"Владимиру Владимировичу Путину посвящается" - так начинается книга экс-лидера "Родины" Дмитрия Рогозина, которая скоро выйдет в свет. Называется произведение "Враг народа". Но под "врагом" подразумевается вовсе не президент. Как сетует в предисловии автор, именно ему, Рогозину, навесили такой ярлык. А Путин - "сильный человек и способен все изменить". Звучит как признание в любви. А если серьезно, то Дмитрий Олегович, очевидно, хочет вернуться в большую политику. И ищет пути к примирению.
В книге рассуждения о судьбах России густо перемешаны с автобиографией. Биографические отрывки - самые интересные. Сегодня мы их публикуем.
Я предупредил своего вербовщика, что сразу после четвертого курса меня отправят на полугодовую стажировку на Кубу. Я жаждал получить хоть какое-нибудь задание по линии внешнеполитической разведки СССР, стать "нашим человеком в Гаване" и, наконец, принести своей Родине пользу. Однако все вышло иначе. В Гаване про меня забыли вовсе. (...) В Москву я вернулся в феврале 86-го с черной огромной бородой, двумя дипломными работами и нетерпеливым желанием узнать, когда же мне выходить на службу в органах государственной безопасности. "Органы" на мои звонки долго не отвечали. Наконец я дозвонился до своего старого знакомого-кадровика, который как ни в чем не бывало сообщил мне пренеприятнейшую новость. Оказывается, очередной генсек Юрий Андропов перед своей смертью завещал детей и зятьев сотрудников Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка) на работу в то же самое управление не брать и подписал соответствующий приказ о "борьбе с кумовством". Для меня эта новость была как гром средь ясного неба. Мой тесть Геннадий Николаевич Серебряков в то время действительно работал на американском направлении в том самом ПГУ КГБ и имел звание полковника, поэтому доступ в "контору" мне был перекрыт железобетонно. Мечта рушилась на глазах.
...Дверь распахнулась, и в гостиную влетел неказистого вида плешивый живчик, одновременно говорящий по двум мобильным телефонам. Отдав мобильники прислуге, он плюхнулся в кресло напротив нас и тут же одарил Лебедя целой порцией изящных политических комплиментов. Генерал, кивнув в мою сторону, сказал Березовскому, что у него нет от меня секретов, достал мундштук и спросил: "Здесь курят?" Казалось, Борис Абрамович был готов любой повод обратить в причину для новых комплиментов. Он сказал, что у него в офисе не курят, но ради такого человека, такой глыбы... и т.д. и т.п. Подойдя в своей речи к теме предстоящих президентских выборов, он остановился, многозначительно посмотрел на командарма, извлек из кожаной папки несколько скрепленных страничек машинописного текста и протянул их Лебедю. Генерал напустил на себя пущей важности (он так делал всегда, когда сильно волновался), сначала раскурил сигарету в мундштуке и только потом небрежно принялся читать. (...)
Лебедь дал понять, что он все прочел и со всем согласен. Насколько я теперь понимаю, генерала познакомили с неким планом проведения выборной кампании, который предполагал оказание ему серьезной финансовой и информационной поддержки в расчете на оттягивание голосов у фаворита выборной гонки - лидера КПРФ Геннадия Зюганова. Цена вопроса - размен голосов миллионов избирателей на "крутую должность" при действующем Президенте Ельцине с последующей его заменой.
Сопровождавшие нас чеченцы остановили колонну в самом центре этого крупного аула, чтобы забрать какого-то своего человека - проводника на встречу с "президентом" Ичкерии Зелимханом Яндарбиевым. Я вышел из машины, чтобы перекурить, и увидел, как из дома напротив стали выходить странные люди в белых одеждах. На фоне сумерек они больше походили на привидения. Наконец, на пороге дома появился человек в черной одежде. Увидев стоявшие машины, он сразу направился в мою сторону. Я узнал его сразу. Это был Хаттаб - известный международный террорист, религиозный фанатик-ваххабит, через которого шейхи Саудовской Аравии финансировали банды иностранных наемников в Чечне. Лицом он был похож на актера из индийского кино, и только черные бездонные глаза, практически без зрачков, выдавали в нем мрачную душу. (...)
