Империи быть!

Враги России разыграли политическую карту национальной ненависти, сделав русофобию своим главным идеологическим оружием. Врагам удалось спровоцировать ряд этнических конфликтов на территории бывшего Советского Союза, создавая этнические напряжения. Логично предположить, что одной из существенных причин распада СССР и продолжающегося этнополитического кризиса является сама форма государственного федеративного устройства.

Принято выделять четыре основные формы государственного устройства, в зависимости от наличия либо отсутствия суверенитета у составных частей: унитарное государство, конфедерацию, федерацию и империю.

Унитарное государство – это форма государственного устройства, предполагающая простое, единое, цельное государство (например, государство-нация), не имеющее в своём составе государственных образований низшего порядка (например, национальных республик или автономных областей), имеющих определённый суверенитет. Важно отметить: в унитаризм встроена определённая предрасположенность к национализму. Унитарность для полиэтнического государства опасна тем, что она постепенно настраивает на унитарную логику: «Один народ, один язык и одна вера», что ведёт к национальным напряжениям и соответствующим последствиям. Для России по этой причине унитарность не приемлема.

Конфедерация – это временный союз государств, образуемый для достижения текущих политических или иных совместных целей. Конфедерации существуют совсем недолго: они либо быстро распадаются (как это произошло с Сенегамбией — объединение Сенегала и Гамбии), либо преобразуются в федеративные государства (как это, например, было со Швейцарией или с США). Временный союз для России также не подходит.

Для России приемлемыми остаются всего только две формы государственного устройства: федерация и империя. Обе формы испытаны Россией, давая исторический материал для сравнения.

Зачатки имперской формы государственности в России началось уже при Владимире Великом, а далее постепенно шли преобразования имперского типа, позволившие А. Проханову говорить о пяти империях. Особенно ярко имперская форма проявила свои признаки уже в 1547 году, когда великий князь Иван IV Грозный венчался на царство по ромейской традиции, затем в 1561 году, когда Константинопольская Церковь соборно признала за русским государем Иваном IV Грозным царский, то есть, императорский сан. Но абсолютно и бесспорно легитимной (т.е. признанной де-юре геополитическими акторами того времени) Россия стала империей в 1721 году, когда Пётр I по прошению сенаторов принял титул Императора Всероссийского.

Тут надо отметить, что пониманию сущности имперской формы государственности препятствует тот факт, что страны Запада, стремившиеся копировать государственное устройство Рима и Константинополя (Второго Рима), тоже называли себя империями (Британская, Французская, Германская и др.). Но при этом они исказили саму суть имперской государственности, в результате чего ими были построены колониальные империи, в которых центр (метрополия) и окраины (колонии) различались не только по уровню жизни и потребления, но и по правовому статусу граждан государства. Отсюда проистекал и такой варварский способ колонизации новых территорий, когда они зачищались от местного населения. Единственная западная империя – Священная Римская империя германской нации (и ее наследницы империя Габсбургов и Австрийская) отличалась от других западных (по сути – варварских) империй в этом отношении, но и она так и не стала единым имперским организмом. Ровно противоположным образом дело обстояло в цивилизационных (т.е. подлинных, классических, миродержательных) империях – Римской, Ромейской (т.н. Византийской) и Российской. Поэтому, говоря о преимуществах принципа имперского государственного устроения над федеративным, мы имеем в виду именно эти цивилизационные империи, построенные тремя народами: латинянами, греками и русскими.

Термин федерация появился в XVIII веке во время процесса насильственной демократизации, осуществлённым мировым «глубинным государством». До этого монархические союзы были в форме империй. Иначе говоря, федерация пришла на смену имперской формы государственности, как демократический (точнее, – олигархический) заменитель последней. В России, в отличие от США и ФРГ, установилась не территориальная, но национально-территориальная форма федерации (назовём её этнической), включающая национальные анклавы как автономные субъекты федерации.

