Весенним утром Вера и Олег ехали по сонному городу. За несколько лет неповторимое южное солнце Приморья стало привычным. Яркое и обильное, оно даже в феврале способно создать атмосферу далеких и теплых мест, например, весеннего Иерусалима.
Мелькали виды ординарной и привычной для всей нашей страны рабочей застройки некогда царского города с именем Никольск-Уссурийский. Остался позади центр с сохранившимися дореволюционными архитектурными шедеврами, значительно обветшавшими и задавленными новостроем.
Поворот, и они оказались на склоне сопки в малообитаемом уголке с единственной улицей и десятком разнокалиберных домов. Иные лачужки со скромными огородами словно цеплялись за склон, чтобы не сползти, а другие громадины-коттеджи уверенно вросли в землю своими массивными бетонными основаниями.
Впереди ковром свежей влажной зелени расстилалась живописная пойма реки Суйфун. Хорошо были слышны колеса поезда, отстучавшие по рельсам Транссиба не одну тысячу километров. Не хотелось думать из какой дали состав идет к океану. Может из Москвы, с хорошо знакомого Казанского вокзала... А может из Средней Азии...
Дорога стала грунтовой... Удивительно, что отсюда рукой подать до того самого шумного шоссе с праворульными лихачами. Здесь царила природа: дикие заросли кустарника и завалы прошлогоднего пегого тростника, весеннее гу-гу-канье фазана, важно информирующего всех о пределах своего владения, безостановочное кряканье утки и темные воды реки Раздольной – Суйфуна.
Это обычное место бесхитростного отдыха горожан: рыбалка, мангалы, свежий воздух. Ранней весной охотник может притаиться в шалаше-сидьбе. Но в сезон августовских и сентябрьских тайфунов Раздольная преображается и может стать нещадной. Во время разлива – берегись! Как полновластная хозяйка долины она вправе губить все имущество рискнувших поселиться в низинах. Тогда гордые замки-коттеджи, осажденные коварным врагом – водой тоже теряют свою спесь и становятся жалко испуганными.
У склона сопки Вера и Олег остановили свой автомобиль. Дальше ехать было небезопасно – ГРУнтовка, размытая весенними водами и ее лужи с грязью, могли оказаться ловушкой.
Сопка называлась Хениной. Местное предание гласило, что в честь девочки Хени или Фени, а может и Ксении из среды первых российских крестьян переселенцев 1860-х годов. Она погибла, когда бежала в село Никольское предупредить поселян о приближении хунхузов – китайцев-грабителей.
Прошли годы и в 1898 году Никольское стало городом Никольск-Уссурийский по высочайшему повелению Государя Императора Николая Александровича Романова, лично побывавшего здесь в 1891 году.
Дорога
- Ну, давай искать - сказал Олег, выключая двигатель. Где-то здесь эта твоя дорога. Мы в юности тренировались, бегали по ней. Но я здесь уже сто лет не был.
Вышли и стали осторожно пробираться, обходя лужи. Через несколько минут вокруг авто с важным видом прохаживались местные белые гуси.
Олег с видом старожила делился воспоминаниями:
- В детстве мы частенько здесь бывали. Тогда еще не случалось столь масштабных и регулярных наводнений Люди с удочками, можно сказать, жили на понтонном мосту. Но после того, как китайские соседи стали строить гидроэлектростанции начались потопы. Начиная, наверное, с восемьдесят седьмого три раза понтон сносило и в девяностом году его убрали навсегда.
Действительно, сейчас здесь не было никого. Искать пришлось недолго.
- Похоже, она! Та самая дорога! Все совпадает с описанием, – Вера, сделав несколько снимков на телефон, заглядывала в листы бумаг и сверялась, – с двух сторон посажены деревья, дренирована по бокам канавами, идет по левому берегу Суйфуна и склону Хениной сопки, в сторону Барановского полигона. Все сходится с описаниями 1916 года. Смотри, какая она узкая. Еле-еле разъедутся две телеги или колесницы.
Олег с недоверием рассмотрев грунтовку и деревья по бокам, спросил:
- Так ты хочешь сказать, что этой дороге почти тысяча лет?
- Не всей, но местами - да, лет восемьсот. Согласно брошюре преподавателя местной женской учительской семинарии Александра Федорова «Памятники старины в городе Никольске-Уссурийском и его окрестностях» 1916 года издания, это одна из древних чжурчженьских дорог. У них была хорошая сеть коммуникаций и некоторые археологи из Владивостока считают, что монголы, полчища Чингисхана, находили чжурчженьские города и селения по этим средневековым трассам. В брошюре утверждается, что все основные современные магистрали – на Полтавку, Глуховку – древние. Наши казаки, военные и крестьяне-переселенцы, нашли их и тоже начали использовать.