Хаттаб подошел ко мне вплотную и принялся меня рассматривать. Всем своим видом он говорил мне: смотри, мол, я здесь хозяин. (...)
- Русский? - с сильным акцентом спросил меня Хаттаб.
- Русский, - ответил я.
- Зачем русский? - усмехнулся араб.
В этот момент в моем лице, видимо, что-то переменилось, и "гиды", хмуро наблюдавшие за этой сценой, как по команде встали между нами. Один из них открыл дверь машины и показал мне жестом, чтобы я сел на заднее сиденье, другой что-то тихо сказал Хаттабу на вайнахском. Потом оба прыгнули вслед за мной в машину и приказали водителю тронуться с места. Захлопнув двери, они передернули затворы автоматов и не спускали глаз с оставшегося стоять на том же месте араба и окруживших его наемников, пока их силуэты совсем не исчезли из поля зрения.
"Я понимаю, что, возможно, вам не хочется мараться, но все же прошу вас подумать над тем, чтобы возглавить генеральный совет "Единой России". Повстречайтесь с Борисом Грызловым, обсудите технологию вашей интеграции. Это все-таки президентская партия, и мне небезразлична ее судьба", - неожиданно обратился ко мне Путин.
"Президентская партия не должна волочиться за президентом, всякий раз прикрывая свой зад его именем. После ухода Грызлова в МВД там воцарились африканские нравы - сплошная грызня и перевороты. Прямо какая-то "Единая Нигерия". Я могу попробовать придать "Единой России" динамизм и какой-то осмысленный характер, если буду твердо знать, что располагаю карт-бланшем в идеологических и кадровых вопросах", - я надеялся, что Путин даст мне ответ сейчас же, но он выразился достаточно осторожно: "Хорошо. Обсудите это с Борисом Грызловым".
Уже скоро мне стало ясно, что выполнять кадровое пожелание президента никто в руководстве ЕР не собирается. (...) Наконец, мы встретились с Грызловым, и я сказал ему с досадой: "Борис, как ты знаешь, это была не моя идея - возглавить Генеральный совет вашей партии. Президент хотел иметь в руководстве "Единой России" своего представителя, "комиссара", так сказать. Вы его распоряжение не выполнили. Так ему и скажите, что вы представляете самодостаточную группу - клан, проще говоря, и справитесь со своими задачами сами". Грызлов стал возражать и в конце концов предложил мне возглавить какой-то "совет сторонников ЕР".
...Последний разговор на тему идеологического выбора и политической роли "Единой России" состоялся у меня с президентом в самом конце апреля 2003 года. Он предложил мне свое личное вмешательство в решение вопроса о руководстве этой партией. Я же попросил его закрыть эту тему навсегда...
...В 13.03 раздался страшный взрыв.
Мы слетели на первый этаж и ворвались в помещение штаба ФСБ. Помимо генерала Проничева и еще нескольких лиц в штатском в комнате находились Руслан Аушев и ингушский предприниматель Михаил Гуцериев. Последний пытался по мобильному соединиться с главарем боевиков. Пока он набирал номер, раздался еще один мощный взрыв. Наконец, произошло соединение: "Алло, алло! Что у вас там взорвалось? Нет! Никакого штурма нет! Прекратить огонь? Да! Прекращаем!" Гуцериев пытался перекричать в трубку грохот боя и беспорядочную стрельбу, но связь оборвалась. "Он сказал, что мы штурмуем и что все сейчас погибнут!" - с нескрываемой досадой обратился он к стоящим рядом генералам. Аушев закрыл лицо руками. Дзасохов громко застонал.
