В начале 2000 года Московская патриархия с помощью палестинской милиции незаконным образом захватила подворье зарубежной церкви в Иерихоне. В "Вестнике Германской Епархии РПЦЗ" N1 (2000), на странице 5 говорилось об этом, в частности, следующее: "Итак, Московская патриархия явно не свободный организм. Она - государственное учреждение, послушная раба безбожного государства, управляемого темными силами (...). В России эти силы разрушили тысячи и тысячи церквей, убили миллионы людей, осквернили наши святыни. Все это Московская патриархия не только покрывала, но и оправдывала своим молчанием и ложью об отсутствии всякого гонения на Церковь. (...) Можно только пожалеть миллионы простых и доверчивых русских людей, которые не имеют выбора и поэтому молятся в храмах, принадлежащих организации, именующей себя Московской патриархией. Призыв Арафата к объединению с террористической организацией, каковой явила себя МП, можно оценить только как цинизм и издевательство." Подпись: Архиепископ Марк, январь-февраль 2000 года.
В том же номере "Вестника" было опубликовано специальное обращение Архиерейского Синода РПЦЗ от 2 марта 2000 г., подписанное в числе прочих архиепископами Лавром и Марком. Из него следовало, что разногласия между двумя церквами много глубже, чем спор об отнятом подворье. Таковых было названо четыре: вопрос святости Новомучеников и Царя-Мученика; сергианство МП; экуменизм МП и "отношение к посткоммунистическим властям РФ". Последние, говорилось в обращении, "ведут нехристианскую политику разложения русского народа и разрушения России. И этот ложный дух никак не компенсируется золочением куполов и восстановлением церковных зданий, в которых восславляются эти самые власти". ("Вестник Германской Епархии РПЦЗ", N1/2000, стр. 1)
Цитированные документы не единственные в своем роде. Почти в каждом номере "Вестника" за последние 10-15 лет можно найти острые критические статьи о МП - либо редакционные, либо подписанные владыкой Марком. Что же изменилось за прошедшие четыре года так, что он счел возможным безоговорочно перейти на позицию, которую именовал циничной и издевательской? Вернула ли МП захваченное имущество, извинилась ли за беззаконие? Стала ли она "свободным организмом"? Ушли в прошлое принципиальные разногласия?
Вопрос, к сожалению, чисто риторический. Кроме отношения МП к Царской Семье и Новомученикам, к лучшему не изменилось почти ничего. Напротив: курс Путина, тогда еще не совсем ясный, теперь оформился как и просоветский, и прозападный, т.е. в приложении к патриархии, которая всецело его поддерживает, сергианский и экуменический одновременно. Компенсируется ли это "золочением куполов" и присутствием президента на праздничных богослужениях, - вопрос тоже из области чистой риторики. Не убеждает и напоминание архиепископа Марка о том, что патриарх уже несколько раз каялся в своей причастности сергианству, но его "почему-то не хотят услышать". (См. Доклад на Всезарубежном пастырском совещании 8 декабря 2003). Алексий II известен как дипломат и конформист, говорящий, как правило, либо то, что от него ждут власти, либо то, что - смотря по обстоятельствам - можно истолковать и так и этак. Вероятно, он, по обыкновению, каялся настолько невнятно и обтекаемо, что его и в самом деле "не услышали". По крайней мере, его покаянные речи следовало бы привести полностью и дословно.
Но даже если и допустить, что патриархия освободилась от подчиненного состояния; даже если великодушно предположить, что Путин не использует ее для своих целей, то МП де факто все равно - и в церковный вопросах - не может быть независимой от аппарата, спецслужб и крупного криминального бизнеса, связанных на самом верху РФ в тугой узел. На этом верху отведено подобающее место всем сколько-нибудь влиятельным институтам страны, хотят они этого или нет. Такова специфика постсоветского государства. Из его объятий патриархии пока не вырваться. И если оно укажет ей канонизировать Жукова или причащаться вместе с католиками, то ей в лучшем случае останется угодничать и изворачиваться. В таких условиях объединение не только ей не поможет, но и подключит доселе более свободную Зарубежную церковь к темным постсоветским структурам.