Имперская и этно-федеративная формы весьма близки, а их характерные признаки частично совпадают. Так, обе формы ориентированы на многонациональность, многоконфессиональность, многоукладность и культурное разнообразие. Для обеих форм характерны: единый политический и культурный центр, единое географическое, финансовое, юридическое, оборонное и идеологическое пространство. В империи, как и в национально-территориальной федерации, отдельные национальные субъекты могут сохранять свой национальный уклад (как способ организации социальной жизни) и обладать в той или иной мере признаками государственности, т.е. тем или иным суверенитетом. Но и разница между федерацией и империей, причём разница весьма существенная, всё же существует.

Отличие первое, на наш взгляд самое существенное: в империи доминирует наднациональная идентичность, а в федерации этнического типа – национальная идентичность. Эта проблема идентичности изначально заложена в этно-федеративном устройстве, в котором национальные субъекты ориентированы на национальные цели и задачи, национальные правительства и соответствующие им национальные управленческие кадры. Развитая и подпитываемая врагами России национальная идентичность, а также искусственность национальных границ привели к обострению национальных проблем, о чём свидетельствуют войны на Украине, а до этого в Грузии, Чечне и Армении. Очевидно, что национальная идентичность в благополучном многонациональном государстве всегда должна быть подчинена державной. Заметим: «Россияне» и «Российский народ» в РФ, как и «Советский народ» в СССР, так и не стали устойчивой, признанной народом наднациональной идентичностью. С другой стороны, быть «русским» в имперское время (конечно же, помимо этнического и культурного смыслов) означало принадлежность к имперской политической нации. До 1917 года в Российской Империи наднациональная общность называлась «русские» (император Николай Первый объяснял французу А. де Кюстину, что русскими являются и остзейский барон, и грузинский князь, и молдавский господарь, и малороссийский козак, и татарский мурза). В этом смысле вполне естественно говорить, что «русская имперская (иначе, – цивилизационная) политическая нация» — это единая наднациональная общность, которая для сторонников идеологемы «Москва- Третий Рим» обозначала римлян Третьего Рима по типу ромеев Второго Рима и римлян Древнего Рима. Но если империя – это семья народов, то федерация этнического типа – это союз, в котором зачастую процветает этнократия и национализм во всех национальных субъектах федерации. Этот факт следует честно признавать и понимать все его негативные последствия. По этой же причине империя не боится волн иммигрантов, ищущих её гражданство: империя быстро «переваривает» их мигрантскую национальную идентичность в наднациональную имперскую. Тогда как волны миграции в современной России, сохраняющие свою национальную идентичность, стали одной из ведущих социальных проблем.

Отличие второе: империя строится на наднациональном принципе управления, поэтому в империи над местным национальным самоуправлением всегда и абсолютно доминирует наднациональный принцип управления, а в национальных анклавах субъектов национально-территориальной федерации – всегда доминируют национальные смыслы. Империя управляет территорией, населённой разными народами, а не национальными анклавами, а национально-территориальная федерация зачастую правит именно национальными анклавами.

Отличие третье: в империи всегда культурно доминирует титульный, стержневой, или, как нынче принято говорить, – государствообразующий народ. Империя всегда выстраивается вокруг государствообразующего народа. Федерация этот факт культурного доминирования (в нашем случае, – русского народа) старательно затушевывает, повсеместно провоцируя национальное напряжение.

Отличие четвёртое: империя изначально не предполагает никакого развала по национальным границам в принципе, а федерация к развалу как бы изначально готова. Тут можно вспомнить знаменитый ленинский принцип «права наций на самоопределение», который бережно сохранён в конституции РФ, являясь, по Путину, «миной замедленного действия». По этой причине империя рушится тяжело и долго, а федерация распадается, как правило, быстро, в течении нескольких дней. К федеративному развалу располагают и национальные органы власти, и национальные конституции, и этнократия.

Отличие пятое: цивилизационные империи естественны, они устанавливаются не обязательно насильственно, и как правило, без истребления местных элит (наоборот, местные элиты втягиваются в общеимперскую элиту). Империи являются следствием общественного развития, а федерации устанавливаются исключительно насильственно и с обязательной сменой элит, часто весьма кровавой, через войны и революции. В силу естественности развития и национальной гармонии, – империя – всегда долгожитель (Римская, т.е. Рим и Второй Рим в сумме 15 веков, Российская, если начинать отсчёт с венчания на царство Ивана Грозного – почти 450 лет). Говорить о соизмеримом долгожительстве национальных и национально-территориальных федераций (СССР, Югославия, Чехословакия) не приходится.

