Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Светло-Христово-Воскресение

Аполлон  Коринфский, Русская народная линия

05.05.2016


2 часть …

 

1 часть

 

Ниже мы публикуем одну из глав самого крупного сочинения - «Народная Русь» - русского бытописателя, поэта, журналиста, переводчика Аполлона Аполлоновича Коринфского (1868-1937).

Публикацию (в сокращении, приближенную к современной орфографии) специально для Русской Народной Линии (по первому изданию: Коринфский А.А. Народная Русь: Круглый год сказаний, поверий, обычаев и пословиц русского народа. - М.: Изд. книгопродавца М.В. Клюкина, 1901) подготовил профессор А. Д. Каплин.

 

+ + +

В другом, записанном в иной русской сторонке сказе калики-певцы, воспевая свою радостную песнь, возвещают, между прочим, о том, что «простил Бог грехи наши злии, измыл Своей кровью вси наши выи, смертию загладил, смерть нашу убивый, потребив клятву и ада пленивый. А в том плене дал свободу, радость вечну дал роду, роду правоверну радость райску мирну». Затем, преисполнясь «радости райской», они восклицают:

 

«Прочь же, вси скорби и горьки печали,

Прочь отыдите в безвестные краи;

Уже бо темные облаки прогнаны,

Прошел страх-трепет и плач нечаянный;

Се же вёдро, дни веселы,

И свет во тьме пришел велий.

Сонного осветили, мир обвеселили

Се солнце красно -

Христос воскрес славно!»...

 

Третий сказ о «Воскресении», - также весь посвященный «духовной сладости», которой «веселятся небеса и радуется земля», взывает устами своих сказателей-певцов к праотцам человечества. «Взыграй днесь, Адаме, и радуйся, Евва», - гласит он: «со пророки, ликоствуйте, с патриархи торжествуйте, восходите в радость, приимите младость. Днесь Христос от гроба, яко от чертога, воскресает в радость верным, в посрамление неверным, нам же, праволюбцем, дает живот вечный. Днесь ад воздыхает, диявол рыдает: погубилось его царство, над душами тиранство; крепко он, аки лев, рыкает, души испущает. Мы же восклицаем, славу возсылаем из гроба Воскресшему, нас из тьмы изведшему в радость в неприступную и свет невечерний»... От праотцев и патриархов сказ переходит к царю-псалмопевцу: «Взыграй днесь, Давыде, ликуй со пророки, бия в гусли - радуйся! С веселием красуйся, воспой велегласно, с кимвалы согласно!»... От библейских имен слушатель стиховного сказания переносится к не вкусившим еще от чаши смерти людям, которых - всех без изъятия - приглашают певцы ликовать: «Днесь всемирная радость источает сладость, собирает вся языки, цари, князи и владыки, старцы со младенцы и весь возраст вкупе. Девы и вдовицы со отроковицы, с свещами притецыте, яко цвет - девство держите, Христу поклонитесь, красно веселитесь!»...

На Червоной Руси распевается в Светлые Христовы дни такая песнь:

 

«З-за там-той горы з-за высокой

Выходит нам там золотой крест.

Славен си, славен си наш милый Боже,

На высокости в Своей славности славен си!

И пид тим хрестом Сам милый Господь:

На Йому сорочка та джунджовая (жемчужная),

Та джунджовая, кервавая.

Ой, ишло дивче в Дунай по воду,

Тай воно видело, та же Руський Бог,

Та же Руський Бог из мертвых устав»...

 


 

Деревенская молодежь вместе с малыми ребятами заводит на Святой неделе свои игры-забавы. Скрипят день-деньской качели у околицы: качаются парни с девчатами, качается и детвора шумливая. Посреди улицы, на лужайках, катанье яиц идет, в котором принимают участие и старый, и малый.