Впрочем, против мнимой аполитичности МП свидетельствует и то, что объединительная активность в РПЦЗ по-настоящему набрала обороты именно после встречи митрополита Лавра с Путиным, совершенно очаровавшим наших сентиментальных иерархов и подвигнувшим их на сергианское "служение родине". Характерно, что через несколько недель после этой встречи президент вступил и с экуменической инициативой, заявив, что намерен "содействовать объединению (?) христианства".
Робкая и расплывчатая формулировка касательно принципиальных разногласий, сделанная в послании Архиерейского собора РПЦЗ в декабре 2003, показывает, что и самим нашим "сменовеховцам" все-таки неудобно явно говорить о каких-либо серьезных изменениях в стратегии МП. Церковь в России, пишут они, "осудила принцип служения Церкви государственным интересам - в сущности, принцип сергианства (это "в сущности" на недипломатическом языке означает просто, что МП не осудила сергианство как таковое - А.Н.). Большое количество духовенства и мирян в России настаивает на выходе Русской Церкви из Всемирного Совета Церквей (да, настаивает - а о том, насколько к ним прислушивается руководство МП, деликатно умалчивается - А.Н.). Все это подает надежду, что со временем будут исцелены и прочие язвы, нанесенные Русской Церкви богоборческим режимом". Четвертый пункт - "разложение русского народа" властями - вообще растворился в потоке словесной дипломатии.
Столь непонятную терпимость к сергианско-экуменическому единению государства и Московской патриархии демонстрируют теперь наши иерархи. У солидарной с ними части клира РПЦЗ экуменизм и сергианство кажутся прямо-таки чем-то символическим. Два письма редактору "Нашей страны" от таких священнослужителей ("НС" от 24 января 2004 г.) представляются в этом смысле очень характерными по стилю и содержанию, что позволяет говорить о двух, очевидно, преобладающих типах соглашателей в "низшем" и "среднем" священстве зарубежной церкви.
Первый автор, дьякон Георгий Кобро из Мюнхена, разоблачает редактора как платного агента ЦРУ и низкого человека, вбивающего клин между архиереем и духовенством. С такой же прямотой высказана и собственная позиция о. Георгия: "Чтобы ты, бывший русский, знал", - бросает он "оппоненту", - "я полностью поддерживаю моего епископа и президента Путина!"
Об авторе этого письма можно судить как о человеке, не лишенном верности и патриотизма, но - видимо, по горячности и недомыслию - на ура принимающем самые грубые их подделки. Подхватывая тезис Алексия II о незаинтересованности американских секретных служб в "воссоединении" РПЦЗ и МП (см. упомянутый "Вестник" N1/2000, стр. 26), он живо определяет врагов в агенты ЦРУ и в бывшие русские (а себя, конечно, в настоящие - как Чапаев, Жуков и проч.) и вместо того, чтобы смиренно молиться о своем епископе, который явно заблуждается, ставит его в один ряд с двусмысленным политиком и торжественно клянется в поддержке их обоих. Так он для себя решает поставленный вопрос. И делает это в стиле наиболее глупых советских патриотов, а применительно к Церкви - искренних сергианцев и им подобных. Отсюда и его риторика, напоминающая самые дубовые образцы советской пропаганды.
Автор второго письма в газету, прот. Евгений Грущецкий из Миннеаполиса, пишет: "Вместо неразумных, безбожных призывов, вроде "нельзя объединяться с московским патриархатом", лучше прилепите на свой лоб слова из Евангелия, что любовь - это единственный признак, отличающий учеников Христовых от волков, которые так любят рядиться в шкуры квасного патриотизма и утопического монархизма и ссылаться на сомнительные цитаты из высказываний умерших старцев-митрополитов. Бог зовет вас примириться с братьями, а вы в ответ бормочете что-то про митрополитов, которые велели вам сидеть сиднем и ненавистничать."