Отличие шестое: Империя, формирует значительно более нравственную социальную атмосферу в обществе, чем федерация. Это объясняется тем, что империя объединяет людей через «службу себе» (через «государево дело», через «дело долга и чести», через служение не за страх, а за совесть, через «большой имперский стиль», характерный для всех сфер социума), а федерация объединяет через союзный, не очень-то надёжный договор либерально-коммерческого толка (т.е. через «сделку», через клановые «договорняки» и меркантильные интересы).

Отличие седьмое: империи имеют, за редким исключением, автократическую (или монархическую) форму правления, а все известные современные федерации – олигархическую форму, прикрывающуюся демократией. Справедливо утверждать, что образование федераций – это результат разгула демократии, угодной западным проектировщикам антиимперской и антимонархической революций. Интересы самодержца и империи совпадают, а вот интересы доморощенного олигархата (имеющего торгово-ростовщическое мышление) и Российской федерации практически несовместимы, о чём свидетельствует масштабная коррупция в России и проживание ведущих олигархов в стане врага. Только самодержец способен бороться с влиянием олигархии, что исторически подтверждено. Самодержец, за редким исключением, заинтересован в духовности, в вере и в высоконравственной атмосфере служения. Если у народа нет единовластного верховного правителя (царя), то народ ожидает сначала безбожие, а затем и бездуховная деградация.

Отличие восьмое: классическая (или цивилизационная) империя всегда имеет вселенскую идею-миссию духовного толка. Классическая империя основана на духовных основах государства, на понимании его роли в мире и миссии, на стремлении к всемирности. Империя, в отличие от федерации, знает какую идею-миссию предложить народам планеты (например, «удержание мирового зла» и «спасение душ» подданых). Все нынешние известные федерации этнического типа миссиански абсолютно беспомощны.

Отличие девятое: для классической (или цивилизационной) империи характерен базовый принцип: быть всегда надёжной для своих союзников, быть всегда терпимой, по возможности – милосердной, и лишь по необходимости – жестокой, особенно к предателям. Так вели себя Рим, Второй Рим и Третий Рим. В противоположность этому, кого только из союзников не предала отечественная федерация за последние 50 лет! В империи было немыслимо, чтобы бывшее руководство массово уезжало в стан врага, а в современной РФ массовая эмиграция в юрисдикцию врага бывших госслужащих, депутатов и менеджеров госкорпораций, – является нормой. К слову сказать, лидеры большевистской федерации начали с предательства своего государства, а лидеры позднесоветской федерации полным предательством своего государства и народа закончили.

Итак, федерация имеет много общего с империей, но и много отличий. Найденные нами отличия демонстрируют явные преимущества империи, они очевидны и вполне убедительны. Поэтому мы должны признать за империей более высокую степень развития государственности по сравнению с национально-территориальной федерацией. Другими словами, империя – это наивысшая и наилучшая форма государственного устройства для такого многонационального и многоконфессионального государства как Россия, тем более, такого протяжённого территориально и сложного климатически. Заметим: только цивилизационная (или классическая) империя радикально купирует национализм, к которому предрасположены не только унитарные государства-нации, но и национально-территориальные федерации.

Ещё следует добавить то, что федерация, в исключительных случаях (а таковые бывают) может иметь (перенять) существенные признаки империи, даже в нарушение самой федеративной сути. В том числе этот фактор объясняет причину, по которой советский федеративный союз – СССР – победил «коллективный Запад» в Великой Отечественной войне. Дело в том, что сталинская форма государственного устройства была федерацией по форме, но империей по существу.  

Сегодня, в условиях чрезвычайной политической турбулентности, в условиях необходимости глубокого реформирования российской архитектуры власти, тема империи выходит на передний план. Посему – империи быть! И если не по названию, то уж точно по важнейшим имперским признакам.

Анатолий Дмитриевич Степанов, историк, главный редактор «Русской народной линии», председатель «Русского Собрания», член Союза писателей России;

Фёдор Алексеевич Папаяни, член Изборского клуба, кандидат технических наук