В издательстве Сретенского монастыря готовится к выходу в свет книга архимандрита Тихона (Шевкунова). В нее вошли реальные истории, произошедшие в разные годы, которые в дальнейшем были использованы в проповедях и беседах, произнесенных автором.
|
| Псково-Печерский монастырь. Фото: Геннадий Михеев |
Братия не придала стариковскому ворчанию значения, но кто-то все же спросил:
- А как же ты отличишь, православный идет человек или нет?
Аввакум крепко задумался. Но ненадолго.
- А вот, кто прочтет Символ веры, того я и пущу! А нет - гуляй за воротами, нечего тебе и делать в монастыре!
Все посмеялись над его словами, да и забыли. Но на следующее утро, когда монахи расходились после службы по послушаниям, они с удивлением заметили, что в монастыре непривычно безлюдно. Бродят и крестятся на храмы благочестивые паломники, знакомые бабки подходят под благословение, странники со своими узелками отдыхают после литургии, юродивый бегает вокруг колодца. А вот обычные докучливые толпы туристов куда-то исчезли. Просто Святая Русь! Видно, правда, отец Аввакум чудит, исполняет свое слово.
Так оно и происходило. С раннего утра, заступив на дежурства у Святых ворот, отец Аввакум у каждого входящего требовал прочесть Никео-Цареградский Символ веры, составленный отцами двух первых Вселенских соборов в IV веке. Расчет был гениально прост: каждый воцерковленный православный уж точно знает этот текст наизусть.
С полшестого до десяти часов утра ни у одного из пришедших в монастырь с Символом веры проблем не было. А вот после десяти из Пскова подъехал первый туристический автобус. Само собой, никто из советских туристов экзамен у Аввакума выдержать не смог. Все только ругались да угрожали, стоя перед закрытыми наглухо воротами. Но для старого солдата отца Аввакума, закончившего войну с полной грудью боевых орденов и медалей, эти угрозы были просто смешны. Потом подъехал еще автобус. Потом подоспели и интуристы... Короче, к полудню у ворот обители собралась огромная разгоряченная толпа. Ее-то и увидел из окна своей черной «Волги» приехавший в монастырь на обед к отцу наместнику главный псковский надзиратель над всей церковной жизнью - уполномоченный по делам религий по Псковской области Николай Александрович Юдин.
В монастыре фамилию уполномоченного все подчеркнуто произносили как «Иудин». И не потому, что этот уполномоченный был хуже других. Просто любой надзиратель за церковной жизнью сам по себе был символом внешнего порабощения Церкви. Справедливости ради, надо сказать, что Николай Александрович был довольно добродушный человек, много лет проработавший в органах, но не ожесточившийся от избытка власти. Но все же он был самым полноправным хозяином и решителем судеб всех проходящих по его ведомству священнослужителей. Любого священника он мог по своему усмотрению лишить так называемой регистрации, и тогда священник уже не имел права служить в храме. И это лишь самое малое. Неприязнь уполномоченного совершенно спокойно могла кончиться для батюшки набором всех тех неприятностей, которые имел возможность обеспечить этот кадровый сотрудник КГБ тому, кого он посчитал бы опасным для советского строя. Поэтому все настоятели, не говоря уже о простых батюшках, являлись в кабинет уполномоченного по первому вызову.
Все, кроме наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Гавриила. Он был единственным, к кому, если надо было решить какое-то дело, Юдин приезжал сам. Почему так происходило? Думаю, потому, что наместник смог себя так поставить. И еще потому, что отец Гавриил был сильный и независимый наместник. И очень жесткий: если уж чего-то решал, то добивался.
Правда, некоторые ядовито предполагали, что уполномоченный Юдин ездит в монастырь «на ковер» потому, что у наместника чин выше. Но это были просто злые языки. Хотя, понятно, что в те времена наместники и настоятели не могли не иметь взаимоотношений с представителями государственной власти. Но об этом позже.
Увидев вопиющий непорядок в своем «хозяйстве», Николай Александрович Юдин, конечно же, сразу вышел из машины. Быстро во всем разобравшись, он решительно пробрался сквозь толпу к воротам и грозно забарабанил кулаком по старинным, окованным железом дубовым доскам.