 


 

«Дорого яичко ко Христову дню!» - говорит народная пословица, относящаяся ко всякой услуге. Но к Пасхе оно и в самом деле дорого: без него не разговляется даже ни один нищий, без красного яичка не похристосуешься, - без него и праздник - не в праздник выйдет! Первое яйцо, полученное в Христов день, по народному поверью, никогда не должно портиться, если оба похристосовавшиеся приветствовали друг друга пасхальным приветствием от чистого сердца. Поэтому многие его хранят на божнице в течение целого года - до новой Пасхи. Катают яйца только на Святой. Хотя не только тогда можно услышать в деревне крылатое словцо об этом прообразе Воскресения Христова, но о ту пору как-то невольно вылетает оно из уст пахаря. «Дал дураку яичко - что покатил, то и разбил!» - говорят тогда о неловком увальне-человеке. «Наш Фадей каравай хлеба с одним яйцом съест!» - приговаривает деревня про накидывающихся на розговень прожорливых едоков. «Дай ему яичко, да еще и облупленное!» - подсмеиваются над любопытными не в меру. «Хоть черненька курица, да на белых яичках сидит!» - замечают краснословы о суровых на вид людях с добрым сердцем. «Он по яйцам пройдет, ни одного не раздавит!» - оговаривают они чересчур осторожных. «Не умел играть яйцом, играй желваком!» - кивают последние в сторону слишком безпечных. «Курочка бычка родила, поросеночек яичко снес!» - говорят при виде завирающегося краснобая.<...>

 

 

Похристосуется-разговеется, помолится и во храме Божием, и у себя в хате деревенский люд, примет и причт церковный, и богоносцев с иконами, вдосталь наслушается красного пасхального звона, - встретит праздничек Христов честь-честью, по-праздничному - по-веселому. Светло, радостно у него на душе, светло-радостно и кругом - куда ни глянет. И как-то легче дышится ему, и как-то звонче поются песни-веснянки, и как-то вольнее слетают с языка красные речи крылатые.

 

 

А навстречу Светлому Празднику меньшая сестра Святой недели - Радоницкая-Фомина идет в народную Русь, со своими цветистыми сказаньями, со своими особыми поверьями, со своими самобытными обычаями.

------

 

 

И теперь Пасха Христова является поистине Светлым Праздником русского народа, а в старину на Москве Белокаменной справлялся этот «праздников праздник» с еще большей торжественностью. Стародавние обычаи и завещанные Святой Руси дедами-прадедами обряды, сопровождавшие великий день Воскресения Христова, к настоящему времени частью совершенно изгладились из памяти, частью заменились другими. В Москве же, два века тому назад бывшей средоточием всей русской жизни, выполнение пасхальной обрядовой стороны давало полный простор живому проявлению народного духа. В священных стенах московского Кремля в XVI-XVII столетиях ко дням Светлой седмицы воочию проявлялась вся его самобытность, величавая в своей патриархальной простоте. Царь и народ, народ и царь сливались здесь в красном ликовании, как две могучих волны единой неделимой стихии.

Кончалась неделя Страстей Христовых, проводимая в строгом посте и непрестанных молитвах, вызывающая в душе каждого христианина неизгладимое впечатление крестных страданий Сына Божия. Как начинали, так и завершали ее цари московские подвигами христианского смирения, не только готовясь достойным образом встретить святую-радостную весть о Светлом Воскресении Пострадавшего за грехи людей, но доставляя возможность этого даже и недостойнейшим из своих подданных - преступникам, заключенным в тюрьмы за самые тяжкие вины. Ночью с пятницы на субботу, тайным образом, в сопровождении немногих ближних людей, обходил царь-государь заключенных, неся к ним не только щедрую милостыню, но и милость. И не было никому во время тайных выходов государевых отказа в просимом, лишь бы это не противоречило христианскому добротолюбию. Ярким проявлением милосердия устилали наши древние венценосцы путь Воскресшему Царю царей земных на Святую Русь, памятуя великие слова Божественного Искупителя: «Милости хощу, а не жертвы!»

