В 1817 году - 12 ноября под Петербургом и 23 октября в окрестностях Тифлиса - произошли дуэли, получившие широкую огласку в обществе. В первом случае стрелялись Шереметев и Завадовский, во втором - Якубович и Грибоедов. Полная картина этих дуэлей до сих пор не восстановлена, хотя о них сообщают в своих рассказах приятели Грибоедова А. А. Жандр, граф Александр Завадовский и Б. Ион, В. Шереметевский в обширной статье, в основу которой положены следственные материалы по "дуэдьному" делу, Н. Н. Муравьев-Карский, участвовавший во втором поединке в качестве секунданта, и некоторые другие: все они, даже непосредственные очевидцы, зачастую противоречат друг другу.
* * *
К числу лиц, с кем Александр Сергеевич Грибоедов в 1817 году коротко сошелся в Петербурге, относился кавалергард поручик Василий Шереметев, посещавший поэта вместе со своей пассией, известной танцовщицей Истоминой, с которой жил "совершенно по-супружески, вместе, в одном доме"1. Повеса Шереметев, при всей доброте своего сердца, в "безумии страсти" заходил, по рассказу Жандра, весьма далеко, и между кавалергардом и актрисой часто происходили ссоры на почве ревности. Очередная бурная сцена случилась незадолго до роковой для Шереметева дуэли. Истомина, согласно ее показаниям, "давно намеревалась, по беспокойному его (Шереметева) характеру и жестоким с нею поступкам, отойти от него"2; однако в обществе единственной причиной разрыва называли то, "что обмелел его карман". Грибоедов тогда жил у графа Завадовского, судя по всему, имевшего прежде виды на Истомину. 3 ноября она съехала от Шереметева, а 5-го Грибоедов забрал ее из театра и повез к себе на квартиру к Завадовскому. Жандр не знает, "почему во время этой ссоры Грибоедову вздумалось пригласить к себе Истомину (...) пить чай"3. Ион считает поступок Грибоедова совершенным "по старой памяти", но в петербургском обществе поговаривали о просьбе отца и матери Шереметева к Грибоедову, "с которым В. В. (Шереметев) был дружен, отдалить от него Истомину"4. Сам Грибоедов показал на следствии, что пригласил Истомину "единственно для того только, чтоб узнать подробнее, как и за что она поссорилась с Шереметевым"5.
Отметим следующее: эта поездка по желанию актрисы, опасавшейся Шереметева, совершилась в обстановке некоторой даже секретности: они встретились тотчас после спектакля за театром, в первой, так называемой Суконной линии Гостиного двора, где прибывшая в театральной карете Истомина пересела в сани к Грибоедову. Однако подозрительный Шереметев был начеку. Он проследил путь возлюбленной до самого дома Завадовского, а от слуг узнал, что увез ее Грибоедов. По словам Истоминой, 5-го числа "Грибоедов, часто бывший у них по дружбе с Шереметевым и знавший о ссоре ее с ним, позвал ее с собою ехать к служащему при театральной дирекции действ. статс. сов. князю Шаховскому, к коему по благосклонности его нередко езжала, но вместо того завез ее на квартиру Завадовского, но не сказывая, что его квартира, куда вскоре приехал и Завадовский, где он, по прошествии некоторого времени, предлагал ей о любви, но в шутку или в самом деле, того не знает, но согласия ему на то объявлено не было, с коими посидевши несколько времени, была отвезена Грибоедовым на свою квартиру"6. Показания Завадовского носили довольно путаный характер. Сначала он утверждал, что, воспользовавшись удобным случаем, пригласил Истомину, когда "она оставит Шереметева, побывать в гостях у него, но с кем она приехала к нему, не знает и о любви, может быть, в шутках говорил и делал разные предложения"7. На очной ставке с Грибоедовым он, однако, желая отвести подозрения от последнего, взял свои слова назад, объяснив, что принял визит актрисы на свой счет по ошибке.
Как и почему в обе дуэли оказался замешанным Якубович, разные источники объясняют по-разному. По Бегичеву, Шереметев, решивший послать вызов Завадовскому, просил не кого-нибудь, а самого Грибоедова быть его секундантом. Более правдоподобным представляется изложение Жандра: Шереметев в замешательстве бросился к своему другу Якубовичу и от него получил инструкцию такого рода: "Что делать, очень понятно: драться, разумеется, надо, но теперь главный вопрос состоит в том: как и с кем? Истомина твоя была у Завадовского - это раз, но привез ее туда Грибоедов - это два, стало быть, тут два лица, требующих пули, а из этого выходит, что для того, чтобы никому не было обидно, мы, при сей верной оказии, составим une partie carree8 - ты стреляйся с Грибоедовым, а я на себя возьму Завадовского"9.
