Удалось выкроить из того, чего всегда не хватает – время, целых два дня. Немедленно бодрая дорога помчала мой «Росинант» сквозь терпеливые пробки и вежливые переходы в далёкий и таинственный Китеж-град, родное сердцу Боголюбово. Немного не доезжая монастыря, в разрыве между сельскими домиками, струящимися вереницей вдоль дороги, вдруг, как солнце блеснуло вдалеке – храм Покрова на Нерли. Как Херувим на страже райских врат, предупреждает, здесь другой мир, оставь свои привычки. Вот и обитель, открываются Святые врата. Арка над вратами принимает меня под свой покров и … Каждый раз приезжая в Боголюбово, не покидает чувство, то попадаешь в другое измерение. Тишина, хотя за монастырской стеной федеральная трасса. Чистый воздух, наполненный красотой. Благодать? Боголюбский собор, сверкающий, как огромный кусок сахара. И над ним вертикаль колокольни, которая по матерински охраняет здесь мир и любовь. Своим колокольным звоном она очищает от злобы и болезней всю округу и заодно федеральную трассу и, меня грешного.
Вечерняя служба началась, завтра Вербное Воскресение.
Уже в притворе царил дух праздника. Две монахини милостиво продавали здесь букетики вербы. С ним соединился запах ладана, с которым кадили храм священники. Другой мир, однако. Слева неземные существа в чёрных одеяниях, справа наша стройная толпа мирян. Высокие своды, мягкость икон, букеты золотых свечей, пламенеющие в вазах розы, все по чину и , вдруг …
Мне опоздавшему и потому стоявшему у входа открылась следующая интересная картина. У самых дверей храма, слева, на низкой скамейке сидела монахиня. Перед ней стояло большое металлическое блюдо, на которое входящие клали милостыню, деньги на покупку цветов для украшения Плащаницы. Неожиданно, нарушая гармонию, блюдо с грохотом упало и деньги рассыпались. Никто из народа даже не повернул голову, проявили выдержку. Ничего не случилось, продолжалась служба. На помощь смущённой нарушительнице бросились дети. Сначала близ стоящие. Потом те, кто подальше. С совершенно недетским серьёзным выражением лиц они заботливо собирали рассыпанное и складывали обратно на блюдо. Всё уже было собрано, а дети ещё прибывали к месту из дальних уголков храма к месту события – трёх, пятилетние, едва научившиеся ходить. Ведь они только что канючили, теребили юбки мамаш и вообще мешали молиться. Опоздавшие внимательно осматривали эпицентр звука и убедившись, что всё в порядке, с достоинством возвращались к своим родителям, снова канючить и баловаться. Из взрослых к интерес к упавшему блюду проявил только местный любимец – семнадцатилетний даун Сережа. Но надо было видеть его отечески заботливое и полное благородства лицо!
Надо мной ошеломлённым и взволнованным плыло Евангелие праздника. «... народи приходящии Ему и вследствующии зваху, глаголюща: Осанна в вышних … Видевше архире и книжницы чудеса, яже сотвори, и отроки зовуща в церкви и глаголюща: Осанна Сыну Давидову, негодоваша и реша Ему: слышиши ли, что сии глаголют, Иисус же рече им: ей, несте ли чли николиже, яко из уст младенец и ссущих совершил еси хвалу; ...»
Так вот как! Слово «отроки» означает не рекущии, не говорящии, т. е. младенцы, даже самые маленькии. Забыв свою несмышленость и безпомощность, немедленно дети Иерусалима устремились к эпицентру любви, к воплотившемуся Божеству. Маленькая армия спасения к Спасителю. Маленькие праведники к Праведнику. Чистые к Безгрешному. И даже спелёнутые, не умеющие говорить, возглашали небесную правду: Осанна в вышних!
«Из уст младенец и ссущих совершил Еси хвалу». Совершил через своих избранников. И вот, не верующии негодоваша, безпомощно умоляют Всемогущего Бога избавить их от голоса истинной святости.
Утром после Литургии была дорога домой, наполненная особой радостью. Только что мне было открыто удивительное чудо. Думаю, что жизнь каждого верующего человека наполнена такими открытиями, соприкосновением с тайной Божества. Всю дорогу мне вспоминались всё новые эпизоды Евангелия, связанные с детьми. Сразу приходит в голову Рождество. Четырнадцать тысяч младенцев было убито в надежде убить Младенца. Не знающие злобы маленькие мученики кротко смотрели на своих палачей. Господь принимает только добровольные жертвы. Могли ли дети от нуля до до двух лет что-либо понимать? Но если младенцы узнали Его в Иерусалиме и послужили ему вопреки законам природы то, вероятно, узнали Его и в Вифлееме и, «свидетельствовали о Христе даже до смерти». Узнал же Его Иоанн Креститель ещё будучи во чреве так, что через его святость исполнилась пророческого духа его мать, праведная Елисавета: «Взыграся младенец во чреве моем». Святость ребёнка взыгралась на встречу Божеству, как родственная Божеству. Значит в детях дарованы нам от Бога святые, небесное воинство.
