – на университетской скамье, состязаясь в знаниях не только с однокашниками, но и с профессорами; блистая остроумием на светских раутах. “И вот теперь я воин, – пишет поэт в 1832 году М. А. Лопухиной, – быть может, тут есть особенная воля Провидения; быть может, этот путь всех короче, и если он не ведёт меня к моей первой цели, не приведёт ли он меня к последней цели всего существующего: умереть с пулею в груди нисколько не хуже, чем умереть от медленного старческого истощения. Так, если начнётся война, клянусь вам Богом, я буду везде первым”».
В обширной электронной коллекции Президентской библиотеки год от года прибавляются новые раритетные издания: неизданные стихотворения Михаила Юрьевича Лермонтова, черновые варианты его знаменитых литературных произведений, многочисленные рисунки, художественные фильмы и видеолекции и другие материалы. Недавно поступил том издания «Литературное наследство. № 45/46. М. Ю. Лермонтов» 1948 года со статьей Б. Эйхенбаума, где он рассказывает о случайно обнаруженной рукописи с еще неизданными стихотворениями Лермонтова.
Многие авторы биографических очерков стараются отыскать корни гениальности в раннем детстве поэта, у хрупкого на вид ребёнка, рано потерявшего родителей и оставшегося на попечении бабушки, Е. А. Арсеньевой, в её имении в Тарханах. В этом отношении заслуживает внимания образ матери поэта, запечатлённый в электронной копии альбома «М. Ю. Лермонтов»: «Марья Михайловна, – читаем воспоминания родственницы Лермонтовых, – была одарена душою музыкальною. Посадив ребёнка своего к себе на колени, она заигрывалась на фортепиано, а он, прильнув к ней головой, сидел неподвижно, звуки как бы потрясали его младенческую душу, и слёзы катились по его личику. Мать передала ему необычайную нервность свою».
В результате вырос талантливый человек с обнажёнными нервами, рефлексирующий, остро реагирующий на всё происходящее вокруг, презирающий пошлость в любом её проявлении. За это, собственно, он и поплатился жизнью – глупейшая стычка с однополчанином Мартыновым привела к дуэли под горой Машук в Пятигорске.
Словно какая-то фатальная сила свыше сводила все линии судьбы Лермонтова к хребтам Кавказа. В первый раз он там оказался в шестилетнем возрасте, когда бабушка привезла его в Пятигорск на лечение. Около 11 лет он снова посетил Кавказ. «…И здесь недетская душа его пережила чрезвычайно яркие и неизгладимые впечатления. Дивная природа Кавказа глубоко поразила его, и с тех пор Кавказ сделался для него второй родиной и стал местом действия главных его произведений», – говорится в издании «М. Ю. Лермонтов». В своих поэмах «Черкесы», «Кавказский пленник», «Каллы», «Аул Бастунджи» Лермонтов с любовью описывал природу сурового и величавого края, нравы и обычаи горцев. И даже главного персонажа романа «Герой нашего времени» Михаил Юрьевич приводит на один из курортов Кавказских Минеральных вод.
Но настоящую славу принесло ему стихотворение «Смерть поэта», написанное по случаю трагической гибели Александра Пушкина.
«Лермонтова страшно поразила смерть Пушкина, – пишет П. В. Висковатый в работе «Лермонтов на смерть А. С. Пушкина: по подлинным документам // Вестник Европы. 1887. Т. 1». – Действительно, существовала великосветская интрига, которая и после смерти Пушкина имела в высшем кругу своих партизанов. Этим объясняется, почему на людей, открыто высказывавшихся за Пушкина и горячо порицавших его противников, было организовано гонение».
Правительство расценило стихотворение как призыв к мести, осознав его общественное значение, и корнет Лермонтов был сослан прапорщиком на Кавказ.