Автор этих строк представляется как "современный", либеральный священнослужитель - отсюда и пошловатая поверхностность его аргументов. Он тоже очень просто решает поставленный вопрос. Вот, на дворе нынче XXI-й век. Нельзя держаться за всякие предрассудки, тем более, реакционные. Патриотизм его "оппонента", следовательно, квасной, монархизм - утопический, цитаты из умерших - сомнительные, призывы - и вовсе безбожные. Объединение с патриархией автор оправдывает любовью - главным признаком христиан - и называет примирением с братьями. Все очень "стройно" и - очень плоско, как передовица либеральной газеты, потому что и христианское чувство автора, и его логика - чисто внешние. Во всяком случае, если экуменический дух времени позовет нас объединяться с "нашими братьями" католиками и протестантами, а потом и с мусульманами, иудеями и язычниками (тоже братьями, хоть не по вере, но по человечеству), то, бесспорно, найдутся "православные", которые будут оправдывать это христианской любовью.
Вообще бросается в глаза, что сторонники объединения с МП не желают вникать в однозначные доводы его противников. Они могли бы хотя бы "для формы" попытаться ответить на конкретный и законный вопрос: почему объединение необходимо сейчас? Ведь даже сами они не решились недвусмысленно объявить о преодолении принципиальных разногласий. Можно было бы сказать хотя бы, что, мол, Путин связан по рукам и ногам западной закулисой и советским аппаратом, вынужден, дескать, до поры-до времени скрывать всю полноту своего православия... Или, допустим, что патриарх и верхушка МП рады бы порвать с советчиной, но и на них давят, пугают расколом в обществе и т.п. Это были бы слабые, но хоть какие-то попытки ответить "оппонентам" без лозунгов и уверток. Но нет. Аргументация сторонников объединения напоминает цитированные письма: там наши братья, православный народ, нельзя игнорировать позитивные перемены, надо включиться в процесс, мы верим Путину - а противники объединения, соответственно, либо подлые шпионы, либо опасные реакционеры.
О том, чем на самом деле вызвана объединительная активность наших иерархов, нам приходится только строить предположения. Уж они-то, в отличие от боевого дьякона из Мюнхена и его "прогрессивного" сотоварища, не могут не знать, что объединение будет не с нашим православным народом - от него РПЦЗ и так никогда себя не отделяла, - а с сергианско-экуменическими верхами Российской Федерации.
N 2745, 2004 г.
В том же номере "Вестника" было опубликовано специальное обращение Архиерейского Синода РПЦЗ от 2 марта 2000 г., подписанное в числе прочих архиепископами Лавром и Марком. Из него следовало, что разногласия между двумя церквами много глубже, чем спор об отнятом подворье. Таковых было названо четыре: вопрос святости Новомучеников и Царя-Мученика; сергианство МП; экуменизм МП и "отношение к посткоммунистическим властям РФ". Последние, говорилось в обращении, "ведут нехристианскую политику разложения русского народа и разрушения России. И этот ложный дух никак не компенсируется золочением куполов и восстановлением церковных зданий, в которых восславляются эти самые власти". ("Вестник Германской Епархии РПЦЗ", N1/2000, стр. 1)
Цитированные документы не единственные в своем роде. Почти в каждом номере "Вестника" за последние 10-15 лет можно найти острые критические статьи о МП - либо редакционные, либо подписанные владыкой Марком. Что же изменилось за прошедшие четыре года так, что он счел возможным безоговорочно перейти на позицию, которую именовал циничной и издевательской? Вернула ли МП захваченное имущество, извинилась ли за беззаконие? Стала ли она "свободным организмом"? Ушли в прошлое принципиальные разногласия?
