* * *
Я родился́ в тринадцатом году
Нет, не в избе и даже не в постели,
А на гумне, в углу, на холоду,
Но в золочёной был крещён купели.
Мы жили впроголодь, в чаду, в грязи
Лучиной прокопчённые, в коросте,
Но иногда отец домой с погоста
Нам в позолоте пряники возил.
Жизнь – беспросветная нужда.
Всё где-то понемногу золотилось.
Мать приучала верить в Божью милость,
Отец твердил, что горе – не беда.
11/XI 1948
* * *
Мы с детства верили примете,
Что в миг, когда звезда зажглась,
В какой-нибудь избе на свете
Душа святая родилась.
Мы не одну за годы эти
Зажгли звезду.
И, как должно,
Считают люди по примете,
Что много душ на белом свете
За эти годы рождено.
Пусть как хотят о чуде судят –
Мне надо верить, чтобы жить:
Что их и в детстве не застудят,
И взрослых не дадут сгубить,
Что души их не искалечат,
Любовь к добру не заглушат,
Не иссушат живой их речи
И права думать не лишат.
1959
* * *
Матерь Божья, не обессудь,
По церквам я Тебя не славлю,
И теперь, взмолившись,
Ничуть
Не юродствую, не лукавлю.
Просто сил моих больше нет,
Всех потерь и бед не измерить,
Если меркнет на сердце свет,
Хоть во что-нибудь надо верить.
Ни покоя давно, ни сна,
Как в дыму живу, как в тумане...
Умирает моя жена,
Да и сам я на той же грани.
Разве больше других грешу?
Почему же за горем горе?
Не о ссуде Тебя прошу,
Не путёвки жду в санаторий.
Дай мне выбиться из тупика.
Из распутья, из бездорожья...
Раз никто не помог пока,
Помоги хоть Ты, Матерь Божья.
1958
МОЛИТВА МАТЕРИ
В комнате матери нет иконы,
Она не бьёт никому челом,
Ни ранним утром,
Ни перед сном
Не отвешивает поклоны.
Но светлую эту молитву
Мы видим в её глазах,
Она звучит в её голосе
Денно и нощно.
Заступница, дай мне большую душу,
Сердце доброе,
Око недремлющее,
Голос мягкий, отходчивый, ласковый,
Руки крепкие, незлобивые, –
Очень трудно матерью быть!
Не власти прошу,
Не за деньги стою.
Вдохни, Сердобольная, в грудь мою
Столько любви и силы,
Чтоб до могилы
На всю семью –
На мужа, на сына, на дочерь мою, –
На каждый характер хватило,
На все их сомнения
И смятения,
На спотыкания и причуды,
На завихрения
И увлечения,
На заблуждения
И остуды.
Только любовь раскрывает сердца,
Лишь перед ней отступает горе.
Мне нужно очень много любви.
Ты – Мать,
Ты меня понимаешь...
1967 (не переносится.).
ЧУДО-САБЛЯ
Подарил я родному сыну
Чудо-саблю:
– Носи, пострел! –
С полчаса он её вертел,
А потом сломал и откинул,
Словно палку простую откинул,
Не заплакал,
Не пожалел.
Мне бы в детстве саблю такую,
Чтоб по росту и по руке,
В золочёных ножнах,
Кривую,
С красной кисточкой на шнурке!
Неожиданную обнову
Как награду бы я берёг,
С ней носился бы по Блудно́ву[1],
Под собою не чуя ног.
И учил бы, пусть неумело,
Босоногих своих друзей,
Как стоять за правое дело,
Вызволять из беды людей.
Не давал бы своих в обиду.
А друзья у крыльца гурьбой
Утром ждали бы:
Скоро ль выйду
И когда поведу их в бой.
Может, вся бы жизнь по-иному
У меня с той поры пошла,
И любовь моя к отчему дому
Не такой бы грустной была...
Нет, не сабли сломанной жалко.
Я встревожен, что мой сынок
Ничего, кроме крашеной палки,
В этом чуде увидеть не смог.
1958
[1] Блудно́во – деревня, где родился Яшин.
В КРЫМУ
Земля тосковала по русской речи,
Два года была в огне и в дыму.
Враги, всё живое перекалечив,
Учили её языку своему.
Но грянул суд.
Расстреляв дозоры,
Мы закрепились на берегу,
И, Боже мой, как засияли горы,
Какой по ущельям понёсся гул!
Горячий песок скрипит под ногами,
Вода в борта корабельные бьёт.
Земля, что лежит ещё за холмами,
Зовёт нас к себе, торопит вперёд.
По жёлтому скату,
По кочкам зелёным
Бегу к родниковой воде во рву,
Как на свиданье мальчик влюблённый,
И падаю, радуясь, на траву.
Всё необычно, для сердца ново –
От серых долин до сизых высот.
И ветер каждое наше слово,
Как откровение, вдаль несёт.
Поднявшись в рост на камне лобастом,
Приветствую:
«Здравствуй, родная земля!»
И горы мне отвечают:
«Здравствуй!»
И веселей шумят тополя.
Кричу в озарённые днём просторы,
Напоминаю родные слова:
«Огонь!»
«Огонь!» – отзываются горы.
«Москва!» – кричу.
Повторяют:
«Москва!»
Земля моя,
В гальках, в зелёных росах,
Расправь свои плечи, живи, цвети!
Ты – наша.
Мы снова с тобой – матросы,
Да разве могли мы к тебе не прийти!
Уже из пещер, из ущелий и гротов
Выходит на солнце родной народ.
«Вперёд!» – кричат моряки и пехота.
И горы, как гром, повторяют:
«Вперёд!»
21 января 1944
Р У С С К И Й Я З Ы К
Я люблю свой родной язык!
Он понятен для всех,
Он певуч,
Он, как русский народ, многолик,
Как держава наша, могуч.
Хочешь – песни, гимны пиши,
Хочешь – выскажи боль души.
Будто хлеб ржаной, он пахуч,
Будто плоть земная, живуч.
Для больших и для малых стран
Он на дружбу,
На братство дан.
Он – язык Луны и планет,
Наших спутников и ракет.
На совете
За круглым столом
Разговаривайте на нём:
Недвусмысленный и прямой,
Он подобен правде самой.
1959
