На Покров Божией Матери, 14 октября 2026 года, исполнится 50 лет со дня кончины приснопамятного архиепископа Вениамина (Новицкого) – яркого архиерея советской эпохи, человека святой жизни, прошедшего множество испытаний безбожного ХХ века. Родился архипастырь в 1900 году в Белоруссии в семье приходского священника, а почил в 1976 году в Чебоксарах, возглавляя на тот момент Чувашскую епархию Русской Православной Церкви. Он является братом прославленного ныне священномученика Валериана (Новицкого), принявшего в 1930 году смерть от безбожников за свидетельство своей верности Господу Иисусу Христу и Его Святой Церкви.
Сегодня о святителе Вениамине как минимум издано две книги. Во Владивостоке монография «От Почаева до Тихого океана. Жизненный путь выдающегося архиерея-исповедника Вениамина (Новицкого)» (2024), написанная заместителем директора Центра церковно-государственных отношений «Берег Рус», кандидатом политических наук В.Н. Романовой и издание Чувашско-Чебоксарской митрополии «Крестный путь владыки Вениамина» (2026). Последнее издание представляет собой интересный сборник воспоминаний духовенства и паствы о своем правящем архиерее, упокоившемся в Свято-Введенском кафедральном соборе Чебоксар в 1976 году. Также в Минской духовной академии в 2021 году была защищена кандидатская диссертация о жизненном и духовном пути этого замечательного архипастыря. Текст диссертации, к сожалению, не опубликован.
В Иркутской епархии, возглавлять которую архиепископу Вениамину довелось в 1958-1973 годах, поиском воспоминаний паствы еще в 2005-2006 годах занимался протоиерей Евгений Владимирович Касаткин. В журнале «Сибирь» за 2006 год он не только опубликовал свою статью о владыке Вениамине, но и дал обширную подборку благоговейных воспоминаний прихожан об их любимом архипастыре. На страницах журнала «Сибирь» в 2019 году вышел биографический очерк об архиепископе Вениамине (Новицком) иркутянина, кандидата педагогических наук Александра Ивановича Шарунова, лично общавшегося в свое время с владыкой. Работа называется «Подвижник, претерпевший до конца».
И по сей день продолжается публикация новых воспоминаний об архиепископе Вениамине (Новицком) на портале Учебного комитета РПЦ «Память Церкви». Их публикуют наши старейшие священники, хиротонисанные владыкой в сложные 1960-е годы в Иркутско-Читинской епархии.
В преддверии 50-летия со дня кончины архиепископа Вениамина, память о котором дорога значительному числу людей, предлагаем к прочтению первый биографический очерк о владыке Вениамине (Новицком), написанный на основе своих личных свидетельств протоиереем Евгением Владимировичем Касаткиным в 2006 году для иркутского журнала «Сибирь». Статью предварим своей краткой заметкой о самом протоиерее Евгении, очень активном и хорошо известном священнике в 1990-2000-х годах как в Иркутске, так и на своей малой родине в Санкт-Петербурге. Отец Евгений изложил историю своей тяжелой борьбы за право быть священником в книгах «Записки иркутского священника» (1990-е гг.) и «Мой путь к священству» (2010 г.). Многие страницы этих книг посвящены воспоминаниям об архиепископе Вениамине (Новицком). Ведь священнослужителем отец Евгений смог стать во многом благодаря архиепископу Вениамину (Новицкому).
* * *
Протоиерей Евгений Владимирович Касаткин (1934-2020) был ленинградцем, в детстве пережил блокаду и сиротство (мама скончалась от голода), с юных лет стал церковным человеком, пришел к Богу самостоятельно и мечтал стать священником еще со школьной скамьи. Со старших классов школы стал общаться с преподавателем Ленинградской духовной академии архимандритом Михаилом (Чубом). Получив высшее юридическое образование в Ленинграде и имея прописку в северной столице, он безуспешно пытался поступить как в Ленинградскую, так и в Московскую семинарию. Все методы воздействий как КГБ с уполномоченными, так и комсомольских, партийных ячеек на молодых людей, мечтающих о семинарии, он интересно и аналитически описал в своих очерках «Записки иркутского священника». Эти организации создали ему серьезную проблему, опубликовав в 1960-х годах в ленинградской областной газете заметку о том, что он, якобы, занимался распространением «идеологически чуждой литературы» (запрещенного самиздата). Речь шла о машинописных перепечатках духовных книг, которые он не распространял, а лишь читал.
