В советское время было принято писать об авторах социальных утопий (имея в виду, в первую очередь, Томаса Мора и Томмазо Кампанеллу), как о тех, кто предлагал модель идеального государства. Как писала И. Семибратова: «Мечты о совершенном устройстве общества пронизывают творчество многих великих писателей Средневековья, Возрождения и последующих эпох. <...> На развитие общественной мысли всегда влияла общественно-историческая обстановка. <...> Сложный, противоречивый характер эпохи отразился в творении английского гуманиста, государственного деятеля и писателя Томаса Мора (1478-1535) - его знаменитом сочинении «Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии»(1516). <...> Немалый вклад в развитие жанра литературной социальной утопии внес итальянский философ Джованни Доминико Кампанелла (1568-1639), принявший в монашество имя Томмазо. Написанная им в 1602 и опубликованная в 1623 году его книга «Город Солнца или Идеальная Республика», по словам академика Волгина, "как источник распространения коммунистических представлений... должна быть поставлена рядом с «Утопией» Томаса Мора"»[1]. Чем же так прекрасна эта средневековая Утопия?
В ней «...посередине каждой части города имеется рынок со всякими постройками. Туда, в определенные дома, свозятся предметы производства каждого семейства, и отдельные виды их распределяются в розницу по складам. В них каждый отец семейства просит того, что нужно ему и его близким, и без денег, совершенно безо всякой уплаты, уносит все, что ни попросит»[2].
При этом в идеальной Утопии Томаса Мора существует рабство: «Ни одна семья не имеет в своем составе менее сорока человек - мужчин и женщин, кроме двух приписных рабов»[3]. Рабами становятся, в том числе, в качестве наказания за преступления. Существует всеобщая трудовая повинность: «У всех мужчин и женщин есть одно общее занятие - земледелие, от которого никто не избавлен. Ему учатся все с детства, отчасти в школе путем усвоения теории, отчасти же на ближайших к городу полях, куда детей выводят как бы для игры, между тем как там они не только смотрят, но под предлогом физического упражнения также работают»[4]. Впрочем, время обязательных работ ограничивается 6 часами в сутки. У них практикуется эвтаназия: «...если болезнь не поддается врачеванию, но доставляет постоянные муки и терзания, то священники и власти обращаются к страдальцу с такими уговорами: он не может справиться ни с какими заданиями жизни, неприятен для других, в тягость себе самому и, так сказать, переживает уже свою смерть; поэтому надо решиться не затягивать далее своей пагубы и бедствия, а согласиться умереть <...> Те, кто даст себя убедить в этом, кончают жизнь добровольно или голодовкой, или усыпленные»[5].
В Утопии распространено язычество: «Религии утопийцев отличаются своим разнообразием не только на территории всего острова, но и в каждом городе. Одни почитают как бога Солнце, другие - Луну, третьи - одну из планет»[6]. При этом жители Утопии положительно восприняли обращенную к ним проповедь христианства.
В целом, можно отметить, что для своего времени Томас Мор нарисовал картину достаточно гуманистического общественного устройства.
Обратимся теперь к тексту, по мнению И. Семибратовой, «удивительно светлой, мажорной книги, прославляющей Город Солнца»[7].
«Идеальная Республика» в представлении Т. Кампанеллы - своего рода теократия: «Верховный правитель у них - священник, именуемый на их языке «Солнце», на нашем же мы назвали бы его Метафизиком. Он является главою всех и в светском и в духовном, и по всем вопросам и спорам он выносит окончательное решение»[8]. В этом «идеальном государстве» существует селекция людей, как нечто само собой разумеющееся и достойное подражания: «Ведению правителя Любви подлежит, во-первых, деторождение и наблюдение за тем, чтобы сочетание мужчин и женщин давало наилучшее потомство. И они издеваются над тем, что мы, заботясь усердно об улучшении пород собак и лошадей, пренебрегаем в то же время породой человеческой»[9].
Помимо того, что общим является имущество, общими являются также и жены и дети: «И хотя общность жен и не установлена среди остального населения, живущего в их области, у них самих она принята на основании, что у них все общее»[10]. «Они утверждают, что собственность образуется у нас и поддерживается тем, что мы имеем каждый свое отдельное жилище и собственных жен и детей. Отсюда возникает себялюбие»[11]. За тем, чтобы человек не смог ни к чему привязаться методично следят: «Дома, спальни, кровати и все прочее необходимое - у них общее. Но через шесть месяцев начальники назначают, кому в каком круге спать и кому в первой спальне, кому во второй: каждая из них обозначается буквой на притолоке»[12].