В субботу, в навечерии Светлого Дня, служилась в покоевых палатах царских, в государевой Комнате, что в Теремном дворце, святая полунощница. Благоговейно слушал ее державный хозяин всея Руси. Кончалась служба, начинался трогательный обряд «царскаго лицезрения». К выполнению этого обряда перед Светлой заутренею в покои государевы собирались бояре, окольничие, думные и ближние люди, все служилые и дворовые чины. Одни из них (высшие по своему положению) сходились в Передней, другие - становились в сенях, третьи - на Золотом крыльце. Все были в богатейших кафтанах золотных. У кого же не было их (низшие по чину люди), те ожидали выхода государева на Постельном и Красном крыльцах. По зову царского стольника, стоявшего «на крюку» у дверей, входили в государеву Комнату, по два человека, бояре-сановники: «видеть его великаго Государя пресветлыя очи», - входили, ударяли челом и шли по своим местам. Приняв ближних людей, выходил царь в Переднюю, где происходило то же самое, что и в Комнате, с той только разницею, что сановитых бояр заменяли дворяне, дьяки другой степени и стрелецкие головы. Царь-государь был в становом шелковом кафтане, надетом поверх зипуна. После челобитья бояр и других людей московских, удостоившихся «лицезрения», царь принимал от спальников свой выходной наряд - «опашень, ожерелье стоячее, шапку горлатную и посох индейской черна дерева» - и шествовал к Светлой заутрене в Успенский собор. Блестящий сонм бояр, окольничих, стольников, стряпчих, дворян и дьяков окружал венценосного богомольца, шедшего навстречу Воскресавшему Царю царей. Встречавшие выход царский в сенях и на крыльцах, ударив челом государю, присоединялись к шествию и шли - впереди всех - по трое в ряд. Перед Успенским собором, у западных дверей его, «в решетках, нарочито для того устроенных», становились они по обе стороны и пропускали государя с его свитою царской, во храм Божий, - где, сотворив начало и приложившись ко святым мощам и к ризе Господней, становился царь близ патриарха, - а затем переходили к северным дверям, где стоять было им положено до «царскаго пришествия во собор со крестами». Тем временем замирала вся переполненная православным людом московским Кремлевская площадь, замирала и вся Москва в трепетном ожидании могучего медного голоса Ивана Великого. На второй удар колокола-великана откликалась вся Белокаменная радостным красным звоном, разнося весть о Светлом Воскресении Христовом. Совершался крестный ход вокруг Успенского собора; сам царь-государь не ходил со крестами, а выходил в западные двери и там ожидал богоносцев. Вместе с торжественным ликующим пением «Христос воскресе!» возвращался он под своды древней святыни московской. Входили туда и все, кто был в золотных кафтанах. От тесноты оберегали собор стрелецкие подполковники.