Друзья отправились к Завадовскому. Шереметев вызвал Грибоедова, но тот отказался драться - "потому что, право, не за что", и предложил стреляться Якубовичу, если тому угодно. Так и порешили: Шереметев стреляется с Завадовским, Грибоедов - с Якубовичем. Этому свидетельству Жандра, подкрепленному показаниями Якубовича и носившимися в Петербурге слухами о двойном характере дуэли, мы склонны поверить, хотя оно никак не подтверждается выводами официального следствия и ни о чем подобном не упоминают Ион с Бегичевым.
Темное место - условия дуэли. В материалах следствия говорится, что "9 ноября, в 4 часа дня, Шереметев с Якубовичем приехал к Завадовскому и потребовал от него "тот же час драться насмерть". Завадовский просил дать ему два часа на обед, и тогда Якубович решил отложить поединок до 10 ноября. На другой день в девятом часу утра Шереметев и Якубович прибыли к Завадовскому для переговоров, причем Шереметев повторил сказанное накануне: он "ничем не обижен", но драться должно насмерть, ибо он "клятву дал". Якубович, правда, опровергал показания Завадовского о требования Шереметева "драться насмерть" и о его клятве, однако эти показания подтвердил гвардейской артиллерии подпоручик барон Строганов, бывший в то время у Завадовского"10. Причину решимости Шереметева Жандр объясняет следующим образом: тот вроде как успел помириться с Истоминой, но лишь только остался с ней наедине, вдруг приставил пистолет к ее лбу, требуя рассказать доподлинно о происшедшем у нее с Завадовским. И поскольку Истомина - в страхе за свою жизнь или решившись действительно сказать правду - признала наличие связи между ней и графом, вся ярость Шереметева, понятно, обратилась уже не на Грибоедова, а на Завадовского.
10 ноября дуэль не состоялась, поскольку еще не выбрали для нее место, затем помешала снежная погода, и только в понедельник 12 чила, в 2 часа дня, противники съехались на Волковом поле. Впоследствии Завадовский и Якубович отрицали наличие секундантов, но молва называла свидетелями дуэли Грибоедова, лейб-гусара Каверина и доктора Иона. Шереметев выстрелил первый, в
* * *
К числу лиц, с кем Александр Сергеевич Грибоедов в 1817 году коротко сошелся в Петербурге, относился кавалергард поручик Василий Шереметев, посещавший поэта вместе со своей пассией, известной танцовщицей Истоминой, с которой жил "совершенно по-супружески, вместе, в одном доме"1. Повеса Шереметев, при всей доброте своего сердца, в "безумии страсти" заходил, по рассказу Жандра, весьма далеко, и между кавалергардом и актрисой часто происходили ссоры на почве ревности. Очередная бурная сцена случилась незадолго до роковой для Шереметева дуэли. Истомина, согласно ее показаниям, "давно намеревалась, по беспокойному его (Шереметева) характеру и жестоким с нею поступкам, отойти от него"2; однако в обществе единственной причиной разрыва называли то, "что обмелел его карман". Грибоедов тогда жил у графа Завадовского, судя по всему, имевшего прежде виды на Истомину. 3 ноября она съехала от Шереметева, а 5-го Грибоедов забрал ее из театра и повез к себе на квартиру к Завадовскому. Жандр не знает, "почему во время этой ссоры Грибоедову вздумалось пригласить к себе Истомину (...) пить чай"3. Ион считает поступок Грибоедова совершенным "по старой памяти", но в петербургском обществе поговаривали о просьбе отца и матери Шереметева к Грибоедову, "с которым В. В. (Шереметев) был дружен, отдалить от него Истомину"4. Сам Грибоедов показал на следствии, что пригласил Истомину "единственно для того только, чтоб узнать подробнее, как и за что она поссорилась с Шереметевым"5.