В итоге, убедившись, что обычный путь в семинарию ему закрыт, в 1967 году через посредничество архимандрита Иннокентия (Просвирнина), преподававшего в МДАиС и работавшего в Издательском отделе Патриархии, ему удалось получить согласие на рукоположение и дальнейшее направление на заочную учебу от Иркутского архиепископа Вениамина (Новицкого).
Молодой ставленник получил согласие от государственного представителя (уполномоченного) в Бурятии на служение в Улан-Уде и 4 ноября 1967 года владыка Вениамин в Иркутском Знаменском соборе рукоположил Евгения в священный сан. На тот момент ему было 33 года.
Интересно, что отец Евгений без раздумий покинул Ленинград, а через год обменял свое ленинградское жилье на квартиру в Иркутске, что многими было воспринято как подвиг.
Через год служения в епархии архиепископ Вениамин назначил его епархиальным секретарем и все предложения уполномоченного работать напрямую, в обход пожилого архиерея не встречали согласия. С тех пор у уполномоченного Коростелева он считался человеком, «фанатично преданным архиерею» и стоял в списке тех, кого нужно устранить из Иркутска в первую очередь. К тому же в 1971 году отец Евгений дерзнул направить свое обращение в комиссию по подготовке Поместного собора о необходимости отказа от приходской реформы 1961 года.
Понятно, что через некоторое время по прошествии Поместного собора отцу Евгению пришлось направиться на служение в Слюдянку... А в 1973 году, когда владыка Вениамин был переведен на Чувашскую кафедру, отец Евгений вынужденно и по разным обстоятельствам оказался до 1985 года за штатом. Уехал владыка и он лишился покровителя. Безбожники праздновали свою победу и слали отчеты в центр, что одним активным священником стало меньше.
Но с 1985 года митрополитом Хризостомом (Мартишкиным) он был возвращен в штат Иркутской епархии и в период возрождения Русской Православной Церкви проявил себя как очень активный священник и катехизатор. На сайте Иркутской епархии отмечается, что «отец Евгений - автор свыше 50-ти религиозных публикаций в периодической печати и книг «Записки иркутского священника» (1990-е гг.). «Мой путь к священству» (2010 г.). Дорога к Богу, притеснения со стороны государства, богатый жизненный и священнический опыт - всё это легло в основу книг» - говорится на сайте епархии.
Скончался отец Евгений в 2020 году в Иркутске. На страницах своих книг он удивлялся тем архиереям, которые считали свое назначение на Иркутскую кафедру «ссылкой», ведь перед его глазами был пример молитвенного и духовного архиепископа Вениамина (Новицкого) очень любившего Сибирь и свою паству.
Романова Владислава Николаевна, заместитель директора Центра церковно-государственных отношений «Берег Рус»
Р.S. Стоит с великой благодарностью отметить труды сотрудников Областной Государственной Иркутской библиотеки имени И.И.Молчанова-Сибирского, отсканировавших в 2015 году все прежние номера журнала «Сибирь» и разместивших их в открытом доступе на сайте библиотеки.
Протоиерей Евгений Касаткин
Памяти архиепископа Вениамина (Новицкого)
В день Покрова Пресвятой Богородицы, 14 октября 2006 г., исполняется 30 лет со дня блаженной кончины видного, чтимого иерарха-исповедника приснопамятного Владыки Вениамина, архиепископа Чебоксарского и Чувашского, а в Иркутске известного как Иркутского и Читинского. На Иркутской кафедре он пробыл 14 лет, заслужив всеобщую любовь мирян и духовенства. Это был истинный столп церковный, выдающийся иерарх, пострадавший много за веру, талантливо сочетавший любовь и требовательность, высокую духовность и незаурядные административные способности, молитвенность и общительность с людьми.
