Бывалов, совершив метаморфозу во времени, превращается в Огурцова: разные, конечно, фамилии, но чванливая тупость, желание угодить начальству, косность и душевная чёрствость, чуть ли не отсутствие души – звучат в одном регистре…
Регистры Ильинского уникальны: что можно проследить по суммарной экранизации чеховских рассказов, где все роли исполняет один Ильинский, так перевоплощаясь и в мужичка-ямщика Клима, и в глупо-трусливого пассажира, который «Пересолил», что диву даёшься: неужели один актёр?
Один, один, способный сыграть, что угодно, кажется владеющий от рождения магией актёрства: столь же таинственной, не определить, сколь и завораживающей.
…мейерхольдовским экспериментам соответствовал: изломанным и модернистским, глубоким и многокрасочным: вот Расплюев, тот ещё персонажик, скалькированный со своего времени, соответствующий любым, вот Фамусов, поучающий лизоблюдству, от какого такая сочная выгода, вот Аркаша Счастливцев: актёр, играющий актёра, в бездне театральности столько шаровой трагедии!
Ильинский, проходящий сквозь десятилетия изменений, едва ли набирающий мастерства: оно предельно, создающий людскую галерею…
Кажется, один мог бы сыграть «Человеческую комедию» Бальзака: сил бы и разнообразия вполне хватило!
