Часть II. Сахалин
Контейнеровоз "Капитан Кремс" идет Японским морем, и я "иду" на нем. Вот когда бродишь с рюкзаком по олонецким, вологодским или там карельским долам и весям, то обращаешь внимание: местные жители не говорят "идти"; они говорят "попадать".
- Здравствуйте, скажите, как бы мне до Сидозера добраться?
- Сидозеро? Сидозеро! Далеко. Это так попадать надо...
Даже есть у них такое слово - "попажа":
- Ой, туда худа попажа! Километров сорок, и все мох (то есть болото)... Разве зимой только...
Это очень точно. В России всюду приходится не "ходить" или "ездить", а "попадать". Может, попадешь, а может, не попадешь. Ничего заранее не известно.
Вопрос: как "попадать" на Сахалин? Ответ: никак. Из Европы глядя кажется, что от Приморья до Сахалина - шаг шагнуть. Уж если во Владивосток из Питера добрался, так уж из Владивостока на Сахалин в два счета перепрыгнешь. На самом деле расстояние между владивостокским Золотым Рогом и рейдом сахалинского порта Корсаков - примерно тысяча километров. И преодоление их - смесь везения и искусства. Типичная "попажа". Причем явно "худа".
Нет, конечно, если денег много... Самолет летает из Владивостока в Южно-Сахалинск. Есть другой путь, сравнительно дешевый: поездом "Владивосток-Советская Гавань" до станции Ванино, там - паромом через Татарский пролив до Холмска; а оттуда - все равно в Южно-Сахалинск, ибо все дороги на острове начинаются от Южно-Сахалинска. Но труден этот путь, тернист и непредсказуем. Поезд дребезжащий, вагоны старые, грязные; тащится он кругалем, медленно-медленно, особенно после Хабаровска, по связующей ветке на БАМ. Горы, дичайшая тайга, жилья нет; дизельный локомотив, отчаянно чадя, ползет вверх-вниз по сопкам и распадкам... Так почти двое суток. Прибыли в Ванино - здесь роковой вопрос: пойдет ли паром? В советское время ходил четыре раза в сутки, теперь - один раз, а бывает, что и вовсе ни разу: топлива нет или погода плохая... Ни узнать об этом заранее, ни купить заранее (во Владивостоке) билеты - невозможно. Итак: попал на паром - повезло; не повезло - сиди в Ванино и жди...
Однако и когда "повезло", когда "попал" в Холмск, - надо еще добраться до Южного (на Сахалине все называют столицу острова просто Южный). Восемьдесят километров всего, но... Участок железной дороги Холмск-Южно-Сахалинск закрыт из-за аварийности; ехать на поезде, конечно, можно, но кружным путем, по которому состав тащится целый день. Автобус за полтора часа доезжает, но, естественно, мест нет.
Лучше на Сахалин морем. Красиво, романтично... Это, правда, тоже та еще эпопея. Нужно проникнуть во Владивостокский порт (а он огромен - километров десять по берегу, и охраняется), там найти транспорт на Холмск или Корсаков, потом договориться со старпомом (а он скажет: "Я не знаю: будут места, не будут... Ты приходи после погрузки". - "А когда погрузка?" - "Думаем в два начать, а как получится -... знает...")
Пассажирского морского сообщения между страной и Сахалином нет; информации о том, какой транспорт и когда пойдет на Сахалин - тоже нет.
Вот "така попажа".
+ + +
Все-таки повезло. Договорился со старпомом, и место нашлось, и с погрузкой только на восемь часов задержались. Заплатил тысячу рублей - по сравнению с самолетом недорого: тут ведь еще и кормят. Вечером притащил свой рюкзак, забрался в каюту. Каюту уступил матрос, молодой парень. Грязновато и душновато, но - слава Богу.
Попутчик. Некто Алексей из Москвы. Студент. Когда я поднялся к старпому договариваться о проезде, заметил: у дверей на полу сидит тощий юнец замученного вида, а рядом большой рюкзак и ледоруб. Познакомились. Путешественник. Не перевелись еще таковые на Руси! Голодный, а глаза светятся. В каникулы решил двинуть из Москвы на Камчатку. Денег мало. До Владивостока ковылял поездом - восемь суток в плацкартном вагоне. И вот, "вписался" на "Кремса" - "Кремс" после Корсакова отправится в Петропавловск. Мне пилить морем двое суток, а Алексею - неделю. Самое удивительное, что выжига-старпом взял Алексея в рейс почти за просто так: за пятьсот рублей с кормежкой. Посмотрел на рюкзак - и взял. Даже в наши дни уважают странников.
+ + +
Рано утром только отплыли. Я услышал это, еще потягиваясь в койке. Было сумрачно; обычный дальневосточный влажный туман чувствовался вокруг; тусклый свет с проблесками от мелкой волны сочился в иллюминатор. Встал, вышел на палубу. Берег близко, но почти не виден. Несколько высотных зданий смутно проступают сквозь волокнистую дымку. Потом все это пропало. Кругом море. Пустота.
Иду на Корсаков. Японское море. Пасмурно. Ветер. Волны.
Магия океана - та же, что и магия пустыни. Абсолютная простота: линия горизонта, поверхность воды или песков, бесконечный объем неба.
Пассажиры бродят по палубе. Человек семь. Из разговоров понял, что тот, высокий, мясистый, с начальственным, но добрым лицом, гонит на Сахалин три новеньких джипа-"тойоты". Машины стоят сверху на контейнерах. Джиповладелец путешествует с дочерью, с другом-приятелем и с подчиненным, молодым человеком. Этот последний прислуживает отцу и увивается вокруг дочери, капризной барышни шестнадцати-семнадцати лет. Курортная компания. Еще двое: "лица кавказской национальности". Везут арбузы на Камчатку. Вчера вся команда до полночи грузила их мешки, и поэтому сейчас матросы и штурмана едят арбузы. В подсобке на средней палубе - склад коробок с яблоками. В углу свалены бананы. А там - упаковки китайской лапши. Оба "кавказских лица" стоят на корме, возле флага, и смотрят в воду.
Проходит день, второй. К вечеру в сумерках появилась земля справа по борту. Значит, мы входим в пролив Лаперуза, а земля та - Япония. На скале чернеет зуб маяка. Японцы посылают нам сигналы.
Утро. Проснулся оттого, что - тишина. Машина не работает. Светло. Стоим на рейде. Вот он, Сахалин. Низкий берег растянулся вправо и влево в виде огромного полукруга. Посередине - городишко, порт. Корсаков. Залив Анива.
На корме матросы ловят крабов. Опускают в воду веревку с крючками и приманкой. Краба поймали пока только одного, небольшого, а вот камбалы - уже два ведра. Стоять долго. Солнце слегка просачивается сквозь облачную дымку. Не принимает порт.
Так простояли до вечера.
+ + +
В пять часов "Кремс" наконец причалил, и мы сошли на сахалинский берег.
Толстяк с джипами неожиданно предложил подбросить меня до Южно-Сахалинска. Выгрузились, прошли портовые формальности, поехали. Всю дорогу я вертел головой: вот он, Сахалин! Читал про него, слышал - и вот, не узнаю. Не такое все. Обыкновенное и в то же время странное. Лопух по обочинам дороги обыкновенный и странный, ростом метра в три. А дубы - наоборот, маленькие, ниже лопухов. Все кругом сочно-зеленое, и все цветет. Двадцатого-то июля! Шиповник цветет, саранки, лилии, марь... Ирисы даже.
Голово