Разномыслие и разновекторность бытового существования российского общества – не народа, а, именно, общества – не позволяют найти «общего знаменателя» при обсуждении насущных проблем страны. Если, предлагается при попытках анализа рассмотреть ту или иную проблему – она рассматривается; проанализировать причины ее появления – они анализируются; выявить корни этой проблемы – они выявляются. Однако, «общего знаменателя», позволяющего после анализа приступить к синтезу алгортитма, устраняющего проблему, не находится.
Ну, может быть, кроме того, что надо ставить вопрос не «Что делать?», а «Как жить?»
Однако, мы заинтересованы в том, чтобы все общество – мы ведь живем (пока еще) в светском государстве – понимало, что Господь помогает тому государству, руководители которого ведут Его народы – к спасению (не только в земной, но и в вечной жизни). Поскольку мы хотим, чтобы спаслись не только мы – конкретно – но и наши дети, наши внуки, и наши правнуки.
Историческое движение русской цивилизации – и не только русской – можно уподобить движению по широкой дороге, где не все умещаются на полотне этой дороги; и часть идет слева от дороги, часть – справа. И, если принять (условно? – нет, безусловно!), что часть, идущая слева, после земного шествия попадет в бездну, а правая часть – в небесные обители («…в селениях Отца Моего обителей много…»), то поиски «оптимального» алгоритма (см. выше) «общественного согласия» приобретают – в глазах еще непросвещенных «светом Разума Святого Евангелия» - с помощью Божией, значение, равноценное «стоимости прожитой жизни».
Поэтому памятник русскому священнику, будучи поставлен на Лубянке, мог бы напоминать народу:
- о его истории, особенно двадцатого века;
- что русский и российский могут быть – суть - одно и то же;
- что страх от репрессий земных властей, конечно же, отличается от страха Господня, как отличается страх от палача, стоящего пред тобой, от страха отца родного, могущего наказать тебя за только что проявленную провинность;
- что мудрость от благодатного страха Господня отличается от мудрости, парализованной страхом от палача;
- что само существование русского народа и окаймляющих его малых (какими бы великими они себе не представлялись) народностей, предопределилось – православным народом и русскими священниками, как ныне живущими, так и мирно почившими, или умученными слугами врагов рода человеческого;
- о, наконец, величии и одновременно – смирении и кротости – народа – богоносца, без которого мiр наш потерял бы самый смысл своего существования.
Постановка такого памятника могла бы обозначить точки соприкосновения и взаимопонимания властей и общества; необходимые хотя бы для того, чтобы начать разворачиваться в сторону православного воспитания «осиротевшей» - в идеологическом смысле - российской молодежи, оказавшейся, во-первых, под девятым валом зловонного мусора информационных волн интернета и СМИ; и, во-вторых, законодательной власти, «запутавшейся в показаниях», т. е. в противоречиях издаваемых ею законов; представляется, что все конфессии России, ее «гости», мигранты и прочие человеки согласятся с постановкой вопроса, озвученной в данном тексте.
Инициатором предлагаемого в «данном тексте» богоугодного дела – о постановке памятника православному русскому священнику – естественно, должна быть российская власть.
Господи, спаси люди Твоя…
Уткин Юрий Герасимович, православный публицист
_1.jpg)