Представители штаба сгруппировались на лестничной площадке между первым и вторым этажами. Никто не знал, куда бежать и где укрыться от возможной контратаки боевиков. Кто-то даже предложил отстрелить замок на решетчатой двери, ведущей в подвал, и спрятаться там. Это уже было похоже на панику.
Я опешил. Конечно, мне совсем не трудно было спуститься в зал пленарных заседаний Думы, где в правительственной ложе восседал министр финансов, и передать ему слова Путина. Но сама ситуация показалась мне абсурдной: президент через лидера парламентской оппозиции передает указание своему министру!
Подготовила Наталья ГАЛИМОВА
http://www.mk.ru/numbers/2345/article82021.htm
В книге рассуждения о судьбах России густо перемешаны с автобиографией. Биографические отрывки - самые интересные. Сегодня мы их публикуем.
"Я жаждал получить задание от разведки"
На четвертом курсе (журфака МГУ. - "МК") меня попытались завербовать в КГБ. Позвонили домой, пообещали интересную работу и предложили встретиться на следующий день у метро "Парк культуры". Я согласился. Честно говоря, я мечтал работать в разведке и просто еле сдерживал переполнявшую меня радость. Будущая жизнь рисовалась мне полной приключений и подвигов. Я был готов согласиться даже на нелегальную работу, тем более что благодаря моей южнорусской внешности, карим глазам, крупному носу, широким скулам и темно-русой шевелюре я мог бы сойти и за испанца, и за серба, и за араба, и за кавказца, и, как шутила моя жена, даже за гигантского японца. В общем, в чертах моего лица как в зеркале отразились все освободительные походы русской имперской армии.Я предупредил своего вербовщика, что сразу после четвертого курса меня отправят на полугодовую стажировку на Кубу. Я жаждал получить хоть какое-нибудь задание по линии внешнеполитической разведки СССР, стать "нашим человеком в Гаване" и, наконец, принести своей Родине пользу. Однако все вышло иначе. В Гаване про меня забыли вовсе. (...) В Москву я вернулся в феврале 86-го с черной огромной бородой, двумя дипломными работами и нетерпеливым желанием узнать, когда же мне выходить на службу в органах государственной безопасности. "Органы" на мои звонки долго не отвечали. Наконец я дозвонился до своего старого знакомого-кадровика, который как ни в чем не бывало сообщил мне пренеприятнейшую новость. Оказывается, очередной генсек Юрий Андропов перед своей смертью завещал детей и зятьев сотрудников Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка) на работу в то же самое управление не брать и подписал соответствующий приказ о "борьбе с кумовством". Для меня эта новость была как гром средь ясного неба. Мой тесть Геннадий Николаевич Серебряков в то время действительно работал на американском направлении в том самом ПГУ КГБ и имел звание полковника, поэтому доступ в "контору" мне был перекрыт железобетонно. Мечта рушилась на глазах.
"Березовский приглашает Лебедя на званый обед"
Весь январь, февраль и первую половину марта 1996 года Лебедь, уже выдвинутый кандидатом в Президенты РФ, сидел на Фрунзенской в кабинете напротив меня, все время курил, смотрел на молчавший телефон и приговаривал: "Ничего. Позвонят. Никуда они не денутся". Сначала я плохо понимал, о чем и о ком речь, но вскоре догадался. В начале марта мне позвонил мой бывший однокурсник, работавший в пресс-службе компании "ЛогоВАЗ", и сообщил, что "Борис Абрамович Березовский приглашает Александра Ивановича Лебедя и Дмитрия Олеговича Рогозина пожаловать на званый обед". "Пойдете?" - на всякий случай переспросил я генерала и по выражению его лица сразу понял, что три месяца он ждал именно этого звонка. (...)...Дверь распахнулась, и в гостиную влетел неказистого вида плешивый живчик, одновременно говорящий по двум мобильным телефонам. Отдав мобильники прислуге, он плюхнулся в кресло напротив нас и тут же одарил Лебедя целой порцией изящных политических комплиментов. Генерал, кивнув в мою сторону, сказал Березовскому, что у него нет от меня секретов, достал мундштук и спросил: "Здесь курят?" Казалось, Борис Абрамович был готов любой повод обратить в причину для новых комплиментов. Он сказал, что у него в офисе не курят, но ради такого человека, такой глыбы... и т.д. и т.п. Подойдя в своей речи к теме предстоящих президентских выборов, он остановился, многозначительно посмотрел на командарма, извлек из кожаной папки несколько скрепленных страничек машинописного текста и протянул их Лебедю. Генерал напустил на себя пущей важности (он так делал всегда, когда сильно волновался), сначала раскурил сигарету в мундштуке и только потом небрежно принялся читать. (...)
