Меня часто спрашивают, отчего я с такой лютой злобою реагирую на «духовные» разговоры о благочестии и добродетели. Постараюсь объяснить.
Как-то в Тихоновой Пустыни разговорился с одним старым человеком в скуфейке. Не монахом, но при монастыре. Кто уж он там – не успел уточнить. Так вот этот старый седой человек оказался ещё более злым и желчным, чем я. Да, лютейша паче, нежели аз…
Вот, – говорит он мне, – лет пять уж, как я открыл Св.Писание и книги святых отцов. Евангелие прочёл – и в один день бросил курить, пить… Затем отрёкся от женщин и мяса… Ну и пошло-поехало… Дом и хозяйство не то, чтобы совсем уж по Писанию «раздаждь нищим…», но сестре оставил. Стал чисто жить. Читаю, – говорит, – Игнатия Брянчанинова, Добротолюбие – и отсекаю от себя греховность, как сухие сучья. Не допускаю никаких мечтаний тщеславных, никаких вожделений, стараюсь не злословить, не осуждать и прочее. Всякий злой помысл бью, как «младенца о камень». С дьяконом одним повадился бомжей кормить на вокзале, старух и стариков брошенных посещать в больнице и так далее... И вот тут, – говорит он мне, – понял я то самое «безумие» православия. Как только человек ставит перед собою цель – «стать святым», он тем самым делает первый шаг в ад. Потому что это цель неправильная, тщеславная. И ещё, – так говорит он мне, – понял я, что вот, отсекая от себя все эти страсти, мысли и дела греховные – остаюсь в существе своём, в глубине своей, в основании своём – абсолютно тем же человеком, каким был я, когда блудил напропалую, пил, гулял, дрался и ел мясо… Даже и ещё хуже, потому что постоянно начал ловить себя на лукавой и приятной для моего сердца мысли, дескать, я – «стал лучше»! Был скверным, а теперь вот стал лучше. В этой мысли, что я «стал лучше» кипит и взбухает именно та «закваска фарисейская», которой следует бояться пуще смерти. И когда после бдений, молитв и «добрых» дел во мне мелькает эта мысль, я иду к отцу игумену, и он бьёт меня со всего размаху железным посохом в мой глупый толоконный лоб. И мне ненадолго становится легче. Но только лишь ненадолго, потому что спустя некоторое время я снова ощущаю в душе и сердце моём движение тщеславной страсти. «Стал лучше…»
«Знай же, сукин сын, – сказал он мне тихо и внятно, – знай, негодник, что всякий человек – это глина и прах. Он может почувствовать и возомнить себя светом, но это неправда. Человек по своему составу всегда останется глиной и прахом. Одна глина посветлее, другая совсем тёмная… И только один лишь Бог по великому своему милосердию и любви может преобразовать эту глину и прах – в свет…»
От редакции: Статья носит дискуссионный характер.