Вопрос, к сожалению, чисто риторический. Кроме отношения МП к Царской Семье и Новомученикам, к лучшему не изменилось почти ничего. Напротив: курс Путина, тогда еще не совсем ясный, теперь оформился как и просоветский, и прозападный, т.е. в приложении к патриархии, которая всецело его поддерживает, сергианский и экуменический одновременно. Компенсируется ли это "золочением куполов" и присутствием президента на праздничных богослужениях, - вопрос тоже из области чистой риторики. Не убеждает и напоминание архиепископа Марка о том, что патриарх уже несколько раз каялся в своей причастности сергианству, но его "почему-то не хотят услышать". (См. Доклад на Всезарубежном пастырском совещании 8 декабря 2003). Алексий II известен как дипломат и конформист, говорящий, как правило, либо то, что от него ждут власти, либо то, что - смотря по обстоятельствам - можно истолковать и так и этак. Вероятно, он, по обыкновению, каялся настолько невнятно и обтекаемо, что его и в самом деле "не услышали". По крайней мере, его покаянные речи следовало бы привести полностью и дословно.
Но даже если и допустить, что патриархия освободилась от подчиненного состояния; даже если великодушно предположить, что Путин не использует ее для своих целей, то МП де факто все равно - и в церковный вопросах - не может быть независимой от аппарата, спецслужб и крупного криминального бизнеса, связанных на самом верху РФ в тугой узел. На этом верху отведено подобающее место всем сколько-нибудь влиятельным институтам страны, хотят они этого или нет. Такова специфика постсоветского государства. Из его объятий патриархии пока не вырваться. И если оно укажет ей канонизировать Жукова или причащаться вместе с католиками, то ей в лучшем случае останется угодничать и изворачиваться. В таких условиях объединение не только ей не поможет, но и подключит доселе более свободную Зарубежную церковь к темным постсоветским структурам.
Впрочем, против мнимой аполитичности МП свидетельствует и то, что объединительная активность в РПЦЗ по-настоящему набрала обороты именно после встречи митрополита Лавра с Путиным, совершенно очаровавшим наших сентиментальных иерархов и подвигнувшим их на сергианское "служение родине". Характерно, что через несколько недель после этой встречи президент вступил и с экуменической инициативой, заявив, что намерен "содействовать объединению (?) христианства".
Робкая и расплывчатая формулировка касательно принципиальных разногласий, сделанная в послании Архиерейского собора РПЦЗ в декабре 2003, показывает, что и самим нашим "сменовеховцам" все-таки неудобно явно говорить о каких-либо серьезных изменениях в стратегии МП. Церковь в России, пишут они, "осудила принцип служения Церкви государственным интересам - в сущности, принцип сергианства (это "в сущности" на недипломатическом языке означает просто, что МП не осудила сергианство как таковое - А.Н.). Большое количество духовенства и мирян в России настаивает на выходе Русской Церкви из Всемирного Совета Церквей (да, настаивает - а о том, насколько к ним прислушивается руководство МП, деликатно умалчивается - А.Н.). Все это подает надежду, что со временем будут исцелены и прочие язвы, нанесенные Русской Церкви богоборческим режимом". Четвертый пункт - "разложение русского народа" властями - вообще растворился в потоке словесной дипломатии.
Столь непонятную терпимость к сергианско-экуменическому единению государства и Московской патриархии демонстрируют теперь наши иерархи. У солидарной с ними части клира РПЦЗ экуменизм и сергианство кажутся прямо-таки чем-то символическим. Два письма редактору "Нашей страны" от таких священнослужителей ("НС" от 24 января 2004 г.) представляются в этом смысле очень характерными по стилю и содержанию, что позволяет говорить о двух, очевидно, преобладающих типах соглашателей в "низшем" и "среднем" священстве зарубежной церкви.
Первый автор, дьякон Георгий Кобро из Мюнхена, разоблачает редактора как платного агента ЦРУ и низкого человека, вбивающего клин между архиереем и духовенством. С такой же прямотой высказана и собственная позиция о. Георгия: "Чтобы ты, бывший русский, знал", - бросает он "оппоненту", - "я полностью поддерживаю моего епископа и президента Путина!"