Кавказ 30-х – начала 40-х годов XIX века был местом экспедиций царских войск для подавления восстания горцев. «Здесь находились лица весьма образованные и интересные, – вспоминали однополчане Лермонтова, – не последними среди них были и декабристы, которых в это время присылали на Кавказ рядовыми после пребывания в сибирской каторге или на поселениях». «На Кавказе… среди величавой природы со времени Ермолова не исчезал приют русского свободомыслия, где, по воле правительства, собирались изгнанники, а генералы, по преданию, оставались их друзьями».
Бои в горах шли жестокие. «Я уверен, что ты получил письма мои из действующего отряда в Чечне, – писал Лермонтов своему другу А. А. Лопухину. – У нас были каждый день дела, и одно довольно жаркое, которое продолжалось 6 часов сряду. Нас было всего 2000 пехоты, а их до 6 тысяч; и всё время дрались штыками… – вообрази себе, что в овраге, где была потеха, час после дела ещё пахло кровью».
При этом, проявляя необычайную смелость, Лермонтов продолжал оставаться поэтом, собирателем кавказских народных сказок и легенд, легших затем в основание «Демона», «Мцыри» и других произведений. Именно на Кавказе в перерывах между боями Михаил Юрьевич написал лучшие свои полотна маслом и в технике акварели, создал карандашные зарисовки горных пейзажей и батальных сцен: «Вид Пятигорска», «Пляска грузинок», «Тифлис. Метехский замок», «Два горца у реки» – эти рисунки представлены на портале Президентской библиотеки.
В это же самое время Михаил Юрьевич пишет письма сестре своего друга Варваре Лопухиной. Лермонтов говорил с ней о главном: высказывал опасения, что военная служба помешает ему заниматься литературой, что на новом поприще он не сможет развивать своих способностей и проч., о чём можно прочесть в сборнике «Литературное наследство. № 45/46. М. Ю. Лермонтов». Поэт высказывал намерение передать Варваре Александровне свои рукописи, и та отвечала: «Вы хорошо сделаете, прислав мне всё написанное вами до сих пор. Вы знаете, я честно храню присланное, и когда-нибудь вы с удовольствием всё прочтёте». Она просила его писать: «Если у вас не будет времени делать это каждую неделю, ну что же, тогда раз в две недели. Только, пожалуйста, не лишайте меня этого утешения». А потом вышла замуж.
Лермонтов, который так рано потерял мать и остро нуждался в женском понимании и участии, не мог получить их ни от одной из женщин, которые нравились ему. Настоящей опорой в жизни оставалась только вырастившая его бабушка.
Елизавета Алексеевна похлопотала за внука – и тому дали отпуск, он оказался в Петербурге, где его наперебой приглашали в лучшие столичные салоны. Между тем поэт строил собственные планы на дальнейшую жизнь. «Я всё надеюсь, милая бабушка, что мне всё-таки выйдет прощенье, и я смогу выйти в отставку», – писал он Е. А. Арсеньевой в мае 1841 года.
«Лермонтов мечтал об основании журнала и часто говорил о нём с Краевским, не одобряя направления "Отечественных записок"», – читаем у И. И. Панаева. Бенкендорфу, однако, не нравились литературные замыслы поэта, особенно желание основать журнал. Ему вообще хотелось избавиться от «беспокойного» молодого человека, становившегося любимцем столичной публики. Лермонтову повелели в 48 часов выехать из Петербурга.
Поэт поехал на Кавказ с фатальным предвидением скорого финала. Как писал А. И. Герцен, «к несчастью слишком большой проницательности в нём прибавлялось другое – смелость многое высказывать без подкрашенного лицемерия и пощады. Люди слабые, задетые никогда не прощают такой искренности…»
Мартынов не смог простить. Лермонтов погиб на горе Машук во время бессмысленной дуэли, так и не узнав о том, что командующий войсками на Кавказской линии и Черномории генерал-адъютант Граббе в рапорте от 3 февраля 1841 года за № 76 снова представил Лермонтова к награде – на этот раз не к ордену, к которому генерал безрезультатно представлял смельчака, а к «золотой полусабле». Но и в этот раз ему было отказано – уже после гибели поэта.