Для полной биографии Владыки достаточных данных не сохранилось. Известно только, что родился он в 1900 г. в благочестивой семье, имел университетское образование (богословский факультет Варшавского университета) и духовный путь избрал по влечению своего сердца. После Первой мировой войны территория его родины отошла к Польше. О духовном поприще Владыки известно, что он был в Почаевской лавре уставщиком. Затем в сане архимандрита, по некоторым данным, был наместником лавры. На этом поприще его застал ввод советских войск в Польшу в 1939 г. 15 июня 1941 г. архимандрит Вениамин был рукоположен во епископа Пинского. В этом сане его застала немецкая оккупация. В том же году он был назначен епископом Полтавским. После ухода немцев из Украины епископ Вениамин, как почти все его коллеги-епископы, побывавшие в оккупации, был в 1943 г. арестован и отправлен в концлагерь на Колыму. Для фабрикации дела под приветственным адресом националистов Гитлеру была помещена поддельная подпись Владыки, которая сохранялась в КГБ д о самого падения советской власти.
В лагере на Колыме архиепископ Вениамин пробыл 12 лет. Там его подвергали жестоким избиениям. По некоторым данным (Арх. Василий Кривошеин. «Воспоминания»), во время побоев ему переломили хребет. Сам Владыка говорил, что это произошло во время аварии на шахте и его травмировало упавшей глыбой. Так или иначе, когда Владыку отходили, использование его на физических работах стало невозможным, и его назначили в санчасть фельдшером. Это спасло от гибели. После освобождения архиепископ Вениамин до конца жизни ходил с наклоненной вперед и в сторону головой.
Через два-три года после ареста Владыки, в Почаевской лавре, зная, что из Колымы никто живым (и мертвым) не возвращается, его отпели. Это было первое отпевание архиепископа Вениамина (всего их было три, третье — по действительной кончине). В санчасти новый фельдшер имел возможность иногда тайком молиться. Делать это открыто запрещалось, строго наказывали. Преосвященный в санчасти сделал картонный календарь с нарисованным медицинским крестом. Для маскировки еще была сделана надпись «Чистота — залог здоровья». Вот на этот крест Владыка молился, когда была возможность. И еще у Владыки была бумажная иконка Божией Матери. Во время повальных обысков архиепископ складывал ее узкими полосками (гармошкой) и зажимал между пальцами. Руки при обыске поднимал вверх. Обыскивающие, увидя такую откровенность, не требовали раздвинуть пальцы (а раздвинуть — беда!), и все обходилось. После освобождения Владыка хранил эти календарь и иконку в своем кабинете на письменном столе.
До Иркутска архиепископ Вениамин короткое время пробыл также на Омской кафедре. Управление Иркутской епархией пришлось на самый жестокий период хрущевских гонений на Церковь, которые продолжались и при Брежневе. С местными властями отношения складывались сложно. Однажды в целях антирелигиозной пропаганды даже было спровоцировано уголовное дело, которое, однако, по своим юридическим данным не содержало состава преступления. Зал суда был обставлен киноюпитерами.
Когда Владыку сфотографировали для прессы, его отпустили, и этим закончилось. Построено же было «дело» на мелких неточностях при оформлении документов на покупку Епархиальным управлением партии вазелинового масла для церковных лампад.
И подобная игра на нервах шла на каждом шагу. Была попытка ограбления прямо в кабинете Владыки. Его человеколюбие иногда пренебрегало мерами предосторожности. Часто он принимал посетителей не через секретаря, а непосредственно (по расположению помещений в кабинет Владыки можно было проникнуть, минуя рабочее место секретаря). И вот однажды на прием зашел благовоспитанного вида солидный человек в офицерской форме. Наставив пистолет, «гость» велел Владыке открыть письменный стол и отодвинуть кресло. Двери кабинета каким-то образом оказались закрытыми.