Об авторе этого письма можно судить как о человеке, не лишенном верности и патриотизма, но - видимо, по горячности и недомыслию - на ура принимающем самые грубые их подделки. Подхватывая тезис Алексия II о незаинтересованности американских секретных служб в "воссоединении" РПЦЗ и МП (см. упомянутый "Вестник" N1/2000, стр. 26), он живо определяет врагов в агенты ЦРУ и в бывшие русские (а себя, конечно, в настоящие - как Чапаев, Жуков и проч.) и вместо того, чтобы смиренно молиться о своем епископе, который явно заблуждается, ставит его в один ряд с двусмысленным политиком и торжественно клянется в поддержке их обоих. Так он для себя решает поставленный вопрос. И делает это в стиле наиболее глупых советских патриотов, а применительно к Церкви - искренних сергианцев и им подобных. Отсюда и его риторика, напоминающая самые дубовые образцы советской пропаганды.
Автор второго письма в газету, прот. Евгений Грущецкий из Миннеаполиса, пишет: "Вместо неразумных, безбожных призывов, вроде "нельзя объединяться с московским патриархатом", лучше прилепите на свой лоб слова из Евангелия, что любовь - это единственный признак, отличающий учеников Христовых от волков, которые так любят рядиться в шкуры квасного патриотизма и утопического монархизма и ссылаться на сомнительные цитаты из высказываний умерших старцев-митрополитов. Бог зовет вас примириться с братьями, а вы в ответ бормочете что-то про митрополитов, которые велели вам сидеть сиднем и ненавистничать."
Автор этих строк представляется как "современный", либеральный священнослужитель - отсюда и пошловатая поверхностность его аргументов. Он тоже очень просто решает поставленный вопрос. Вот, на дворе нынче XXI-й век. Нельзя держаться за всякие предрассудки, тем более, реакционные. Патриотизм его "оппонента", следовательно, квасной, монархизм - утопический, цитаты из умерших - сомнительные, призывы - и вовсе безбожные. Объединение с патриархией автор оправдывает любовью - главным признаком христиан - и называет примирением с братьями. Все очень "стройно" и - очень плоско, как передовица либеральной газеты, потому что и христианское чувство автора, и его логика - чисто внешние. Во всяком случае, если экуменический дух времени позовет нас объединяться с "нашими братьями" католиками и протестантами, а потом и с мусульманами, иудеями и язычниками (тоже братьями, хоть не по вере, но по человечеству), то, бесспорно, найдутся "православные", которые будут оправдывать это христианской любовью.
Вообще бросается в глаза, что сторонники объединения с МП не желают вникать в однозначные доводы его противников. Они могли бы хотя бы "для формы" попытаться ответить на конкретный и законный вопрос: почему объединение необходимо сейчас? Ведь даже сами они не решились недвусмысленно объявить о преодолении принципиальных разногласий. Можно было бы сказать хотя бы, что, мол, Путин связан по рукам и ногам западной закулисой и советским аппаратом, вынужден, дескать, до поры-до времени скрывать всю полноту своего православия... Или, допустим, что патриарх и верхушка МП рады бы порвать с советчиной, но и на них давят, пугают расколом в обществе и т.п. Это были бы слабые, но хоть какие-то попытки ответить "оппонентам" без лозунгов и уверток. Но нет. Аргументация сторонников объединения напоминает цитированные письма: там наши братья, православный народ, нельзя игнорировать позитивные перемены, надо включиться в процесс, мы верим Путину - а противники объединения, соответственно, либо подлые шпионы, либо опасные реакционеры.
О том, чем на самом деле вызвана объединительная активность наших иерархов, нам приходится только строить предположения. Уж они-то, в отличие от боевого дьякона из Мюнхена и его "прогрессивного" сотоварища, не могут не знать, что объединение будет не с нашим православным народом - от него РПЦЗ и так никогда себя не отделяла, - а с сергианско-экуменическими верхами Российской Федерации.
N 2745, 2004 г.
 СПЖ кв.jpg)