- Кто там?! Ну-ка, открывай сейчас же!
- Читай Символ веры! - торжественно и грозно раздался из-за ворот глас монаха Аввакума.
- Что?!! - не поверил своим ушам уполномоченный. - Какой еще «Символ веры»? Открывай, тебе говорят!
- Читай Символ веры! - все так же непреклонно донеслось с той стороны.
У Николая Александровича от возмущения даже перехватило дыхание:
- Да ты кто такой?!. Ты что себе позволяешь? Я - уполномоченный! Я - Юдин! Открывай сейчас же или пожалеешь!!!
- Читай Символ веры!
Этот возвышенный диалог продолжался минут десять.
Наконец, взглянув на часы, уполномоченный сдался:
- Открой, прошу тебя! Я уже на целых четверть часа к вашему наместнику опоздал. Представляешь, как он меня сейчас встретит?!
За воротами повисла пауза. Видно, отец Аввакум живо представил себе, что ждет этого несчастного.
- Да, тебе не поздоровится... - с пониманием вздохнул он. Но тут же несгибаемо повторил: - Читай Символ веры!
- Да не знаю я этот ваш Символ веры! - взмолился уполномоченный. - Хоть что это такое?
Отец Аввакум снова крепко задумался и наконец принял решение.
- Ну, ладно, так и быть!.. Повторяй за мной!
И из-за ворот донеслись древние величественные слова Никео-Цареградского Символа веры.
- Верую! - возгласил Аввакум.
- Верую... - затравленно озираясь на туристов, выдавил из себя уполномоченный.
- Во Единого Бога Отца!.. - торжественно продолжил Аввакум.
- Во Единого Бога Отца... - обреченно повторил Юдин.
- Вседержителя!
- Вседержителя...
- Творца Небу и Земли!
- Творца... Небу и Земли...
После того, как уполномоченный Совета по делам религий по Псковской области всенародно засвидетельствовал последний догмат, заключенный в великой молитве: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь», ворота приоткрылись и пропустили чиновника в монастырский двор.
Буквально испепелив взглядом своего инквизитора и выругавшись сквозь зубы, уполномоченный бросился к настоятельскому корпусу, где его в весьма раздраженном духе поджидал отец наместник.
- Что ж это вы, Николай Александрович, опаздывать решили? Я уж полчаса как вас поджидаю! - недовольно встретил он гостя.
- Да что обо мне?! - кинулся в атаку уполномоченный. - Это у вас тут невесть что творится! Поставили какого-то психически больного на ворота. Никого не пускает - требует от всех читать какой-то Символ веры! Там на площади автобусы, туристы!!. Иностранцы!!! Представляете, какой скандал сейчас начнется?
Тут уж и наместник заволновался. Он немедля послал отца эконома разобраться и навести порядок, а Аввакума сейчас же привести в наместничий кабинет на расправу.
Когда Аввакум вошел в обеденную залу, уполномоченный усилиями отца наместника, а также с помощью обильных яств и французского коньяка был несколько успокоен.
Увидев сторожа, отец наместник гневно привстал в креслах.
- Ты что там устроил?! Без благословения, самочинно порядки свои в монастыре наводишь?!
А вот самочиние - это действительно грех для монаха. Отец наместник здесь был совершенно прав. И Аввакум мгновенно этот свой грех осознал. Он решительно шагнул к столу и бросился отцу Гавриилу в ноги.
- Виноват! Прости, отец наместник!
- Убирайся вон, самочинник! - загремел над ним наместник и даже отпихнул Аввакума сапогом.
Уполномоченный мстительно торжествовал. Когда он уехал, наместник снова вызвал к себе Аввакума. Тот, лишь войдя, сразу повалился в ноги.
Но отец наместник вызвал его совсем не для выговоров:
- Ладно, молодец! На вот, бери! - добродушно проговорил отец Гавриил и сунул Аввакуму бутылку «Наполеона».
В тот вечер Аввакум и еще несколько старых монахов-солдат с удовольствием попробовали, что такое знаменитый наместнический коньяк.
/Митрополит Тихон РИА Новости_1.jpg)
/Митрополит Тихон Пасха 2026.jpg)
/Митрополит Тихон 15 марта_1.jpg)
_1.jpg)