Интимная сфера жизни жителей «идеального государства» регулируется самым унизительным образом; при этом вызывает большие сомнения, насколько некоторые из аспектов такого регулирования способствуют появлению здорового потомства: «Ни одна женщина не может вступать в сношение с мужчиной до девятнадцатилетнего возраста; а мужчины не назначаются к производству потомства раньше двадцати одного года или даже позже, если они имеют слабое телосложение. Правда, иным дозволяется и до достижения этого возраста сочетаться с женщинами, но только или с бесплодными или с беременными»[13]. «Ежели какая-нибудь женщина не понесет от одного мужчины, ее сочетают с другим; если же и тут она окажется неплодною, то переходит в общее пользование»[14].
Дети считаются государственной собственностью: «...производство потомства имеет в виду интересы государства, а интересы частных лиц - лишь постольку, поскольку они являются частями государства; и так как частные лица по большей части и дурно производят потомство, и дурно его воспитывают, на гибель государства, то священная обязанность наблюдения за этим, как за первой основой государственного благосостояния, вверяется заботам должностных лиц, и ручаться за надежность этого может только община, а не частные лица»[15].
Общество милитаризированное, как в отношении мужчин, так и женщин: «...мужчины и женщины у них носят почти одинаковую одежду, приспособленную к военному делу, только плащ у женщин ниже колен, а у мужчин доходит только до колен. И все они обучаются всяким наукам совместно»[16].
Даже самые тяжелые болезни не освобождают от трудовой повинности: «...никакой телесный недостаток не принуждает к праздности, за исключением преклонного возраста, когда, впрочем, привлекаются они к совещаниям: хромые несут сторожевую службу, так как обладают зрением; слепые чешут руками шерсть, щиплют пух для тюфяков и подушек; те, кто лишен и глаз и рук, служат государству своих слухом, голосом и т.д. Наконец, ежели кто-нибудь владеет всего одним каким-либо членом, то он работает с помощью его в деревне, получает хорошее содержание и служит государству соглядатаем, донося обо всем, что слышит»[17].
Существует нетерпимость к отличным от общепринятых взглядов: «...они беспощадно преследуют врагов государства и религии, как недостойных почитаться за людей»[18]. Преступников отдают на расправу толпе: «Смертная казнь исполняется только руками народа, который убивает или побивает осужденного камнями, и первые удары наносят обвинитель и свидетели. Палачей и ликторов у них нет, дабы не осквернить государство»[19].
Может быть для Томазо Кампанеллы, который провел 27 лет в разных тюрьмах Неаполя за подготовку восстания в Калабрии (Южной Италии) против испанского владычества, придуманное им государство и казалось идеальным, однако вызывает сомнение, что многие из тех, кто впоследствии восторгался на словах его трудом, реально захотели бы жить в такой «Идеальной Республике» в качестве простого ее жителя.
В целом, можно говорить о том, что социальные утопии Т. Мора и Т. Кампанеллы наглядно показывают принципиальную невозможность создания земного идеального государства; даже существующее лишь в фантазии оно будет нести на себе отражение всех несовершенств народа, который его населяет, являться инструментом для подавления свободы личности, даже при том, что декларироваться может совершенно обратное.
[1] Семибратова И. Путешествие по странам мечты // Зарубежная фантастическая проза прошлых веков. Социальные утопии. М.: «Правда», 1989. С. 3,6,8.
[2] Мор Т. Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопии // Зарубежная фантастическая проза прошлых веков. Социальные утопии. М.: «Правда», 1989. С. 72.
[3] Мор Т. Указ. соч. С. 60.
[4] Мор Т. Указ. соч. С. 65.
[5] Мор Т. Указ. соч. С. 97-98.
[6] Мор Т. Указ. соч. С. 114ю
[7] Семибратова И. Указ. соч. С. 8.
[8] Кампанелла Т. Город Солнца // Зарубежная фантастическая проза прошлых веков. Социальные утопии. М.: «Правда», 1989. С. 137.
[9] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 141.
[10] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 142.
[11] Там же.
[12] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 147.
[13] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 150.
[14] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 152.
[15] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 154.
[16] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 144.
[17] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 158.
[18] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 158.
[19] Кампанелла Т. Указ. соч. С. 173.
1. Re: Социальные утопии и свобода личности