Подозрительность возникла у сотрудников епархии, и они собрались у дверей закрытого кабинета. При отодвигании кресла архиерея пронзила боль от приступа в печени, и он невольно вскрикнул. Мужчины дверь выломали, ворвались в кабинет. Преступник, направив пистолет на вбежавших, выскочил и скрылся. Владыке причинить вреда он не успел, и ограбление не состоялось, но задержать грабителя не удалось.
Да и что было грабить? Владыка вел очень скромный образ жизни. Многим он помогал материально, не говоря уже о духовной поддержке. К тому же он платил дискриминационные налоги, как и все духовенство (примерно половину собственного содержания).
Приемных часов у Владыки не было. В любое время кто хотел мог к нему прийти и быть любезно принят. Он лично вникал во все деловые вопросы, во все мелочи.
Архипастыря любили и миряне, и духовенство. Приезд его на приход для служения был праздником для прихожан. Каждый год после Пасхи начинался объезд приходов. Иркутская епархия тогда включала в себя всю Восточную Сибирь (Иркутскую область, Бурятию, Якутию, Приморье, и Хабаровский край). И при всем этом в епархии было всего 17 приходов. Владыка шутил: «Восточнее нас — Япония». Духовенство видело в лице Владыки не столько администратора, сколько наставника. Каждый священник принимался с любовью, ему предлагался ночлег, стол, а главное — теплая задушевная беседа. В священнике архипастырь видел прежде всего служителя Божия. После встречи с Владыкой в душе оставалось теплое чувство и доброе настроение. И сохранялось оно долгое время.
Владыка вникал даже в личную жизнь священника. «Как Ваше, батюшка, здоровье? Есть ли теплая одежда?» — подобные вопросы всегда интересовали Владыку. Архипастырь заботился и об образовании духовенства, оплачивал проезды на сессии в семинарию и духовную Академию, хотя это было трудно легализовать в связи с определенными отношениям и с финансовыми органами того времени. Но архиепископ Вениамин сумел добиться освобождения обложения этих сумм налогом, аргументируя тем, что духовное образование священник получает не по своему почину, как личное дело, а по требованию церковных епархиальных властей. Судьбы Церкви того времени (периода хрущевских гонений) Владыка переживал глубоко, с великой скорбью. Хотя в числе верующих были и ученые, и работники культуры, но давали ли им хоть слово сказать в защиту Церкви! Даже на газетный пасквиль ответить опровержением было невозможно. Церковь была унижена до предела. Верующие люди в какой-то степени оказывались лишенными практической возможности осуществления своих прав. Вузы для верующих были закрыты. Когда выяснялось, что студент верующий, он был обречен на исключение. Даже на заказываемом торте сделать надпись «С днем Ангела» отказывались (только «С днем рождения»). Обстановка натравленности людей на Церковь делала верующих изгоями.
В каждом человеке Владыка видел Образ Божий. Слыша о ком-либо отрицательный отзыв, он перебирал возможные оправдывающие аргументы: «А может быть, так поступить его заставило то-то и то-то? Иначе он не мог?»