Олег задумался:
- Да-а, все может быть – неспешно произнес он. – Даже припоминаю, что в одной книжке про уссурийских казаков было написано, что генерал-губернатор Павел Федорович Унтербергер сильно удивлялся как это казачки в 1870 году с реки Уссури группами и поодиночке смогли оперативно прибыть на военные учения в залив Посьета, в пост Новгородский. То есть прошли сотни верст без карт и ориентировок по неизвестной, необжитой местности к конкретной бухте. Теперь разгадка найдена – вероятно, чжурчжени им своими старыми дорогами помогли – смеялся Олег.
Вера тоже улыбнулась. А потом добавила:
- Я думаю, Господь, им помог. С молитвой шли и долг выполняли. И не только Посьет без карт нашли. Но и по поручению Царя дороги абсолютно новые проложили и переправы, мосты наладили, паромную службу и флотилию пограничную на Имане организовали. Это ты и сам все знаешь. Казаки да моряки – первые инженерные и военные устроители Приморья. Морячки простые и смиренные фактически крепость Владивосток построили – одну из самых передовых для своего времени. А казаки всю стратегическую инфраструктуру в крае наладили, хотя не нужно исключать, что частично могли пользоваться древними дорогами.
- Да, «Слава, вам, братья, герои-амурцы!
Слава лихим казакам,
Слава недремлющей страже России,
Слава Амура сынам!»; - люблю это стихотворение казачьего поэта Ахилла Карпова. Он прекрасно воспел подвиг казаков по освоению Востока. Но и чжурчжени тоже крепким орешеком оказались. Ты знаешь, что тридцать лет монголы не могли завоевать их империю?...
Вера о чем-то думала. Несколько минут они молча шли по старой дороге, осматривая берег реки в надежде увидеть еще какие-либо остатки старины.
- Когда-то в детстве, вот там на западе, – Вера указала рукой вдаль, – меня очень впечатлила сожжёная Батыем старая Рязань. Мы учились в восьмом классе и на весенние каникулы приехали с экскурсией посмотреть остатки старого городища. А сейчас, кто бы подумал – мы в тех местах откуда Чингисхан и монголы начали свое завоевание мира.
- Не только Рязань. Владимир, Москва и Киев пали. Венгрию захватили, Балканы прошли с огнем и мечем. Багдад, Дамаск повергли ниц. И в Китае они установили свою монгольскую императорскую династию. До Адриатики домчались. А начали, действительно, отсюда.
- Это по сию пору историческая загадка, откуда у них появилась амбиция завоевания вселенной и уверенность Чингисхана, что Небо предало ему всю землю и все народы во власть. Некоторые ученые удивляются, насколько хорошо нужно было знать все мировые пути-дороги, чтобы молниеносно дойти от одного края земли до другого. В перепуганной Европе подумывали даже, что Чингисхан и есть Антихрист, воплощение зла.
- Но империю-то помогали ему выстраивать кидани и чжурчжени-предатели, то есть «дальневосточники», имевшие опыт имперского строительства. И, наверное, торговые пути на Русь, в Центральную Азию, на Ближний Восток, да в Европу кто-то тоже хорошо в его окружении знал. Проводники какие-то были...
- Ты прав, об этом стоит поразмыслить. Сомнительно, чтобы монгольские кочевые племена имели достаточную информацию о политическом, экономическом и военном положении тогдашнего мира, чтобы спланировать всемирный завоевательный поход. Здесь большая загадка.
- Но сопротивлялись чжурчжени монголам яростно, – сказал Олег со знанием дела. – На Краснояровском городище, вон там, за рекой, в пяти километрах от Уссурийска – и вокруг него много разбросанных каменных ядер еще совсем недавно находили. Почти восемьсот лет они пролежали. И я их видел и держал в руках эти снаряды для метательных машин. Да и крепость какую отстроили! Валы Краснояровского городища тянутся на семь-восемь километров. Инженерная мысль там своя оригинальная проявлена. В России больше нет столь больших и уникальных средневековых памятников. Крепость жила до 1235 года. А в 1237 они разорили Рязань, в 1238 взяли Владимир. Прекрасный, древний и святой Владимир, – Олег, увлеченный рассказом, замолчал.
Через пять-семь минут пути по древней и почтенной дороге, но от того не лишенной грязи и луж, путники вышли к реке. На другом берегу встречно шла трасса, не хватало только старого понтонного моста для переправы, который пребывал здесь много десятилетий. Хенина сопка оказалась справа. Вместе с весенней рекой и прибрежным ивняком она выглядела живописно.
На реке
- Вот здесь и был понтон, а на правом берегу - дорога к построенному в советское время селу Утесное. Там и дореволюционное поселение Красный Яр рядом.
Вера тяжело вздохнула.
- Да, успеть бы все увидеть до того как они начнут стройку, – сказала она.