Пелись хвалитныя стихиры пасхальныя, прикладывался царь всея Руси к образам и начинал христосоваться - «творить целование во уста» с благословлявшим его святым крестом владыкою-патриархом, митрополитами, архиепископами и епископами; все же остальное духовенство «жаловалось к руке». Следом за духовным чином шло христосованье светского. Начиналось оно с патриарха, к которому подходили все, целовали его руку и оделялись красными пасхальными яйцами - по три, по два и по одному. Государь был уже в это время на своем «месте» царском, у южных дверей собора, и ожидал продолжения выполнявшегося обряда. По заранее составленному и утвержденному списку, подходили бояре и все молившиеся в соборе ближние люди государевы к его царскому высокому месту и творили целование руки царевой. «Христос воскресе!» - приветствовали они государя - «Воистину воскресе!» - отзывались им уста «Солнышка Земли Русской». Христосуясь, раздавал царь всем яйца - гусиные, куриные и деревянные-точеные. При раздаче их находился особый «приносчик»-стольник из ближних людей - и десятеро «жильцов-подносчиков». Яйца, приготовлявшиеся заблаговременно токарями, иконописцами и травщиками Оружейной Палаты, а также иноками Троице-Сергиева монастыря, были красные, богато и искусно изукрашенные по золоту яркой росписью в узор, или «цветными травами, а в травах птицы и звери и люди». Подносчики держали их обок с государем - в деревянных, обитых серебряною золоченой басмой и бархатом, блюдах. На Руси в те времена придавалось пасхальному красному яйцу особое таинственное значение; тем с большим благоговением принимали его в Светлую заутреню благочестивые предки наши из рук государевых. «Яйце применно ко всей твари», - гласит древнее рукописное толкование, приписывавшееся в старину св. Иоанну Дамаскину, - «скорлупа - аки небо, плева - аки облацы, белок - аки воды, желток - аки земля, а сырость посреди яйца - аки в мире грех. Господь наш Иисус Христос воскресе из мертвых, всю тварь обнови Своею кровию, якож яйце украси; а сырость греховную изсуши, якоже яйце исгусти». Кончалось христосование. Святитель московский возглашал-читал, в царских вратах, пасхальное слово св. Иоанна Златоуста. Внимал ему с благоговением подходивший слушать поучение царь. «Много лет ти, владыко!» - смиренно произносил он при окончании слова. Отходила заутреня, и шествовал государь со всеми окружавшими его боярами и ближними людьми в Архангельский собор. Здесь он поклонялся чудотворным иконам и святым мощам, а затем, следуя завету-обычаю предков, «христосовался с родителями» пред их гробницами. Из Архангельского шел царь в Благовещенский собор, где, поклонившись местным святыням, «целовался в уста» с протопопом - царским духовником - и жаловал его яйцами, а ключарей допускал к целованию своей руки. Иногда следом за Благовещенским собором, а порою на второй день Светлой седмицы, посещал он Вознесенский и Чудов монастыри и Троицкое подворье. Весь чин, окружавший государя в Успенском соборе, следовал за ним в прежнем порядке на всем этом пути.