В период управления Иркутской епархией архиепископом Вениамином произошли некоторые общественно значимые события в Русской Православной Церкви. Одним из них была канонизация в 1971 г. равноапостольного Николая, архиепископа, просветителя Японии. К этой канонизации был проявлен определенный интерес власть имущих в целях прикрытия своего гонения на Церковь, что немало смущало некоторых верующих. Архиепископ Вениамин разъяснял, что, хотя здесь и есть определенный политический интерес, но архиепископ Николай, по значимости его духовных трудов и их результатов, достоин канонизации. Если кто знает о фанатизме японцев, тот поймет, что сам факт обращения некоторых из них в православие есть настоящее чудо. Без действия благодати это было бы невозможно. Другое событие — Поместный Собор 1971 г. Вместе с вопросом избрания Патриарха многие архиереи хотели обсудить отрицательные последствия решений Архиерейского Собора 1961 г. о приходах Русской Православной Церкви. Но такой возможности не было, так как за этим зорко следили гражданские советские власти. В Предсоборную комиссию архиепископом Вениамином была подана записка, в ней говорилось о непонятном положении, «в котором находится приходское духовенство после Архиерейского Собора 1961 года. Оставаясь при прежнем звании пастырей и духовных отцев, священники не имеют прав для участия в церковной жизни вместе с верующими, разделяя заботы о благоустроении и благополучии прихода. Церковный Совет, состоящий из одних мирян и по существу выведенный из всякой зависимости от церковного священноначалия, не считаясь с принципом иерархического единства, стал проявлять себя как единственный полноправный орган власти над храмовым зданием, где сосредоточивается жизнь прихода, и над хозяйственной жизнью прихода, обнимающей собою административные функции, тесно связанные с пастырской работой по выполнению треб... Отрицание основоположения структуры церковного управления (принципа иерархического единства) привело к тому, что приходские органы начали придавать взаимоотношениям с церковным священноначалием неправомерные формы, иногда доходящие до полного нарушения церковной субординации...» Как показала практика девяти с лишком лет, последовавших после 1961 г., разграничение прав и обязанностей клира и приходских исполнительных органов привело не к улучшению строя приходской жизни, а к еще большему расстройству. И действительно, у выборных приходских должностей (лиц, выбранных под влиянием светских богоборческих властей) возникало нездоровое стремление к властвованию в церкви. По мысли Владыки Вениамина, «...право администрирования расширяется ими за границы возможного, вплоть до полного произвола (иногда преступного)...» Для иллюстрации Владыка прилагает письмо священника Семенишина, подвергшегося незаслуженному оскорблению со стороны Церковного Совета, вынудившего его просить освобождения от должности настоятеля. А требовалось немногое: ввести священника в Церковный Совет. Но это встречало ожесточенное сопротивление безбожной власти. «Как слышно, - добавляет арх. Вениамин, - не лучше обстоит дело и в других епархиях в настоящее время».
В поданной в Предсоборную комиссию записке Владыки выявляется вся глубина богословского и канонического сознания архипастыря. Подача ее в комиссию в то время требовала не меньшего мужества, чем выступление на Соборе. Хотя тогда практических результатов от этого не последовало, но понимающие ситуацию православные люди верили, «что придет время, когда Русская Православная Церковь с благодарностью вспомнит об арх. Вениамине, и высказанные им мысли будут положены в основу подлинного и свободного преобразования приходской жизни».
Владыка тревожился также за нравственное состояние людей, искренне желая спасения всем. В великую ектению он ввел специальное прошение: «И о еже не помянути грехов и беззаконий наших, и утвердити в стране нашей безмятежие, мир и благочестие, Господу помолимся».
В мае 1973 г. Владыка был переведен в Чебоксарскую епархию. Со слезами его провожала иркутская паства. В Чувашии его также сильно полюбили. Да и нельзя было не полюбить такого архипастыря. 14 октября 1976 г., в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, Владыка, отслужив праздничную литургию, возвратился в свои покои и мирно скончался. Погребен он в кафедральном соборе в Чебоксарах. Над его могилой постоянно горит лампада и лежат живые цветы. Кончина доброго архипастыря, близкого к святости человека, вызвала глубокую скорбь и чувство незаменимой потери для его паствы и для Церкви. О нем скорбят все, кто его знал и кому дорога Русская Православная Церковь. Мы сохраняем светлую память о мудром архипастыре, молитвеннике, смиренном архиерее Божием и в то же время твердом исповеднике, жизнью и страданиями свидетельствовавшем свою преданность и верность Святому Православию. Вечная Вам память, дорогой Владыка! Молитесь о нас грешных.
Журнал «Сибирь» 2006 год №3. сс.41-44