Евангелие упоминает о детях, как о неполноправных, наряду с женщинами. В описании чуда насыщения народа пятью хлебами и двумя рыбами говорится: « Евших было около пяти тысяч человек кроме жен и детей». Однако именно дети присутствуют в важнейших эпизодах земной жизни Спасителя. Младенец Иоанн свидетельствует о Благовещении ещё во чреве матери, праведной Елизаветы. Младенцы Вифлеема своей кровью свидетельствуют о Рождестве Сына Божьего. Младенцы сопровождают Вход Господень в Иерусалим. Для торжественного Входа Господь избирает ослёнка, «сына подъярёмной». Рассуждающим о грядущем царстве Мессии Господь ставит в пример дитя: «Если не обратитесь и не будете, как дети, не войдёте в Царство Небесное»! Апостолы, почитая Сына Божьего, ограждают Его от докучания, не стоящих внимания стандартных владык, неполноправными, не допускают к Нему детей. Немедленно Предвечный Младенец заступился за свою маленькую свиту: «Пустите детей и не препятствуйте приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное».
Царство Небесное – не царство суперменов, сильных талантливых и гениальных, а царство загадочного народа – детей. Сколько было сильных и талантливых среди голодной пятитысячной толпы, которых накормил Господь в пустыне пятью хлебами? «Здесь есть у одного мальчика пять хлебов и две рыбки» – видимо заботливая мать положила ему запасов в дорогу. Всё, что у него было он отдал Богу по первому зову. Эту чистую жертву ребёнка Господь умножил так, что накормил примерно коллектив приличного завода вместе с их семьями, да ещё осталось двенадцать коробов «укрух».
А Голгофа? Детей не было при Кресте, во время наивысших страданиях Богочеловека, оставленного всеми. Почему не пришли дети, ведь они не подсудны этому миру, над ними не властны законы природы? Вероятнее всего, их вообще не выпускали их домов их благоразумные матери. Они прятали своих малолетних пророков, дрожа от страха перед толпой, дышащей богоубийством. Вряд ли они не помнили о не столь давнем убийстве младенцев в Вифлееме. А светлое утро Воскресения? Почему дети не встречали воскресшего Христа? Наверное по той же причине – город сковал страх пред торжествующим злом. Вместо них свидетельствовать о Воскресении пришли другие – ангелы. Господь в Евангелии прямо уравнивает детей с безгрешными ангелами. Те и другие – граждане Царства Небесного. Хотя дети и не безгрешны, но по чистоте и совокупности добродетелей являются как бы ангелами на земле. Это сословие за всю историю человечества никого не развратило, не участвовало в переворотах, не губило, не наживалось, ни обличало, не добивалось справедливости. Но одним своим присутствием ребёнок умягчает сердца, пробуждает стыд, заставляет гасить сигареты, останавливает поток ругательств: тише, здесь ребёнок.
Дома встретила меня моя семья бурным весельем. Меня обнимали мои дети, разбирали подарки, а самый весомый человек агукал и пускал пузыри на мою рубашку. Ну, ну! Меня не проведёте малым ростом! Теперь-то я знаю, вы народ Божий. Первая леди нашего маленького королевства ставила вербу в воду, кормила и усмиряла своих подданных, подробно расспрашивала о Боголюбово, об отце Петре. Старец заветный! Где были бы наши дети, если бы не Вы? Безлюдно было бы в нашем доме.
До поздней ночи мы разговаривали о монастыре, о батюшке, о детях. И моя мудрая половина заметила: существует и третья ипостась ангельского чина – монашество. В своих монастырях, в дали от мира они хранят детскую невинность и возрастают в добродетелях. Они принадлежат Богу и служат Ему. Как грозное воинство небесное, как безстрашные и беззащитные младенцы. Монашество-то и стояло на Голгофе при Кресте Господнем, неподсудное миру и не подвластное природе. Кроме них никто не мог приблизиться к Страдальцу под страхом смерти. Непорочный юноша и Пречистая Дева. И там при Кресте они по повелению Божию были связаны нерасторжимыми узами сыновства и материнства. Любимый ученик Господа Иоанн Богослов и Матерь Божия. Наверное поэтому Иоанн Богослов, единственный из апостолов, не был предан мученической смерти. Потому что на Голгофе вместе с Пречистой Девой разделил крестные страдания Спасителя.
2017 г.
_1.jpg)