Наконец возвращался государь к себе «на Верх» (во дворец) и в Столовой палате жаловал к руке и яйцами пасхальными всех, кто из бояр и ближних людей оставался там для «береженья» царского семейства и дворца во время выхода государева. Сюда же сходились и те сановники, которые, по преклонности лет или по болезни, не могли стоять Светлую утреню в соборе, а также и постельничий, стряпчий с ключом, царицыны стольники и дьяки мастерских государевых палат. Из Столовой шел государь в Золотую палату, куда приходили в это время славить Христа патриарх-владыка и иные власти духовные. Со всеми ними изволил выходить к царице царь-государь, окруженный боярами. Принимала гостей царица в своей Золотой палате, где сидела среди мам, дворовых и приезжих боярынь. Христосовалися с царицею царь, патриарх и все, кто были с ними. Все власти духовные благославляли царицу святыми иконами и целовали у нее руку. К ранней обедне, по описанию исследователя домашнего быта русских царей, шел государь вместе со всем государевым семейством в которую-либо из своих дворцовых церквей, к поздней - в Успенский собор, куда выходил в большом царском наряде, ведомый под руки двумя ближними боярами, в сопровождении всей свиты. От поздней обедни возвращался царь в царицыны покои, где жаловал к руке и одарял крашеными яйцами всех ее ближних людей, мам, верховых боярынь, крайчих, казначей и постельниц. Затем изволил христосоваться государь со своими дворовыми людьми - комнатными («стоявшими у крюка»), «наплечными мастерами» (портными), шатерными мастерами, иконниками, мовными, постельными, столовыми, истопниками и сторожами, не исключая ни одного - даже самого низшего положением - дворового. Разговевшись, шел он принести радостную весть о Светлом-Христовом-Воскресении тем, кто не мог внимать ей в соборах и церквах: в городские тюрьмы, больницы и убогие дома (богадельни). «Христос воскрес и для вас!» - произносил царь, входя в эти приюты скорбей и печалей, и одаривал заключенных и больных от щедрот своих пасхальными яйцами красными, деньгами и разными новыми вещами, обиходными в их быту. Присылалась заранее сюда от государя и праздничная розговень. Об этом благочестивом обычае сохранились подлинные записи, с точностью передающие, как совершался и чем сопровождался этот богомольный выход государя в день Светлого Праздника. «1664 году 10-го апреля», - говорится в придворных записках того времени, - «государь пожаловал на Английском Дворе пленным полякам, немцам и черкасам, а также и колодникам, всего 426 человекам, каждому: чекмень, рубашку и порты и потом приказал накормить их; еств им давали лутчим по части жаркой, да им же и достальным всем по части вареной, по части ветчины, а каша из круп грешневых и пироги с яйцами или мясом, что пристойнее; да на человека же купить по хлебу да по калачу двуденежному. А питья: вина лутчим по три чарки, а достальным по две; меду лутчим по две кружки, а достальным по кружке». Из этого простого перечисления всего пожалованного от щедрот государевых заключенным иноверцам и колодникам, сидевшим «за тяжкия вины», достаточно видно, с какой заботливостью относился самодержец московский ко всем нуждам посещаемых им несчастных в Светлый Праздник, приобщая их ко всеобщему народному ликованию на Святой Руси, охватывавшему всех от мала до велика, от богатых палат до бедной хижины. Это повторялось неукоснительно из года в год. В первый день Пасхи красной раздавалась, от царского имени, щедрая милостыня нищим на всех площадях московских. Иногда устраивались даже столы для нищей братии в Золотой царицыной палате, где оделяли бедняков верховые набольшие боярыни крашеными яйцами и деньгами. Подавалось убогим гостям на этом кормлении немало яств праздничных - «курей индейских, уток жареных, пирогов, перепечей». Шло столованье, подходило к концу, - выходили царь с царицею из внутренних покоев. Слышал убогий люд из государевых уст весть о Воскресении Христовом и откликался на нее со слезами умиления своим «Воистину». А над Москвой Белокаменной, над златоглавым Кремлем и теремами золотоверхими плыл-разливался в это время красный перезвон со всех сорока-сороков.

В царствование царя Алексея Михайловича неоднократно открывались о Святой Пасхе, - преимущественно на третий или четвертый день праздника, - двери Передних сеней государевых не только для бояр и сановных людей разного чина, но и для простого люда московского - торгашей, посадских, мастеров всякого цеха, людей дворовых и крестьян. Собирался рано поутру отовсюду народ к палатам царским. Наряжался каждый простолюдин во все, что есть праздничное-цветное. Сколько возможно оказывалось пропустить, столько и пускали в Передние сени, а остальному люду приказ был от стольника - ждать у Красного крыльца. Принимал царь людей московских, всех к руке жаловал, сидя на своем царском месте, каждому из своих рук давал яйцо красное, монастырской росписью изукрашенное. Раздавал царь на пасхальной седьмице до 37000 яиц. Хранили осчастливленные светлым его, великого государя, лицезрением москвичи царский подарок праздничный после во всю свою жизнь, да и детям завещали память об этом. Не только одних попавших в Передние сени осчастливливал Тишайший из русских царей, а выходил после этого на Красное крыльцо и там являл свой пресветлый лик народу, приветствуя его возгласом: «Христос воскресе!» Тишина стояла при выходе государевом на площади Кремлевской: всякому хотелось услышать своими ушами благостные слова из уст помазанника Божия. А как вымолвил царь эти слова, вся площадь, переполненная людом московским, откликалась громогласным: «Воистину воскресе!» И долго, долго еще переливался по ней волнами могучими этот отклик многих тысяч восторженных голосов.

