Разбужу царя в Москве,
Утешу старца в келье,
Дитя в колыбели,
Мертвеца в земле.
По воздуху летает, к себе призывает.
Загадки о колоколе.
Наша любимая Россия необъятна и непостижима. Когда в Калининградской области заканчивают вечернюю службу, на Камчатке звонят к утренней. Тут вечер, там утро, и это всё в одно и то же время. Но это для нас есть время, а у Господа его нет, Он в вечности. У Господа всё враз – и наше прошлое, и летящее настоящее, и будущее. Ведь и у нас не было понятия времени до грехопадения. По своей вине мы стали смертны. Не вразумились ни потопом, ни разрушением Вавилонской башни, ни огнями Содома и Гоморры. Но велика любовь Отца Небесного к Своим творениям - Единосущный Сын Божий взошел на Крест, взял на себя наши грехи, и открыл дорогу к возвращению в вечность. Это главная Божия милость – возможность спасения души. Но душу без Церкви Христовой спасти невозможно. А что такое Церковь? Это молитва. А кто зовёт к молитве? Колокола. И как представить Россию без колокольного звона? Это невозможно, это все равно, что небо без солнышка. Не случайно же памятник Тысячелетия Крещения Руси в Великом Новгороде сделан в форме колокола.
А нечистая сила боялась колокольного звона. Все в России знали пословицу: «Ехал бес в Ростов, да испугался крестов», то есть знаменитых ростовских церквей. А пуще того, испугался колокольного звона знаменитой звонницы Успенского собора в Ростовском Кремле. Высокая, на четыре сквозные арки, и в каждой свой набор колоколов. Когда колокола благовестили на Пасху и другие праздники, ликовали сердца, хорошели лица, высветлялись души.
Обезголосели наши храмы после революции. Редко-редко прорывался их голос по большим праздникам. Но даже и это досаждало бесам, и в 1930-м году колокольный звон был полностью запрещён. До слёз, до боли сердечной доводят страшные кадры документальной хроники – разрушение храмов. Как от фашистской бомбёжки оседают стены храмов, взвивается прах и пыль. Но особенно невыносимо видеть, как с колоколен свергаются колокола, безпомощно переворачиваются в воздухе, ударяются о землю, издают последний стон и разламываются на куски.
И всё это запредельное варварство преподносилось как исполнение воли народа. Составлялись от имени трудящихся (всё, конечно, подтасовывалось) петиции, что колокольный звон мешает отдыхать трудящимся очередной пятилетки, или же препятствует выздоровлению. Так, в Свято-Даниловом монастыре была больница и больные якобы жаловались, что им от колокольного звона становится плохо. И замолчали колокола, и что же? Больные стали умирать гораздо дружнее, чем до этого.
Уже в наше время учёные доказали то, что православные давно знали – колокола не только не мешают здоровью человека, а улучшают и оберегают его. Частота колебания колокольных звуков смертельна для заразных микробов. История хранит сведения, когда напасти холеры, чумы, сибирской язвы обходили те города, сёла, приходы, где исправно звонили колокола.
Да что говорить, сказано поэтом: «Чем ужасней бешенство стихий, тем слышней набат на колокольнях».
Как можно без колоколов, как? Вот ночь, метель, буря, как же в такой завирухе не сбиться с пути? Батюшка посылает звонаря или сам поднимается на колокольню и звонит, звонит, посылая путникам и ездокам сигнал о спасении. Этот звон, как маяк для моряков в штормовую погоду.
Вот старинная и навсегда верная пословица о благовесте: «Первый звон - с постели вон, второй звон – из дому вон, третий звон – в церкви поклон».
У нас в селе была безстрашная старуха, задолго до тысячелетия Крещения Руси требовала открытия храма, который занял дом культуры.
- Какая культура? – кричала она секретарю райкома, - бесы пляшут, это культура? Верни звон! Вон, у петуха голова во сколь раз меньше твоей, а понимает больше тебя: встало солнышко, поёт.
В конце восьмидесятых служба возобновилась. И какие у нас были колокола? Та же женщина где-то разузнала, что можно использовать большие газовые баллоны. Да, их звук был и глуховат и резок, но они, как могли, помогали людям жить в Богом в душе. И тогда же начали собирать копеечки на покупку колоколов. И насобирали! И люди отдавали их на колокола гораздо охотнее, нежели на другое. Истосковалась душа по небесным звукам.
И ударили на Пасху колокола! Звенели, выговаривали: «Все идите в гости к нам, в гости к нам!». Или старинное: «Тень-тень, потетень, выше города плетень, а на том плетне петух-лепетун». Эта загадка-скороговорка как раз о колоколе.
Вернулись и свадебные звоны, и звоны ко встрече архиерея, и, конечно, печально- редкие звоны прощания. Но как раз они помогали легче переносить скорбь утраты.
А пасхальным звонам-трезвонам предшествовали звоны великопостные. А говорить! А чёткие звоны четверговой службы «Двенадцать Евангелий». И теперь вновь возвращается понимание слов из русской классической литературы: «Мы опоздали, уже звонили к «Достойно есть».
В письмах монаха Сергия Святогорца описывается прибытие на Святую Гору Афон русских колоколов: «Греки не знали такого дива… Когда загудели колокола в стройных русских тонах и металлическая игра их отозвалась в далёком эхе и мелодических замирающих звуках по скатам прибрежных холмов и соседних гор, греки были вне себя от радости и удивления».
Но это воспоминание из первой половины 19-го века. А потом была уже грустная «колокольная» история. О ней рассказал писатель-эмигрант Владимир Маевский в книге об Афоне, вышедшей в Париже в 1950-м году: