«О чем говорит нынешнее снижение курса рубля? Факт прямой и абсолютной зависимости курса рубля от конъюнктуры цен на нефть теперь не просто очевиден специалистам, а является признанным Центральным банком как императив денежной политики», - заявил в интервью порталу KM.ru известный публицист Михаил Леонтьев, комментируя падение курса российского рубля.
«Любое падение сопровождается спекулятивной атакой. Спекулянты начинают играть против рубля и опускают курс ниже равновесного. В этот момент удобно и выгодно проводить интервенцию. Грубо говоря, выгодно продавать рубли при завышении курса и продавать валюту при занижении. В этих случаях валютные резервы сохраняются и даже увеличиваются. Это – аксиоматичная политика, и здесь нечего возразить. При всех претензиях к руководству Центрального банка в невменяемости его обвинить нельзя. Он мог воздерживаться до определенного момента от всяких интервенций, но его никто не просил говорить об этом в открытую накануне падения, что Центробанк и сделал. Он дал сигнал спекулянтам, а значит, Центробанк этого хотел», - считал аналитик.
«Правильно ли это? – задается вопросом Леонтьев. - Технически-конъюнктурно – это совершенно правильно. Балансировать бюджет можно только при некоторой девальвации. Вспомните разговоры о том, что бюджет сбалансирован при $115 за баррель. Но это при нынешнем курсе, а при другом курсе он будет сбалансирован и при $100. Технически можно допустить сбалансированный бюджет и при цене барреля $30, но это социально стремно. Т.е. все как бы верно, но возникает вопрос: а где выход? Я не вижу мощных, решительных, целенаправленных действий по изменению экономической политики, направленной на то, чтобы конъюнктурные колебания не обрушивали российскую экономику. Т.е. разговоры есть, понимание есть, а воли к такой политике я не вижу. Здесь речь не только о Центробанке, хотя Центробанк – это часть отсутствия воли».
По оценке эксперта Центробанк не считает поддержку экономического роста в стране своей задачей, в отличие от Федеральной резервной системы США: «Центробанк видит свою задачу только в поддержании стабильности курса рубля и монетарной системы в целом. Никаких задач развития он перед собой не ставит. И это притом, что Минфин и Центробанк, т.е. денежные власти, почти полностью диктуют экономическую политику в стране. Я могу себе представить Центробанк, который бы не ставил таких задач, если бы были мощные государственные институты, которые определяют экономическую стратегию и задают ее финансовым властям».
Как считает М.Леонтьев, бывший министр финансов Алексей Кудрин покинул свой пост, так как был не согласен с теми затратами, которые выходили за рамки «бюджетобесия» (когда целью бюджета является сам бюджет). «Так что некоторые подвижки тут есть. У нас есть оборонная политика, есть и другие программы, но кардинальных изменений в политике нет. Мы не видим курса, где были бы поставлены конкретные, параметрически ясные задачи уменьшения России от сырьевых, а точнее, экспортных факторов. Экспортная зависимость – вещь страшная. Китайцы так же уязвимы, как мы, но на другой фазе кризиса. Дело в том, что зависимость от своего экспорта несырьевых товаров – такая же огромная уязвимость, как и зависимость от сырья», - отметил он.
Но вместе с тем, считает М.Леонтьев, властью обозначены все реперные точки развития, а это значит, что понимание проблему есть. «Ведь евразийская интеграция – это не только политический проект: это проект выживания. Все понимают, что в условиях глобальной турбулентности единственная возможность развития, которое не привело бы нас в братскую могилу, – это автаркия. Автаркия – это способность внутри своей экономической системы (необязательно в рамках государственной границы) создавать источники возможности развития в условиях неблагоприятной внешней конъюнктуры. Поэтому все, что делается, – это технически правильно, но это "ни о чем". Это грамотная, мягкая и, я бы сказал, адекватная работа, техническая работа – но на траектории падения», - заключил Михаил Леонтьев.
«Любое падение сопровождается спекулятивной атакой. Спекулянты начинают играть против рубля и опускают курс ниже равновесного. В этот момент удобно и выгодно проводить интервенцию. Грубо говоря, выгодно продавать рубли при завышении курса и продавать валюту при занижении. В этих случаях валютные резервы сохраняются и даже увеличиваются. Это – аксиоматичная политика, и здесь нечего возразить. При всех претензиях к руководству Центрального банка в невменяемости его обвинить нельзя. Он мог воздерживаться до определенного момента от всяких интервенций, но его никто не просил говорить об этом в открытую накануне падения, что Центробанк и сделал. Он дал сигнал спекулянтам, а значит, Центробанк этого хотел», - считал аналитик.
«Правильно ли это? – задается вопросом Леонтьев. - Технически-конъюнктурно – это совершенно правильно. Балансировать бюджет можно только при некоторой девальвации. Вспомните разговоры о том, что бюджет сбалансирован при $115 за баррель. Но это при нынешнем курсе, а при другом курсе он будет сбалансирован и при $100. Технически можно допустить сбалансированный бюджет и при цене барреля $30, но это социально стремно. Т.е. все как бы верно, но возникает вопрос: а где выход? Я не вижу мощных, решительных, целенаправленных действий по изменению экономической политики, направленной на то, чтобы конъюнктурные колебания не обрушивали российскую экономику. Т.е. разговоры есть, понимание есть, а воли к такой политике я не вижу. Здесь речь не только о Центробанке, хотя Центробанк – это часть отсутствия воли».
По оценке эксперта Центробанк не считает поддержку экономического роста в стране своей задачей, в отличие от Федеральной резервной системы США: «Центробанк видит свою задачу только в поддержании стабильности курса рубля и монетарной системы в целом. Никаких задач развития он перед собой не ставит. И это притом, что Минфин и Центробанк, т.е. денежные власти, почти полностью диктуют экономическую политику в стране. Я могу себе представить Центробанк, который бы не ставил таких задач, если бы были мощные государственные институты, которые определяют экономическую стратегию и задают ее финансовым властям».
Как считает М.Леонтьев, бывший министр финансов Алексей Кудрин покинул свой пост, так как был не согласен с теми затратами, которые выходили за рамки «бюджетобесия» (когда целью бюджета является сам бюджет). «Так что некоторые подвижки тут есть. У нас есть оборонная политика, есть и другие программы, но кардинальных изменений в политике нет. Мы не видим курса, где были бы поставлены конкретные, параметрически ясные задачи уменьшения России от сырьевых, а точнее, экспортных факторов. Экспортная зависимость – вещь страшная. Китайцы так же уязвимы, как мы, но на другой фазе кризиса. Дело в том, что зависимость от своего экспорта несырьевых товаров – такая же огромная уязвимость, как и зависимость от сырья», - отметил он.
Но вместе с тем, считает М.Леонтьев, властью обозначены все реперные точки развития, а это значит, что понимание проблему есть. «Ведь евразийская интеграция – это не только политический проект: это проект выживания. Все понимают, что в условиях глобальной турбулентности единственная возможность развития, которое не привело бы нас в братскую могилу, – это автаркия. Автаркия – это способность внутри своей экономической системы (необязательно в рамках государственной границы) создавать источники возможности развития в условиях неблагоприятной внешней конъюнктуры. Поэтому все, что делается, – это технически правильно, но это "ни о чем". Это грамотная, мягкая и, я бы сказал, адекватная работа, техническая работа – но на траектории падения», - заключил Михаил Леонтьев.