- Атомной станции?
- Да.
- Увидим, что успеем, пока не перекроют подъезд. А потом, наверное, людей с Хениной сопки и отселить могут, когда станут необходимую 30-километровую зону отчуждения делать, – произнес Олег.
- Не хотелось бы... Тем более, что людей можно отселить, а как все остальные будут?
- Вера, кто все остальные?
- Ну, птицы и животные... Ведь в десяти километрах от города уникальнейшее в мире место.
- А, да-да, Борисовское плато... О его обитателях-то не вспомнили... Подумать только – сколько и каких здесь растений, птиц, животных, насекомых, земноводных! Приморье – богатейший природный край. А его жемчужина - это самое плато. Специалисты-биологи могут сравнить местное изобилие лишь с бассейном Амазонки.
- Животные здесь у себя дома. Леопард живет только на Борисовском плато, куда ему податься? Тигр-то много где обитает, а леопард – исключительно здесь. Да и птицам как быть? Куда лететь? - Вера задумчиво смотрела на небо с легкими облаками.
- Согласен, лететь им некуда... У перелетных веками здесь и тысячелетиями маршруты налажены. Определенные породы птиц только в тростнике Суйфуна живут и гнездятся. И утки с гусями куда как не на эту большую реку ранней весной полетят? Как раз напротив Красного Яра так называемое «горло», где идет основной перелет. Там каких только видов уток не встречается!- воскликнул Олег.
От воды веяло холодом. На другом берегу, тепло укутавшись в пледы, - пожилое семейство у мангала. Наслаждаются тишиной и живописными видами речного русла. В небе черный баклан, наблюдает за водой – хочет поймать рыбешку, да не одну. Эта птица известна своей прожорливостью и способностью к коллективной «рыбалке» стаями. Уток на воде уже не видно, а месяц назад каких только расцветок пернатые брюшки, перепончатые лапы, ни плюхались с воздуха на скорости в воду, заранее притормозив крыльями: гоголи, чирки, мандаринки, кряквы, огари. Проделав тысячекилометровые перелеты, они группировались на реке, ждали потепления, чтобы отсюда снова полететь дальше – кто на юг, а кто на север. Некоторые остались гнездиться у Красного Яра.
- Смотри-ка, а галька на берегу местами черная! Я как-то не обращала внимания. Это, вероятно, вулканическая порода, она и дала название реке – Суйфун – «река черной смерти»? – спросила Вера.
- Нет, название такое мрачное, наверное, из-за второго дна, опасного для купальщиков. Под этим руслом есть вторая река, подземная с чистейшей водой. Под Борисовским плато еще и подземное водохранилище есть. Не одну жизнь забрала эта река.
- Ого, вот оно как!
Помолчав Вера спросила:
- Как ты думаешь, эта древняя дорога раньше вела к океану? Ведь Суйфун несет свои воды туда, в Японское море.
- Вряд ли. В детстве я жил на станции Барановский, названной в честь царского генерала, у самого кратера вулкана, километров двадцать отсюда и примерно семь от Красного Яра. Там дороги никакой старинной по левому берегу Раздольной не припомню. Хотя в огородах, бывало, жители находили металлические чжурчженьские монеты – круглые с квадратными отверстиями в середине... Зато хорошо помню темный и глубокий затон у жерла. Семилетним ребенком я переплывал там реку. Прямо через кратер идет Суйфун. У вулкана с россыпями красноватых остатков лавы – аралиевые теплолюбивые рощи, зимой тает снег и парок витает. Там проходит тектонический разлом.
- Пар идет?! Так ведь Барановский вулкан потухший!
- Да не совсем, наверное... Не все ученые потухшим его считают. Наоборот, очень сильно удивляют те, кто утверждает, что он никогда не проснется. Да, сейчас он спит и при бохайцах с чжурчженями спал и при Чингисхане, но что будет через годы и десятилетия никто не может гарантировать. Говорят, что китайцы поэтому здесь в Приморье и не стремились поселяться. Что-то знали или помнили...
- Ну, пора возвращаться в машину, а то у реки слишком зябко. Может позже, когда потеплеет продолжить исследование дороги на велосипедах? И на Краснояровское городище давай съездим.
- Договорились.
Наследники чжурчженей
- Хорошо, что Федоров в 1916 году успел издать описание древностей Никольск-Уссурийского и сделать их карту; - рассуждала Вера, когда они шли обратно - Ведь потом, как мне кажется, наступило какое-то затишье по поводу далекого прошлого Южно-Уссурийского края.