Лебедь дал понять, что он все прочел и со всем согласен. Насколько я теперь понимаю, генерала познакомили с неким планом проведения выборной кампании, который предполагал оказание ему серьезной финансовой и информационной поддержки в расчете на оттягивание голосов у фаворита выборной гонки - лидера КПРФ Геннадия Зюганова. Цена вопроса - размен голосов миллионов избирателей на "крутую должность" при действующем Президенте Ельцине с последующей его заменой.
"Я узнал его сразу - это был Хаттаб"
Под вечер мы снова собрались в дорогу (речь - о поездке Рогозина в Чечню в октябре 96-го. - "МК"). Нам предстояло пересечь горную местность и посетить населенные пункты Махкеты и Ведено - спальные районы басаевских головорезов. Там, в селе Ведено, и произошла моя случайная встреча с главарем арабских наемников Хаттабом.Сопровождавшие нас чеченцы остановили колонну в самом центре этого крупного аула, чтобы забрать какого-то своего человека - проводника на встречу с "президентом" Ичкерии Зелимханом Яндарбиевым. Я вышел из машины, чтобы перекурить, и увидел, как из дома напротив стали выходить странные люди в белых одеждах. На фоне сумерек они больше походили на привидения. Наконец, на пороге дома появился человек в черной одежде. Увидев стоявшие машины, он сразу направился в мою сторону. Я узнал его сразу. Это был Хаттаб - известный международный террорист, религиозный фанатик-ваххабит, через которого шейхи Саудовской Аравии финансировали банды иностранных наемников в Чечне. Лицом он был похож на актера из индийского кино, и только черные бездонные глаза, практически без зрачков, выдавали в нем мрачную душу. (...)
Хаттаб подошел ко мне вплотную и принялся меня рассматривать. Всем своим видом он говорил мне: смотри, мол, я здесь хозяин. (...)
- Русский? - с сильным акцентом спросил меня Хаттаб.
- Русский, - ответил я.
- Зачем русский? - усмехнулся араб.
В этот момент в моем лице, видимо, что-то переменилось, и "гиды", хмуро наблюдавшие за этой сценой, как по команде встали между нами. Один из них открыл дверь машины и показал мне жестом, чтобы я сел на заднее сиденье, другой что-то тихо сказал Хаттабу на вайнахском. Потом оба прыгнули вслед за мной в машину и приказали водителю тронуться с места. Захлопнув двери, они передернули затворы автоматов и не спускали глаз с оставшегося стоять на том же месте араба и окруживших его наемников, пока их силуэты совсем не исчезли из поля зрения.
"Прямо какая-то "Единая Нигерия"
В январе 2003 года на очередной встрече в Кремле президент поинтересовался моим отношением к партии "Единая Россия". (...)"Я понимаю, что, возможно, вам не хочется мараться, но все же прошу вас подумать над тем, чтобы возглавить генеральный совет "Единой России". Повстречайтесь с Борисом Грызловым, обсудите технологию вашей интеграции. Это все-таки президентская партия, и мне небезразлична ее судьба", - неожиданно обратился ко мне Путин.
