…у каждого свой Гамлет – вечный и ветхий принц, бесконечно умирающий на сцене, чтобы проявиться в новых кадрах бытия; Дмитрий Сухарев даёт гротескного Гамлета, сатирического, и звучащие за текстом гитарные переборы логичны – ведь Сухарев был одним из старейшин бардовского движения:
…Над тем болотцем стон
Который век подряд,
А в королевстве том
Опять
Парад.
Скрежещущих громад
Нелепая чреда —
Ползет, ползет тщета,
Дымится шнур запальный.
И смотрит принц опальный
С рекламного щита.
Современность и вечность часто переплетаются волокнами, и то, что в разных «современностях» повторяется, хотя и по-разному оттенённый, негатив: не вина большинства, лишённого, как правила, выбора.
Кружится волшебная «Александра» из фильма, вошедшего в столько судеб, что не представить сие человеческое море: поколения смотрели «Москву слезам не верит», слушали песни, так естественно вливавшиеся в души…
He cpaзy вcё ycтpoилocь —
Mocквa нe paзoм cтpoилacь,
Oнa гopeлa cтoлькo paз,
Pocлa нa зoлe.
Tянyлocь к нeбy дepeвo
И тoлькo нeбy вepилo,
A кpoмe нeбa вepилo
Зacтyпницe-зeмлe.
Всё тянется к небу – и деревья, и стихи.
И люди.
К неизвестному, таящему в себе столько бездн небу: метафизического окраса, волнующему своей вечностью: особенно – в сравнение с краткосрочностью, отпущенной людям.
Поэзия Д. Сухарева легка внешне: вьётся тонко, звукопись вспыхивает волшебной перекличкой звуков, и картины, организованные поэтом, так естественно входят в сознание, становясь частью читательской памяти:
Запах дома, запах дыма,
Горько-сладкий дым степной
Тонкой струйкой мимо, мимо —
Надо мною, надо мной.
Травки пыльной и невзрачной
Терпкий вкус
и вздох коня,
Потный конь и дым кизячный —
Детский сон, оставь меня.
Всё уйдёт дымом, и небо предстанет домом…
Так получается?
…поэт исследует разные виды боли, и, сопрягая иные с поэтическим творчеством, даёт мощные формулы выводов:
Известно ль вам, что значит — жечь
Стихи, когда выходит желчь
И горкнет полость ротовая?
В такой беде играет роль
Не поэтическая боль,
А боль животная, живая.
Много боли в мире.
Когда-то – казалось поэзия может снизить этот уровень…
И – вновь вибрируют гитарные струны, вибрируют душой поэта, щедро выплеснутой в стихи, и песни продолжают кружить – драгоценными птицами, избежавшими смерти.