- Ну, я не согласен, что затишье было. О народах Дальнего Востока и империях прошлого издано много книг, статей и в СССР, и в современности. Особенно эта работа началась в конце 1950-х и в 1960-х. Тогда не все гладко было в отношениях с Китаем и хотели напомнить, что Приамурье, Приморье, да и часть собственно китайских территорий занимали другие империи – прежде всего Ляо (кидани) и чжурчженьская Цзинь. Этнически и кидании, и чжурчжени китайцами не являлись. Есть разнообразные, даже очень оригинальные точки зрения об их этногенезе. Но не это важно. А важно то, что по Промыслу Божьему Православная Россия в Приамурье и Приморье стала наследницей этих империй, да и многие территории орды Чингисхана унаследовала, растворив в своей среде пришлых завоевателей. Например, москвичи по Арбату гуляют и не подозревают, что название улицы происходит от слова «рибат» – укрепление. Это далекое историческое эхо Золотой орды.
- А как ты думаешь, Олег, вот чжурчжени исповедовали в элите буддизм, на разных уровнях у них и другие религии были, в народе – шаманизм, как обычно. Могли бы они уже в средние века стать христианами?
- Трудно сказать. Элита чжурчженьская до монгольского разгрома, действительно, любила чань-буддизм и созерцание. Может быть, смогли бы и Христианство воспринять. Но лучше не гадать. Случилось то, что случилось: под ударами монголов эти бурно развивавшиеся земли с большим населением, городами и селами опустели и одичали. Духовно здесь все замерло на семьсот лет, пока не поселились русские и не построили множество храмов, да еще села назвали по-христиански: Рождественка, Покровка, Воскресенка. Приехали люди-землепашцы и Христа стали славить, места дикие молитвой облагораживать. Дорога железная транссибирская миссионерской стала. Господь через русских явил себя и обратился к сердцам азиатов. Миссии духовные повсюду успешно действовали: в Японии, Китае, Корее.
Знаешь, я порой подумываю, что может быть Господь на длительное время и уберег эти земли от иезуитов и францисканцев, которые проникли повсюду в Азии, причем не столько помогали, сколько вредили Христианству. В Японии, понаблюдав за ними, сочли, что Христианство связано с чернокнижием, – рассуждал Олег. – Можно только догадываться и ужасаться, какие тайные «миссионерские методы» они использовали.
- Великий Христов труженик и просветитель священномученик Иоанн Восторгов хорошо сказал о наших отношениях с Востоком. Кстати, место его расстрела и захоронение у Храма всех святых на Соколе в Москве. В своей проповеди 1909 года он говорит, что народ русский идет сюда к пределам языческой Азии и к океану не с оружием и не ради экономики, а с Крестом и Евангелием. И перспективные отношения с Востоком лишь в христианской любви и братстве, а не во вражде. Это как бы наше завещание на все века и золотое правило в отношениях с Азией.
- Да, прекрасные у священномученика Иоанна мысли! Нужно перечитать эту его владивостокскую проповедь 1909 года, кажется она называется «В день Священного коронования». Слова его очень вдохновляют.
Незаметно за разговором путники вернулись к своей машине. Потревоженные белые гуси недовольно гудели, перемещаясь в соседнюю лужу.
- Вот видишь, сторожами птицы поработали, – улыбнулся Олег и похвалил их.
Прежде чем тронуться в путь, они договорились:
- Ну что, завтра на Краснояровское городище съездим?
- Замечательно! – обрадовалась Вера. – После воскресной литургии можем пройтись там и позавтракать на природе бутербродами с чаем из термоса.
- Пройтись! Там вал длиною восемь километров, больше чем сухопутная часть стен Константинополя! Что сможем посмотрим. Ну, поехали навстречу с прошлым и будущим! Прошлое нам понятно, а вот будущее... Господи, благослови!
Из мира свежей апрельской зелени, царства дикой природы, они стали подниматься по дороге вверх на шоссе с праворульными машинами, светофорами, пешеходами, магазинчиками, старыми и новыми домами. В ежедневных заботах жизнь города проносилась мимо интересного и увлекательного прошлого - по дорогам, которые когда-то сотни лет назад наметили и построили загадочные и воинственные чжурчжени, но которые освоили и освятили молитвой православные казаки, моряки и крестьяне, генералы, чиновники, инженеры, монахи – смиренные и верные Богу русские люди Иваны да Марьи.
Река Раздольная (Суйфун) в окрестностях города Уссурийска. Фото автора
Вид с реки Раздольной на Хенину сопку. Фото автора
Предполагаемая древняя дорога по левому берегу реки Раздольной. Фото автора
Полевая дорога близ Уссурийска. Фото автора
Краснояровское городище - древний город чжурчженей. Фото автора
Река Раздольная (суйфун) у железнодорожной станции Барановский. Фото автора
Барановский вулкан
Фото: Татьяна Кокарева. Источник: https://idilesom.com/prim/places/post/14051
Борисовское плато в окрестностях Уссурийска. Фото автора
.jpg)