"Президентская партия не должна волочиться за президентом, всякий раз прикрывая свой зад его именем. После ухода Грызлова в МВД там воцарились африканские нравы - сплошная грызня и перевороты. Прямо какая-то "Единая Нигерия". Я могу попробовать придать "Единой России" динамизм и какой-то осмысленный характер, если буду твердо знать, что располагаю карт-бланшем в идеологических и кадровых вопросах", - я надеялся, что Путин даст мне ответ сейчас же, но он выразился достаточно осторожно: "Хорошо. Обсудите это с Борисом Грызловым".
Уже скоро мне стало ясно, что выполнять кадровое пожелание президента никто в руководстве ЕР не собирается. (...) Наконец, мы встретились с Грызловым, и я сказал ему с досадой: "Борис, как ты знаешь, это была не моя идея - возглавить Генеральный совет вашей партии. Президент хотел иметь в руководстве "Единой России" своего представителя, "комиссара", так сказать. Вы его распоряжение не выполнили. Так ему и скажите, что вы представляете самодостаточную группу - клан, проще говоря, и справитесь со своими задачами сами". Грызлов стал возражать и в конце концов предложил мне возглавить какой-то "совет сторонников ЕР".
...Последний разговор на тему идеологического выбора и политической роли "Единой России" состоялся у меня с президентом в самом конце апреля 2003 года. Он предложил мне свое личное вмешательство в решение вопроса о руководстве этой партией. Я же попросил его закрыть эту тему навсегда...
"Это уже было похоже на панику"
(О событиях в Беслане в сентябре 2004-го. - "МК".)...В 13.03 раздался страшный взрыв.
Мы слетели на первый этаж и ворвались в помещение штаба ФСБ. Помимо генерала Проничева и еще нескольких лиц в штатском в комнате находились Руслан Аушев и ингушский предприниматель Михаил Гуцериев. Последний пытался по мобильному соединиться с главарем боевиков. Пока он набирал номер, раздался еще один мощный взрыв. Наконец, произошло соединение: "Алло, алло! Что у вас там взорвалось? Нет! Никакого штурма нет! Прекратить огонь? Да! Прекращаем!" Гуцериев пытался перекричать в трубку грохот боя и беспорядочную стрельбу, но связь оборвалась. "Он сказал, что мы штурмуем и что все сейчас погибнут!" - с нескрываемой досадой обратился он к стоящим рядом генералам. Аушев закрыл лицо руками. Дзасохов громко застонал.
Представители штаба сгруппировались на лестничной площадке между первым и вторым этажами. Никто не знал, куда бежать и где укрыться от возможной контратаки боевиков. Кто-то даже предложил отстрелить замок на решетчатой двери, ведущей в подвал, и спрятаться там. Это уже было похоже на панику.
"Скажите Кудрину, что я против"
...Мне удалось дозвониться президенту непосредственно перед началом голосования в Думе поправок к этому закону (о монетизации льгот. - "МК"): "Владимир Владимирович, вам должно быть известно содержание этого законопроекта, поэтому я не могу не предупредить вас, что больнее всего он ударит по тем простым гражданам России, которые составляли до сих пор основу ваших избирателей. В сельской местности это учителя и врачи, которых теперь вы лишаете 25-процентной надбавки к зарплате. В Сибири и на Дальнем Востоке, где у нас и так население катастрофически сокращается, вы лишаете людей "северного коэффициента". Президент, подумав несколько секунд, сказал: "Хорошо, скажите Кудрину, что я против отъема льгот у сельской интеллигенции. И по северянам тоже".Я опешил. Конечно, мне совсем не трудно было спуститься в зал пленарных заседаний Думы, где в правительственной ложе восседал министр финансов, и передать ему слова Путина. Но сама ситуация показалась мне абсурдной: президент через лидера парламентской оппозиции передает указание своему министру!
Подготовила Наталья ГАЛИМОВА
http://www.mk.ru/numbers/2345/article82021.htm