Отметим следующее: эта поездка по желанию актрисы, опасавшейся Шереметева, совершилась в обстановке некоторой даже секретности: они встретились тотчас после спектакля за театром, в первой, так называемой Суконной линии Гостиного двора, где прибывшая в театральной карете Истомина пересела в сани к Грибоедову. Однако подозрительный Шереметев был начеку. Он проследил путь возлюбленной до самого дома Завадовского, а от слуг узнал, что увез ее Грибоедов. По словам Истоминой, 5-го числа "Грибоедов, часто бывший у них по дружбе с Шереметевым и знавший о ссоре ее с ним, позвал ее с собою ехать к служащему при театральной дирекции действ. статс. сов. князю Шаховскому, к коему по благосклонности его нередко езжала, но вместо того завез ее на квартиру Завадовского, но не сказывая, что его квартира, куда вскоре приехал и Завадовский, где он, по прошествии некоторого времени, предлагал ей о любви, но в шутку или в самом деле, того не знает, но согласия ему на то объявлено не было, с коими посидевши несколько времени, была отвезена Грибоедовым на свою квартиру"6. Показания Завадовского носили довольно путаный характер. Сначала он утверждал, что, воспользовавшись удобным случаем, пригласил Истомину, когда "она оставит Шереметева, побывать в гостях у него, но с кем она приехала к нему, не знает и о любви, может быть, в шутках говорил и делал разные предложения"7. На очной ставке с Грибоедовым он, однако, желая отвести подозрения от последнего, взял свои слова назад, объяснив, что принял визит актрисы на свой счет по ошибке.
Как и почему в обе дуэли оказался замешанным Якубович, разные источники объясняют по-разному. По Бегичеву, Шереметев, решивший послать вызов Завадовскому, просил не кого-нибудь, а самого Грибоедова быть его секундантом. Более правдоподобным представляется изложение Жандра: Шереметев в замешательстве бросился к своему другу Якубовичу и от него получил инструкцию такого рода: "Что делать, очень понятно: драться, разумеется, надо, но теперь главный вопрос состоит в том: как и с кем? Истомина твоя была у Завадовского - это раз, но привез ее туда Грибоедов - это два, стало быть, тут два лица, требующих пули, а из этого выходит, что для того, чтобы никому не было обидно, мы, при сей верной оказии, составим une partie carree8 - ты стреляйся с Грибоедовым, а я на себя возьму Завадовского"9.
Друзья отправились к Завадовскому. Шереметев вызвал Грибоедова, но тот отказался драться - "потому что, право, не за что", и предложил стреляться Якубовичу, если тому угодно. Так и порешили: Шереметев стреляется с Завадовским, Грибоедов - с Якубовичем. Этому свидетельству Жандра, подкрепленному показаниями Якубовича и носившимися в Петербурге слухами о двойном характере дуэли, мы склонны поверить, хотя оно никак не подтверждается выводами официального следствия и ни о чем подобном не упоминают Ион с Бегичевым.
Темное место - условия дуэли. В материалах следствия говорится, что "9 ноября, в 4 часа дня, Шереметев с Якубовичем приехал к Завадовскому и потребовал от него "тот же час драться насмерть". Завадовский просил дать ему два часа на обед, и тогда Якубович решил отложить поединок до 10 ноября. На другой день в девятом часу утра Шереметев и Якубович прибыли к Завадовскому для переговоров, причем Шереметев повторил сказанное накануне: он "ничем не обижен", но драться должно насмерть, ибо он "клятву дал". Якубович, правда, опровергал показания Завадовского о требования Шереметева "драться насмерть" и о его клятве, однако эти показания подтвердил гвардейской артиллерии подпоручик барон Строганов, бывший в то время у Завадовского"10. Причину решимости Шереметева Жандр объясняет следующим образом: тот вроде как успел помириться с Истоминой, но лишь только остался с ней наедине, вдруг приставил пистолет к ее лбу, требуя рассказать доподлинно о происшедшем у нее с Завадовским. И поскольку Истомина - в страхе за свою жизнь или решившись действительно сказать правду - признала наличие связи между ней и графом, вся ярость Шереметева, понятно, обратилась уже не на Грибоедова, а на Завадовского.
10 ноября дуэль не состоялась, поскольку еще не выбрали для нее место, затем помешала снежная погода, и только в понедельник 12 чила, в 2 часа дня, противники съехались на Волковом поле. Впоследствии Завадовский и Якубович отрицали наличие секундантов, но молва называла свидетелями дуэли Грибоедова, лейб-гусара Каверина и доктора Иона. Шереметев выстрелил первый, в