Коля

 

 

 

 

 

 

Из цикла: «пономарские   истории»

 

 

 

 

 

Мне рассказал один монах

про друга своего.

То было в тех ещё годах

мирской поры его.

Друг этот добрый малый был:

семья, работа, дом.

В одной квартире с тёщей жил

и не роптал о том.

А если где-то и роптал,

то лишь тогда, как запивал.

Да, парень грех имел такой:

что раз пяток в году,

бывало, мог уйти в запой –

булыжником ко дну.

Потом, понятно, отходил,

винил во всём себя.

Вот так и жили, как могли,

надеясь и терпя.

И сколько терпит их? – Бог весть...

Семей таких у нас не счесть.

 

Но, как-то раз, запил наш друг:

пришел к себе домой,

и там был «взятый на испуг»

и тещей, и женой.

Они его взялись «пилить»:

мол, – Ах ты, паразит!

Когда ж ты кончишь водку пить?!

Эк от тебя разит!

И тёща, и жена при том,

кричат и пилят с двух сторон!

И он в ответ возвысил глас:

Так! Кто мне здесь грозит?!

Да я горбачусь на всех вас:

и я же – «паразит»!?

Ну выпил раз. Ну два... ну пять...

И, кстати, на свои!

Но то ж не повод оскорблять

кормилица семьи!

Никто не любит меня... что ж:

гори та жизнь огнём!

Схватил с окна кухонный нож

и в сердце – остриём!

... Две бабы, труп, луна в окно...

Немая сцена, как в кино.

 

 

Не ждали, а пришла беда –

внезапна злая смерть!

Самоубийство ведь вина –

и не искупишь ведь!

Столовый нож в груди торчит –

считай, настал конец.

На «Скорой» прибыли врачи,

сказали: не жилец!

Тут плачь не плачь – готовьте гроб,

и сразу, заодно,

попа... (ну если отпоёт –

таких – запрещено).

Когда предстанешь Судии,

что скажешь: бабы довели?!

 

В реанимацию скорей

беднягу помирать

свезли... И он там двадцать дней

лежал... успев узнать,

что будет дальше, и к кому

потом душа пойдёт...

Все эти дни он был в аду,

где был огонь, как лёд.

И после другу рассказал,

как «там» к нему, как в дом,

ходили бесы... он их знал –

рогатые... с хвостом.

Культурны, вежливы, умны.

И омерзительно страшны.

 

Его хвалили: «Молодец,

что с мира убежал!

Тебе бы всё равно конец

когда-нибудь настал!

А тут устроишься пока:

ведь жизни той – не век...

И заживёшь здесь навсегда

как белый человек!

Но есть условье – даже два:

ты будешь в мир ходить

и души из него сюда

оттуда выводить.

Всё ра́вно: маются они

в ненужной жизни той.

А ты им будешь проводник –

сюда, где им покой

теперь настанет, словно рай –

они ж хотят его?!

Родных и ближних приглашай,

и тёщу заодно!

Ну, а второе: «Да!» скажи, –

на ухо бес шептал, –

И для тебя настанет жизнь,

о кой и не мечтал!

Но без согласья твоего

у нас не выйдет ничего!»

 

А на земле ревёт жена

и дети – дочь и сын.

И теща плачет: «Ох, беда:

хороший ж парень был!

Ему б держать себя в руках

и водки той не пить!

Кто знал, кто б знал,

что выйдет так?!

А мог бы ещё жить!

А не лежал сейчас как труп!»

И у иконок свечи жгут.

 

Снежок кружится на дворе

и детвора в санях.

Вот скоро Праздник в декабре –

«Никола» при дверях!

И тут лежащий на одре

как будто видит сон:

что он родился в декабре

и Колей наречён.

Как бабушка его, малы́м,

крестила перед сном...

А после кланялась Святым

за внука своего.

Всего на несколько секунд

он вспомнил, как его зовут...

 

И тут в палату, как Врачглав,

заходит Старичок.

И бесы вдруг, хвосты поджав,

заткнулись все – молчок!

Как тараканы по щелям

полезли кто-куда...

Кто – в штепселя по кабелям,

а кто – на дно судна́.

И Коля в ужасе глядит:

– Уже?! Мне – в ад иль в рай?!

– Пошли отсюда! – говорит

Святитель Николай.

......................

Очнулся Коля... Как с души

тяжёлый камень спал!

Что жизнь ещё одну прожил –

что двадцать дней проспал.

Похоронили ведь уже...

А он живой! (хоть в неглиже).

 

А дома Николая ждут

и тёща, и жена!

И дети в дом его ведут –

но повесть та ина́.

Что было дальше там и как,

и как потом пошло –

не стал рассказывать монах:

простился и ушёл.

А мне и этого всего

хватило в самый раз,

чтоб передать вам,

как сумел,

монашеский рассказ.

 

6/19 декабря. Свт. Николая Мирликийского