Во время всей Пасхи шли в палатах царских приемы «великоденских даров и приносов». Начиналось это, обыкновенно, со второго дня. Приемы происходили в Золотой палате, в присутствии всего «чина государева». Первым являлся святитель московский, благославлявший государя образом и золотым крестом; за патриархом приносили его дары: кубки, бархаты золотные и беззолотные, атлас, камку, три сорока соболей и сто золотых. От царя шел владыка с приносами к царице, царевичам и царевнам. Митрополиты и архиепископы подносили (или присылали со своими стряпчими) государю и каждому из его семейства «великоденский мех меду» и «великоденское яйцо», благославляя при этом иконою в серебряном окладе. Келарь Троице-Сергиевской лавры подносил царю образ «Видение великого чудотворца Сергия», пять «братин корельчатых», ложку «репчатую», хлеб и мех меду. Образа и мехи с медом подносились архимандритами, строителями и игумнами монастырей: Чудова, Новоспасского, Симонова, Андронникова, Саввинского, Кирилло-Белозерского, Иосифо-Волоколамского, Соловецкого и Никольского-на-Угреши. Вслед за духовенством принимал царь-государь с великоденскими дарами именитого человека Строгонова, являвшегося представителем целого края; за ним - гостей московских, новгородских, казанских, астраханских, сибирских, нижегородских и ярославских; наконец - гостиной и суконной сотен торговых людей. Царь Федор Алексеевич принимал в течение Светлой седмицы после обедни каждый день людей разного звания, всех допуская к руке и жалуя крашеными яйцами.

В понедельник принимались стольники, стряпчие и дворовые московские, во вторник - жильцы (дворяне иногородние), в среду - дети боярские, аптекарского приказа доктора, аптекари и лекари, в четверг - подъячие, в пятницу - дворовые люди и подъячие дворцовые, суббота была днем «разных чинов людей». Ни один человек из «служивших на дворе» не оставался без царского лицезрения в эти дни. В день торговых людей христосовались с государем, кроме купцовгостей, «сотские и старосты гостиной и суконной сотни, конюшенных и черных слобод», выборные чернослободцы и торговые иноземцы. В день дворовых людей были принимаемы художники и ремесленики Оружейной Палаты - с их «подносными делами», заготавливавшимися заранее по назначению. В обычае было у царей русских посещать во дни Светлого Праздника не только московские, но и подмосковные монастыри. Крашеные яйца возил за государем приказчик-стольник с десятью жильцами-подносчиками. Царица с царевичами и царевнами «ходила» в это время по московским соборам и женским монастырям, везде христосуясь с духовенством и властями. Следом за нею повсюду ездили боярыни. Царица спрашивала всех игумений «о спасенье», боярынь - «о здоровье», что - по свидетельству описателя, домашнего быта русских цариц - являлось признаком величайшего к ним благоволения.

Бояре, следуя благому примеру царя-государя, раздавали на Светлый Праздник щедрую милостыню, а также посылали «розговень» в тюрьмы, больницы и богадельни. Именитое купечество не отставало в этом от них. Все благочестивые русские люди старались, по мере сил и возможности, следовать правилу пасхального поучения: «Своя домашняя без печали сотвори, нищая и бедная помилуй!» По стогнам Москвы, да и всех других городов русских, неумолкаемо разносился во всю Святую седмицу красный звон. Звонили и настоящие звонари, и все желающие «потрудиться для души» люди - старые и малые; некоторые, особенно из слепцов-убогих, достигали в этом труде высокой степени искусства, заставляя изумляться слушателей. Для многих явственно слышались в этом звоне воочию воплощавшиеся в делах благотворения и милосердия слова древнего проповедника: «Духовно торжествуем, страннолюбием цветуще, любовию озарившеся, нагие одевающе, нищая и бедная с собою в подобно время накормяще и обидимыя избавляюще»... По свидетельству иноземцев, оставивших описание о своем «путешествии в Московию», здесь исчезало в эти светлые дни всякое различие в положении: обменивались христианским поцелуем рабы с боярами, мужчины с незнакомыми женщинами и девушками, друзья и враги. Так встречала старая московская Русь радостные дни Светла-Христова-Воскресения.

 

 


 



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме